«ПУТИН - КЛИЕНТ ПСИХБОЛЬНИЦЫ» - Иноземцев

Экономист и политолог Владислав Иноземцев — о том, почему Кремль испугался собственных выборов, куда делся бензин с заправок и что происходит в голове у человека, который двадцать пять лет считает себя единственным, кто понимает историю

Когда мы договаривались об интервью, Владислав Иноземцев предупредил: «Я не буду говорить обтекаемо». Он и не стал. За полтора часа разговора он назвал поведение Путина клинически нездоровым, рассказал, как чиновники «рисуют» проценты на выборах и признался, что не понимает, зачем Кремль пошёл на риск, допустив «Яблоко» до голосования. Пока мы разговаривали, в Москве закрывались автозаправки, а в Минфине искали, откуда взять очередные несколько триллионов рублей. Иноземцев уверен: все эти истории — часть одной картины.

«Кремль сам не понял, что натворил»

— Сначала на выборы неожиданно допустили «Яблоко». Почему?

Я думаю, что это была ошибка технического уровня, а не стратегическое решение. Внутри системы есть люди, которые всё ещё считают, что имитация конкуренции полезна для легитимности власти за рубежом и внутри страны. Они настояли — и получили результат, который никто не планировал.

— То есть Кремль сам испугался собственного решения?

Именно так. Как только стало понятно, что за «Яблоко» готовы проголосовать не три процента для галочки, а значительно больше, начался откат. Проще было бы просто нарисовать нужную цифру, как делают всегда. Но здесь включился другой механизм: борьба между силовиками, которые хотят зачистить любую площадку для протеста, и системщиками, которые бояться выглядеть перед миром слишком грубо.

— Кто в итоге победит в этом споре?

Я не удивлюсь, если партию снимут с выборов под удобным предлогом — например, решением суда (на момент эфира Верховный суд вынес решение, но оно не вступило в силу, - прим. ред.).

«ФСБ вышла из-под контроля»

— Вы говорите, что силовики играют в этой истории отдельную роль. Что вы имеете в виду?

ФСБ давно перестала быть просто инструментом исполнения решений. Это самостоятельный игрок с собственными интересами, который навязывает свою логику даже тогда, когда экономически или политически она невыгодна. Именно поэтому реакция на «Яблоко» получилась такой нервной — силовики увидели угрозу там, где чиновники видели управляемый процесс.

— Куда денется протестный электорат, если партию всё-таки снимут?

Он никуда не денется физически, но и на улицы, скорее всего, не выйдет в массовом порядке. Акции вроде «полдень против Путина» — это символический жест, не более. У людей нет ни ресурса, ни организации для чего-то большего.

«У Путина нет плана войны — ни у него, ни у Герасимова»

— Как обстоят дела на фронте, если смотреть без пропагандистских фильтров?

Плохо — но не для одной стороны. За четыре месяца в 1943 году Красная армия прошла путь от Курска до Киева. Сегодняшние темпы наступления несопоставимо медленнее — и это касается обеих сторон конфликта. Ни у Путина, ни у начальника Генштаба, ни у министра обороны нет внятного плана, как довести войну до конкретного результата в разумные сроки.

— Может ли конфликт выйти за границы Украины?

Прямого нападения на страну НАТО я не рассматриваю как реалистичный сценарий в ближайшей перспективе. У России просто нет для этого ресурсов — весь потенциал уходит в текущую войну.

«Он считает себя Наполеоном — и так уже много лет»

— Вы несколько раз говорили о неадекватности российского руководства. Это метафора или буквальная оценка?

Буквальная. Когда человек годами демонстрирует невосприимчивость к фактам, которые противоречат его картине мира, — это не особенность характера, это клинический признак. Вторичные симптомы вроде неуместного смеха, странной жестикуляции — тоже часть этой картины. Такое поведение несвойственно психически здоровому человеку.

— Значит ли это, что решения принимаются человеком, который не видит реальной ситуации на фронте?

Именно поэтому мы наблюдаем такой разрыв между официальной риторикой и тем, что происходит на земле. Человек, который считает себя фигурой исторического масштаба, физически не способен признать поражение своей стратегии — даже перед самим собой.

Экономика тайной эмиссии

— Правительство утверждает, что бюджет справляется. Вы с этим не согласны.

Дефицит бюджета — уже 5,7 триллиона рублей, и это далеко не финальная цифра года. Чтобы закрыть эту дыру, используется схема, о которой предпочитают не говорить публично: банки покупают облигации федерального займа, а затем в течение одного дня закладывают их Центробанку по операциям репо. Формально это не эмиссия. По сути — ровно она. Таким способом за последние два года в экономику влито около шести триллионов рублей.

— Почему это не может продолжаться бесконечно?

Потому что рано или поздно эти деньги должны во что-то превратиться — в инфляцию, в девальвацию рубля, либо в резкое сокращение расходов на всё, что не является войной. Первые признаки уже видны: реальные доходы населения начали снижаться, хотя официальная статистика это сглаживает.

— На фоне падающих доходов почему в стране одновременно растёт число миллионеров?

Это две параллельные экономики. Одна — военная, оборонная, где идёт колоссальный приток бюджетных денег и обогащаются подрядчики, посредники, чиновники, распределяющие контракты. Вторая — та, в которой живёт обычный человек, и там доходы реально сокращаются.

«Спасти Wildberries стоило бы 15 триллионов»

— После ударов по складам Wildberries заговорили о возможном крахе компании. Государство будет её спасать?

Ущерб уже оценивается в сотни миллиардов рублей. Но приоритеты государства расставлены иначе: спасают нефтяную отрасль, спасают банковский сектор, потому что их крах немедленно бьёт по бюджету. Чтобы спасти весь сектор электронной коммерции в таком масштабе, потребовалось бы порядка пятнадцати триллионов рублей — таких денег просто нет, и такой приоритетности у Кремля тоже нет.

— Дело против бывшего заместителя Набиуллиной — тоже часть этой картины?

Это сигнал всей системе: даже приближённые к главе Центробанка не защищены, если начинается перераспределение ответственности за экономические провалы. Набиуллину явно продавливают уже не первый месяц, но она пока держится — потому что заменить её функционально почти невозможно без серьёзных рисков для всей финансовой системы.

Бензин, которого нет

— На заправках по стране — очереди и перебои. Власти говорят, что дефицита не существует.

Официально — не существует. По факту — закрылось порядка трёхсот заправок, а то, что продают под видом бензина на многих из них, ближе к суррогату, который называют в народе «автозаправочной жидкостью». Число обращений в автосервисы по поводу ремонта двигателя выросло, по некоторым оценкам, в семь раз за последние месяцы.

— Это временный сбой или системная проблема?

Системная. Она напрямую связана с санкционным давлением на нефтепереработку и с тем, что все резервные мощности давно перегружены обслуживанием военных нужд.

Мобилизация и точка турбулентности

— После выборов ждать новую волну мобилизации?

Вероятность выше, чем принято думать публично. Власти явно ждут завершения электорального цикла, чтобы не создавать социального напряжения перед голосованием. После сентября это ограничение снимается.

— На фоне всего перечисленного — кто окружает президента сегодня?

В основном приспособленцы. Люди, которые не оспаривают решения, а подстраиваются под любую версию реальности, которую им предлагают сверху. Это только усиливает эффект информационного пузыря, о котором мы говорили в начале разговора.

— Когда, по-вашему, накопленные противоречия — бюджетные, военные, политические — дадут о себе знать?

Я бы обозначил конец ноября как условную точку, к которой сходится сразу несколько линий напряжения: бюджетная, электоральная и военная. Именно тогда, я думаю, станет понятно, какой из сценариев — жёсткое закручивание гаек или вынужденная адаптация — начнёт реализовываться.

СМОТРИТЕ ПОЛНОСТЬЮ НА YOUTUBE