ПРО МЕШОК КАРТОШКИ И УКРОП

Самый сложный год - в финансовом плане - пришелся на мои 15 лет. 

Денег не было, еды не было. 

Осенью на даче мы с мамой накопали два мешка картошки. Это была наша инвестиция в зиму. 

Мама отчаянно искала варианты подработки, приезжала домой, разбитая и уставшая, ложилась на диван плакать. 

Папа пил. Где находил алкоголь и на что выменивал - не понятно. Продавать в доме было уже нечего. 

Мама шипела в папу вечерами, думая, что я не слышу: "Лучше бы о дочери подумал, водку на макароны выменял". 

Но я всё слышала. 

И понимала. 

И мне было страшно. 

Казалось, что еще немножко, и мы станем умирать с голоду. 

Штаны мои совсем износились, обувь чавкала, заикаться об этом было бесполезно - только добить маму бесконечным списком незакрытых потребностей. 

В тот день мама пришла домой рано и объявила побелевшими губами: 

- У меня украли деньги. 

- Какие деньги? 

- Я заняла, а у меня из кошелька вытащили. 

- Как? Где? Когда? 

- Это важно? - зло спросила мама. 

И легла. По дому разнесся стойкий запах валокордина. Она тяжело дышала. 

Нет, не важно. 

Важно лишь то, что мы теперь не просто на нуле, а в минусе. 

Я пошла на кухню, сварить картошки на ужин. Еда меня успокаивала. 

Особенно когда меня трясло от страха. 

Ночами в тот период я долго не могла уснуть - мысли об ужасах безденежья безжалостно атаковали. 

От недоинформированности, наивности и недалёкости я совершенно не учитывала имеющихся активов (дача, квартира), в моем понимании было так: как только закончится еда, мы просто ляжем и умрём. 

Ведь нет того телефона, позвонив по которому можно сказать, что по вот такому адресу нечего есть - и тебе привезут пельмени. 

И почему-то я чётко помню, что мне было сильно стыдно. 

Очень хотелось скрыть, что денег нет, изображая беззаботность. 

И как-то особенно обидно было замечать у одноклассников новые портфели, сапоги и кофты. 

Меня это триггерило. 

Слово такое модное - триггер. 

В переводе означает: цепляло, било по мозолькам. 

Помню, что было самое начало февраля. 

Я смотрела в окно на угрюмую бесснежную мглу и чистила картошку. 

Почистила девять картофелин. По три на каждый рот. И поставила варить. 

И тут... 

Я импульсивно решила пересчитать оставшуюся картошку. Чтобы понять, сколько времени у нас на неголод. 

И пересчитала. 

Получилось что-то около 300 картофелин. 

Если есть только картошку каждый день, то хватит на целый месяц. А если есть не по три, а по две картошки - то на два. А если есть не каждый день... 

Меня это успокоило. 

Два-три месяца гарантированно есть, что есть. 

Это хорошо. 

Это время, за которое что-то непременно изменится к лучшему. 

Обстоятельства. 

Или я. 

В ту ночь я заснула легко и крепко. 

Дальше я стала думать. 

Мне 15. Кто может взять меня на работу? Неофициально. 

Помыть пол (я умею), принести что-то (я сильная), присмотреть за кем-то (я ответственная) или что-то в этом роде. Может, на рынке? 

Маме говорить ничего не стала. Скажу, если найду подработку. А если не найду - зачем ее расстраивать? 

Я стала искать. И пересчитывать дни в картошки. 

Я была очень стеснительная девочка, сложно вступала во взрослую коммуникацию, плюс подросковые прыщи, щедро и хаотично заполонившие мое лицо, заставляли меня ходить, низко опустив голову. 

Но картошки каждый день оставалось все меньше. И это заставляло меня стучать в палаточки на рынке и спрашивать: 

- А вам не нужны помощники? 

Когда картошек осталось чуть меньше двух сотен, я нашла тетю Клару. 

Она работала на Домодедовском рынке, торговала конфетами. 

Не самый ходовой, но веселый товар. 

У тети Клары был роман с грузином, который торговал овощами на другом конце рынка. 

Тетя Клара бегала на свидания, а меня оставляла дежурить вместо себя. 

Платила конфетами и сезонными овощами от ухажера. В зарплату входило условие - хранить тайну. 

Если спрашивали про Клару, полагалось отвечать, что у нее крутит живот. 

Клара обесценивала любовь до диареи, чтоб никто не догадался. Хотя рынок - это маленькая мафия, там ничего не скроешь, и когда я на вопрос соседок отвечала про живот, все понимающе хмыкали и шутили, что живот ее болен гогиной (производное от ангины и Гоги). 

Меня устраивало. Я сидела в теплой палаточке с обогревателем и делала уроки. С карамелькой за щекою. Домой приносила шоколад, зелень и иногда мясистые помидоры. 

Сначала врала маме, что угостили. 

Потом призналась. 

Мама рыдала в голос. 

Моя дочь - отличница, красный диплом - на рынке! В грязи! 

- Почему в грязи? - защищала я чистоплотность тети Клары. - Там чисто и тепло. 

Я проработала там сто картошек. Ой, то есть чуть меньше месяца. Потом мама нашла работу, а тетю Клару уволили за то, что она крутит хвостом, а конфеты не продает. 

А еще мы с мамой поехали на дачу и рано посадили новую картошку. Потому что была ранняя весна. 

А я ещё - хоть и ненавижу возиться в земле - посадила грядочку с укропом. 

Я очень благодарна тому опыту и мешку картошки. 

Я так много поняла в свои пятнадцать. 

Неопределенность пугает сильнее, чем голод. 

Если я не могу изменить общую неопределенность, я могу создать прямо в ней островок определенности - например, посчитать свою картошку. 

Картошка - это ресурс. 

Плохая новость: он ограничен - мешок, всего мешок. 

Хорошая новость: он есть. Мешок! Целый мешок! 

Можно учиться питаться меньше и реже - и растянуть свой мешок картошки на подольше. 

А можно искать возможности дополнить мешок новой картошкой, превозмогая комплексы и обнаруживая в себе смелость, которую раньше даже не подозревал. 

Чем меньше картошки, тем ты смелее и находчивее. Тем яростнее ты решаешь проблемы, открывая для себя самого себя. Я и не подозревала, что я такая крутая, в относительной сытости это было не очевидно. 

Когда совсем сложно, открывается второе дыхание и дополнительный ресурс. Я знаю это точно, я несколько раз проходила точку предельной паники и неподконтрольности ситуации. 

Самый лучший в мире финансовый коуч - жареный петух. 

И пустой мешок картошки. 

И понимание, что ты можешь больше, чем кажется. 

Двадцать лет прошло, а меня до сих пор успокаивает мысль о том, что внутри живет суперсила, просто ее нельзя использовать вхолостую. 

Это как поливать грядку с укропом в дождь. Глупо же. И перелить можно. Лучше дождаться, когда земля засохнет - и полить благодарную почву. 

И наслажлаться тем, как воспрял укропчик. 

А еще... Я ведь именно тогда научилась готовить. Стотыщмильонов блюд из картошки. 

Вареная, жареная, тушеная, печеная, в мундире... 

Потому что фишка в том, что назло любым обстоятельствам нужно уметь вкусно жить. Поджаристо, с маслицем сливочным, податливо обволакивающим шероховатую горячую картофелину, с укропчиком. 

Кстати, тем летом был какой-то сильнейший ураган и катаклизм с заморозками летом. Мы боялись за урожай и за картошку. Но все обошлось. 

И мой укроп выстоял и даже прическу не испортил. И был зелененький, веселый и лохматый, вопреки всем обстоятельствам. 

Я, наверное, с тех пор по жизни немножко укроп... 

Автор: Ольга Савельева

Женские истории