Палиоморы СТ в омегаверсе….

Гедеон отошел от царства Морфея от ощущения двух лёгких поцелуев в щёки. Сквозь остатки сна он увидел две светлые макушки склонившихся над ним его парней

— Доброе утро, — произнесли они синхронно.

Хитклиф поморщился, заметив их довольные улыбки, сел на кровати и потянулся, хрустнув шеей.

— Вам что, заняться нечем? С утра пораньше… — голос его был хриплым и сонным. Гедеон продолжил хрустеть конечностям.

— Део, уже полдень. Ты заслуживаешь отдыха, мы не хотели тебя будить, — Уолдин мягко коснулся его плеча.

— Отвали.

Люмьер тихо рассмеялся, но тут же получил лёгкий подзатыльник от Оскара, на что тот ответил шутливо-обиженным: «Ты меня совсем не любишь».

Омега быстро скрылся от этих двоих, уйдя в ванную. Почистив зубы и приняв душ, сон полностью прошел. Спустившись на первый этаж, он застал Оскара и Люмьера на диване — они лежали, обнявшись. Гедеон, усмехнувшись, бесшумно достал телефон и сделал фото. Такое было вовсе не присуще никому из них. Только после этого он присоединился к ним.

— Завтракали уже? — спросил он, устраиваясь рядом.

— Часа три назад. Приготовить тебе что-то? — предложил Оскар.

— Не хочу, — ответил Гедеон, чувствуя, как Люмьер тут же обнимает его и осторожно кладёт руку на заметно округлившийся живот.

— Может, всё-таки поешь? — тихо сказал Люмьер. — Врач говорил, что нужно больше есть. Ради ребёнка.

— Иначе он сам тебя съест, — добавил Оскар

Гедеон прекрасно понимал: плод ещё крошечный, но тошнота преследовала его даже от одного запаха еды. Токсикоз ужасно выматывал. Не говоря ни слова, он уткнулся лицом в грудь партнёра. В последнее время его особенно тянуло к Уолдину.

— Как ни странно, я согласен с Люмьером, — продолжил альфа, пододвигаясь ближе и проводя рукой по волосам Гедеона, — Тебе действительно нужно есть больше.

— Ладно. Что-нибудь лёгкое и сладкий чай, — сдался Гедеон, инстинктивно потянувшись за лаской и получив короткий поцелуй в лоб.

Оскар ушёл на кухню, чтобы распорядиться насчёт завтрака, оставив Люмьера и Гедеона вдвоём.

Спустя полтора часа они уже ехали в больницу — сегодня им предстояло узнать пол будущего ребёнка.

***

— С плодом всё в порядке, хотя он всё ещё немного меньше нормы. Хотите узнать пол? — врач с доброжелательной улыбкой взглянул на Гедеона, который после кивков своих партнёров тоже кивнул.

— У вас девочка. С высокой вероятностью — омега.

На парковке у больницы Оскар и Люмьер одновременно обняли Хитклифа.

— Я рад. Настоящее маленькое солнце, — Оскар быстро поцеловал его в губы.

— Я тоже. Думаю, мы справимся, — добавил Люмьер и тоже поцеловал Гедеона.

Тот невольно улыбнулся, отвечая на объятия.

***

Дома он скинул фото УЗИ отцу. К его удивлению, реакция была тёплой, и это его слегка обескуражило. Оскар, заметив его недоумение, мягко спросил:

— Отец рад?

— Да. Сказал, передаст Габриэлле. Готье, кстати, тоже рад.

Гедеон уткнулся в плечо партнёра. Оскар притянул его ближе, уловив сильный запах феромонов.

— Ты и правда рад, да?

Гедеон молча кивнул, выпустив ещё больше феромонов.

Беременность проходила тяжело: токсикоз, головные боли, резкие перепады настроения. Оскар и Люмьер старались держаться, но эти перепады выбивали их из колеи. Внезапно Гедеон резко сморщился — изнутри толкнулось что-то острое.

— Чёрт… Пинается, — простонал он, сильнее прижимаясь к Оскару.

— Тише, сейчас пройдёт, — Оскар осторожно начал массировать его живот.

— Пинается? — из душа вышел Люмьер с мокрыми волосами и без футболки.

— Именно, — подтвердил Оскар, продолжая свои движения.

Люмьер устроился у ног Гедеона и принялся поглаживать его по бёдрам. Тот, не заметив как, провалился в сон.

***

Спустя n колличество дней Гедеон проснулся среди ночи от тянущей боли внизу живота и сухости кожи. Оскар и Люмьер дежурили возле него по очереди, пытаясь успокоить. Когда боль усилилась и одеяло стало влажным, Гедеон понял: отошли воды. Сдерживая панику, он разбудил обоих. Оскар, мгновенно проснувшись, начал собирать вещи. Люмьер, напротив, завис на пару секунд, но, осознав ситуацию, взял на себя главное — успокаивать Гедеона.

— Дыши со мной, — сказал Люмьер, пытаясь придать своему голосу уверенности, но выходило у него не слишком убедительно.

— Ты кого успокаиваешь? — сухо заметил проходивший мимо Оскар.

— Лучше помоги ему переодеться.

Люмьер, сдерживая раздражение, помог Гедеону сменить мокрую пижаму.

В машине Гедеона трясло. Он положил руки на живот и умоляюще посмотрел на Люмьера.

— Держись, — сказал тот, стараясь отвлечь. — Как назовём дочь?

— Не знаю, — выдавил Гедеон, уткнувшись в плечо Уолдина. — В честь матери.

— С такими же инициалами? — уточнил Люмьер.

— Может, Гретта? — спокойно предложил Оскар, вызвав раздражённый выдох у обоих.

— Звучит неплохо, — ответил Люмьер. — Гретта Хитклиф. Тебе как?

— Отлично, — прошептал Гедеон сквозь зубы. — Если я, конечно, не сдохну по дороге.

— Мы уже почти приехали, — произнёс Оскар. — Сейчас эпидуралка, и всё пойдёт легче. Мне уже хватило одной истерики, правда, Люмьер?

— Иди на хуй, Оскар.

В операционной Гедеону стало легче. Он почти уснул под наркозом, чувствуя лишь странное, отстранённое давление. Первыми новорождённую увидели Оскар и Люмьер. Гедеон открыл глаза ровно в тот момент, когда послышался первый крик.

Роды были тяжёлыми, но Гретта родилась здоровой. В больнице они провели месяц — восстановление омеги затянулось.

На выписку приехали отец, Готье и Габриэлла. Гедеон, уставший и сосредоточенный на дочери, лишь коротко кивнул им. Габриэлла тут же заинтересовалась малышкой, отец коротко, но тепло поздравил. Готье, помявшись, вручил брату букет цветов и скупое «поздравляю».

В машине по пути домой Гедеон уснул, прижимая к себе Гретту.

— Хорошенькие, — тихо сказал Люмьер.

— Пока спят, — отозвался Оскар. — Дома заорут в два голоса.

— Ты пессимист, — вздохнул Уолдин.

— Я реалист.

Дома всё так, как предсказывал Оскар: Гедеон, едва успев принять душ и переодеться в пижаму, отключился. А Гретта, напротив, зашлась в плаче.

Люмьер осторожно взял её на руки, чувствуя себя ужасно неловко и неуверенно.

— Я не знаю, что с ней делать, — растерянно признался он. — Теория — это одно.

Вотермил молча забрал дочь. Уолдину на секунду показалось, что Гретта заплачет сильнее от незнакомого запаха, но она вдруг притихла, прижимаясь к его груди. Оскар увлёк Люмьера за собой на диван. Они легли втроём: Уолдин гладил малышку по спине, а Оскар просто держал её, чувствуя редкое, почти пугающее спокойствие.

— Многому придётся учиться, — сказал Оскар. — Я бы не хотел трогать Гедеона в ближайший месяц. Он вымотан.

— Я сам хотел предложить. Давай возьмём всё на себя, — отозвался Люмьер и поцеловал Оскара в висок.

Так они и сделали. Весь следующий месяц заботу о Гретте делили между собой Оскар и Люмьер, давая Гедеону возможность восстановиться. К счастью, девочка оказалась спокойной. Готье часто приезжал с Габриэллой — та с удовольствием возилась с малышкой, да и сам Готье, к удивлению брата, подолгу сидел с ней, явно находя в этом странное удовольствие.

господи, я это выкладывать собралась…простите.