Палата 34

Йеджи сидела на кровати, прижавшись спиной к холодной стене. Она не спала третью ночь. Тени в углах палаты шептали громче, чем обычно звали по имени, обещали, что всё закончится, если она просто перестанет дышать. Она почти верила им.

Дверь открылась. Рюджин вошла с металлическим подносом. На подносе стакан воды и горсть таблеток.

— Ешь, — сказала она, ставя поднос на тумбочку.

— Я не хочу, — Йеджи отвернулась. — Они меня травят. Ты не понимаешь. Они хотят меня убить.

— Они тебя лечат. Ешь, я сказала.

Йеджи молчала. Рюджин подошла, схватила её за подбородок, повернула к себе.

— Ты будешь есть или я заставлю.

— Заставь, — сказала Йеджи. — Мне уже всё равно.

Она разжала Йеджи челюсть пальцами, запихнула таблетки в рот, закрыла ладонью и запрокинула голову. Йеджи давилась, слёзы текли по щекам, но она глотала. Рюджин убрала руку, вытерла пальцы о халат.

— Умница, — сказала она. — Видишь, ничего сложного.

— Ты чудовище, — прошептала Йеджи.

— Я твой врач. Ты моя пациентка. Запомни это.

Ссоры случались каждый день. Йеджи кричала, что она не больна, что Рюджин не слышит её, что она хочет выйти. Рюджин отвечала спокойно, почти безэмоционально.

— Ты останешься здесь, пока не станет лучше.

— Ты не знаешь, что такое «лучше».

— Я знаю лучше тебя.

Йеджи швырнула в неё подушку. Рюджин поймала, бросила обратно.

— Ещё раз и я тебя свяжу. Поняла?

Йеджи замерла. Рюджин подошла, взяла за запястье, сжала.

— Пока ты здесь, ты делаешь только то, что я говорю.

Ночь. Йеджи не спит. Тени снова здесь. Они шепчут «Сделай это. Ты не нужна. Никому. Даже ей».

Она встала. Ноги дрожали. Пошла в ванную, открыла кран, чтобы заглушить шум в голове. Посмотрела на себя в зеркало. Разбитое лицо, красные глаза, шрамы.

На полке стакан. Она взяла его, сжала. Потом резко ударила о раковину. Стекло разлетелось. Самый острый осколок в руку.

Она села на холодный кафель, прижала осколок к запястью. Не резала сразу а просто держала.

Она думала о Рюджин. О том, как та смотрит на неё холодно, пусто. О том, что даже Рюджин не верит ей.

Она вспомнила бар. Музыку. Мартини. Как Рюджин улыбнулась ей тогда впервые. Как держала за руку. Как говорила, что не отпустит. Было ли это? Или придумала?

Она не знала. И уже не узнает.

Она резала. Кровь текла быстро, заливая кафель. и она не пыталась остановить её. Просто смотрела, как алая лужа расползается, как жизнь вытекает.

Она легла на пол. Холодный кафель обжёг спину Йеджи посмотрела в потолок и закрыла глаза. Навсегда.

Рюджин нашла её утром. Дверь в ванную была приоткрыта. Кровь была везде.. на кафеле, на стенах, на осколках и Йеджи которая тоже была полностью в кровь.

Рюджин замерла она опустилась на колени. Взяла её руку.

— Я же говорила, что приду, — прошептала она. — Зачем ты не дождалась?

Рюджин провела пальцами по волосам девушки. Так нежно будто это был не человек а самый красивый цветок который мог развалится в любой момент.

Медсёстры прибежали через минуту. Началась суета протокол, отчёт, экспертиза. Рюджин отвечала на вопросы подписывала бумаги и делала всё, что должна. А потом ушла в ординаторскую и закрыла дверь.

Она сидела в тишине. Смотрела в стену часами и просто молчала.

Рюджин за это время перестала выходить из дома, перестала отвечать на звонки, перестала приходить на работу. Она сидела в своей квартире, в темноте, и смотрела в одну точку.

Однажды она пришла в больницу. Ночью и открыла палату 34. Села на кровать, где спала Йеджи. Посмотрела на пустое место и впервые за долгое время заплакала.

— Я всегда прихожу, — прошептала она в пустоту. — Ты же знаешь.

Она осталась там до утра. А потом ушла и больше не вернулась. Ни в больницу, ни к людям, ни к кому. Она заперлась в себе