ПРОДОЛЖЕНИЕ

Камю, хотя и заигрывал с коммунистической партией, все-таки до настоящего коммуниста не дорос. И в своем романе, рефреном которого стало слово «все равно», совершенно не обратил внимания на безвестного араба, которого расстрелял бездушный красавец Мерсо. А ведь у этого араба была сестра, друзья, принципы, убеждения, национальный характер, социальные перспективы… За ним, а не за Мерсо, было будущее.

Но вот араб убит. И на суде у Мерсо присутствует оскорбленная и поруганная осиротелая сестра его. Из-под тяжелых ресниц смотрит она в лицо убийцы. Мария потом подойдет к ней, робко положит руку на перила и скажет: «Я сожалею». Но та лишь скорбно ответит: «А что сожалеть о нас, ведь мы арабы…» И мы все в зале почувствовали себя немного виноватыми перед жителями Северной Африки (коренными жителями, а не эксплуататорами-французами).

Фильм и закончится тем, что бедная женщина арабского происхождения будет стоять у могилы, выросшей у Синего моря, и неотрывно глядеть будет на имя покойника на надгробном камне. И звали этого покойника, может быть, Али или Хусейн, или еще как-то по-арабски. Сейчас негде посмотреть, ведь у Альбера Камю ничего про это нет.

И, в общем-то, не так важно, что привнесенный в этот фильм образ яркой молодой любви, по которой томится Мерсо в тюрьме, и социальный контекст эпохи (борьба Алжира за свою самостоятельность перед Францией), до некоторой степени находится в противоречии с философией романа, перевернувшего сознание XX века. Это правда не так уж и важно. Ведь все остались при своих - Франсуа Озон остался прекрасным режиссером, не лишенным чудачеств, а от Альбера Камю не убудет – пусть остается великим писателем. Господь с ними обоими.