ПРОГРАММА ЦИРКА ШАПИТО
https://t.me/ArenaDoc
НОВОГО МАЛО
Темный осенний вечер. Заплаканное небо роняет редкие, колючие слезы. На улицах непролазная грязь. Расшатанные деревянные мостки жалобно скрипят под шагами прохожих. Кругом тьма. Только вдали на неширокой площадке неуверенно мигают два-три фонаря возле круглого шатра с надписью «Цирк».
Шатер очень невелик размерами, но афиши, расклеенные у входа, пестрят заманчивыми обещаниями. Здесь — и чудо света—«человек-оркестр», и «полет смерти», и «мировые акробаты» — братья с такой фамилией, которую трудно выговорить.
На деле все это оказывается шаблонным цирковым представлением, рассчитанным на самого неприхотливого зрителя.
Эта грустная картина недавнего уездного прошлого неотвязно припоминается при посещении цирка шапито в Парке культуры и отдыха.
Казалось бы, здесь все по-иному. Вместо темных улиц—залитый огнями парк. Вместо толпы сонных обывателей — рабочая молодежь, пришедшая сюда, чтобы культурно использовать свой отдых. Вместо убогого заезженного репертуара провинциальных увеселителей—новое советское цирковое искусство, преподносимое новым артистом.
И вместе с тем подобная аналогия невольно приходит на ум.
Именно «нового» не чувствуется в цирке шапито. Программу не спасает ни великолепная жонглировка Максимиллиана Труцци — действительного мастера своего дела, ни Шафрик с прекрасно подобранной собачьей труппой.
Зритель — в цирке особенно чутко откликающийся на каждое острое словцо, на каждый действительно яркий момент программы — холоден. Бесконечная эквилибристика; все те же номера с дрессированными лошадьми Лясковского — утомляют.
Новую свежую струю пытаются внести сатирики Ад и Мар. Их материал злободневен, легко доходит до зрителя, подчас остер. Нои здесь много штампа, легкого зубоскальства. Сатирики мельчат свою задачу, выводя на арену красноармейца, дискуссирующего с изнеженной дамой, мечтающей о фокстроте. Она упрекает собеседника в том, что он интересуется строительством, колхозами, в то время как по ее понятиям военный должен бряцать шпорами и разить направо и налево.
Характерна ли для наших дней подобная фигура? Нет ли врага — посильнее и похитрее; с которым советские сатирики могли бы бороться с арены цирка?
Цирку шапито необходимо подумать о новом методе воздействия на советского зрителя, равно как и о новом, более отвечающем вопросам дня, репертуаре для разговорного жанра.
М. П.
С БОРУ ДА ПО СОСЕНКЕ
Из всего, что имеется вечером в Парке культуры и отдыха, наибольшее внимание его посетителей обращает на себя, конечно, цирк шапито. Гирлянды электрических лампочек красиво окаймляют его со всех концов, толпа, стоящая у входа, и огромная афиша, возвещающая аршинными буквами об участии Максимилиана Труцци, исполнение мертвой петли под куполом цирка, 30 дрессированных лошадей и еще многое привлекает публику и заставляет ее покупать билеты.
Первым номером (по программе) должен выступить Шафрик,— группа дрессированных животных. Ждем животных. К вящему недоумению появляются акробаты в довольно живописных костюмах тирольских пастухов с красными галстуками. Они должны изображать «юнг-штурмовцев» и потому во время каждого сальто кричат «'Рот Фронт». Остальные номера также шли самотеком, вне программы, и поэтому получилась путаница; никто (даже служащие цирка) не знал, что в настоящее время выступает, кто будет и кого совсем не будет к концу выступления. Оказалось, что почти все номера, обозначенные на афише и в программе, заменены администрацией(кроме двух) и конечно слабыми.
Из объяснения, данного по этому поводу режиссером тов. Дмитриевым, явствует, что М.Труцци имеет выходной день, клоуны Альперов и Макс работают в I Госцирке, Голядзе совсем уехал, а остальные, как-то: «Полет под куполом цирка» и «Мертвая петля» ожидают более теплой погоды.
Поэтому преобладали акробаты всех видов: с собаками и без них, эксцентрики, партерные и др., как «не боящиеся холодной погоды» и находящиеся в данный момент в цирке. Преобладание одного вида, и притом чрезвычайно однообразного, цирковых номеров, не могло конечно не утомить публику, и к концу— ее осталось в помещении не больше половины.
Еще более утомителен номер Лесковского сего 16 лошадьми (а не 30-ью, как возвещают афиши). Свист бича, крики дрессировщика и топот очумелых в маленькой огороженной площадке-арене скачущих лошадей.,—более походили на ярмарку в базарный день, чем на цирковое выступление.
Наиболее положительным номером из всей программы можно назвать выступление сатириков Ад и Мар с их красноармейскими частушками. Но и здесь не обошлось без излишней утрировки. «Красноармеец» показан как грубый, с«крепким»словцом, боец-колхозник. Она — это интеллигентная барышня «фитюлька», не понимающая разговоров красноармейца. Здесь еще чувствуется лубок.
Хорош дрессировщик Шафрик со своей труппой дрессированных собачек.
Но в общем программа набрана, как говорится, "с бору да по сосенке", абсолютно бессодержательна и однообразна. Такое отношение к составлению программ и подбору номеров необходимо в кратчайший срок в корне изменить. Надо обеспечить все дни работы цирка шапито лучшими артистическими силами, как одного из самых популярных у рабочего зрителя народных зрелищ.
Работа цирка только началась, и допускаемые ошибки исправить еще нетрудно.
Рабочий з-да «Красный Пролетарий» Шалимов.
ЦИРК И ЭСТРАДА № 16 1930 год