ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕКСТА
Поставить обувь на утолщенную подошву, с тем чтобы свысока смотреть на окружающих, уже приходило в голову древним культурам. Но каблук в нашем понимании появился лишь в XVII веке на ботфортах одного светского модника (конечно же, француза). Каблук был нужен ему не для пешего щегольства, а для конного изящества – фиксировал ногу в стремени и, возможно, имел претензию заменить шпоры. Возможно, уже тогда каблук попался на глаза какой-нибудь прелестной парижанке, которая смекнула, что из этого изобретения может выйти толк, если приложить к нему женский гений. Женщины добавили недостающий вершок роста, и пропорции женской фигуры стали соответствовать математической формуле красоты.
Людовик XIV благоволил моде на каблуки, и сам был непрочь внести коррективы в свою несоразмерную королевскому величию фигуру. Можно предположить, в какое замешательство пришли придворные – во всем желая угодить королю, они последовали новой моде, но страх оказаться из-за каблуков выше «Солнца» - Короля-Солнца, как милостиво позволил Людовик себя называть – этот страх заставлял придворных сутулиться, подгибать колени и уменьшать высоту париков.
Примечательно, что женщина вспорхнула на высокий каблук в ту пору, когда пропорции и подражание природе были не особенно в чести. Это была пора иллюзии, театральности, безмятежного равнодушия к нарастающему народному гневу. Обстановка аристократического дома была похожа на декорацию, мебель существовала словно вопреки законам физики – огромные пуфы на тонюсеньких ножках, а рядом с ними кукольные создания – женщины-игрушки в огромных седых париках, заплетенных в морской пейзаж – на контрасте с сединой их лица казались очень юными и неподвластными старению, как фарфор – неестественно белые, а поверх белил неестественно румяные, а поверх румян с неестественно черными родинками (мушки – изобретение маркизы Помпадур). Затянутая корсетом талия, которую мужчина мог обхватить кольцом из указательных и больших пальцев, огромная пышная юбка (без признаков нижнего белья) и высоченные каблуки (около 15 см!) – загибаясь внутрь, они зрительно уменьшали длину стопы. Такие существа не были созданы для реальной жизни, и немало хорошеньких головок скатилось под хруст гильотины в революционные годы… Многих выдавали красные каблуки – право на красный каблук имело только дворянское сословие.
Но сама обувь оставляла желать лучшего. Судите сами, какое удовольствие можно получать от обуви, если делается она без учета человечьей двуногости, словно род людской, подобно грибам, весь век свой проводит на одной ноге? Башмачникам, сапожникам – виртуозам пряжек и бáнтов - почему-то было невыносимо трудно принять факт различия правой и левой ноги. Традиция шить обувь на одну не существующую в реальности ногу продержалась в Европе вплоть до XIX века, причем женские туфли продолжали эту унылую традицию еще полстолетия с того дня, как мужская обувь признала за мужскими ногами право на некоторое разнообразие.
Увидев, что мужская мода не пасует перед женской, женщины потребовали от мужчин немедленно придумать такой каблук, который могли бы носить только женщины, и чтобы в нем заключалась идея женского превосходства, женского мученичества, женской способности качаться, но не падать под ударами судьбы, женского дара быть улыбчивой и простой, когда уходит почва из-под ног и, наконец, таланта застревать на эскалаторах и в вентиляционных решетках. И вот ровно в 1950 году один итальянский подкаблучник изобрел шпильку - высшее достижение каблучного искусства, которое поставило точку в эволюции каблука, украсив многоточиями летний асфальт.