ПОСЛЕДНЯЯ ПОЕЗДКА НА ХУЙ

Пролог:

Утро было серым, как настроение Юры после той ночи на берегу. Он не спал. Он даже не трясся — затих, как зверёк, который понял, что бежать некуда. Пушок лежал рядом, уткнувшись носом ему в ладонь, и тихо поскуливал. Пёс чувствовал, что хозяин собрался уезжать. Или умирать. Или и то, и другое. Пивуня не умел различать. Звонок от Сони разорвал тишину.

— Юра, ты едешь? — спросила она. Без обычной веселости. Серьезно. Как будто они уже не одноклассники, а солдаты перед боем.

— Я не знаю, — ответил Юра, хотя знал. Он не хотел ехать. Не хотел видеть Андрея. Не хотел сидеть рядом с ним, чувствовать его дыхание, его запах, его равнодушие, которое притворялось заботой. Он устал быть принцессой для того, кто не готов стать королем.

— Ты нужен, — сказала Соня. — Не для него. Для всех. Мы не справимся без тебя. Ты умный. Ты единственный, кто умеет читать карты. И не ссы, девок не будет, будем мы.

Юра хотел спросить, что значит "будем мы", но не спросил. Потому что в голосе Сони было что-то новое. Что-то, что она не говорила раньше. Что-то, что она, возможно, не говорила никому.

— Ладно, — сказал Юра. — Но я, МОЙ МАЛЬЧИК, сяду с тобой. Не с ним.

— Договорились.

Он положил трубку и посмотрел на Пивуню. Пес лизнул его в нос. Юра не улыбнулся.

— Мой мальчик... — прошептал он привычную фразу, но в ней не было тепла. Только привычка. Андрей приехал на минивэне за полчаса до сбора. Минивэн был серебристый, на восемь мест, с затемненными стеклами и царапиной на бампере. Дашин папа дал его на время, потому что Даша уговорила. Точнее, потому что Даша сказала

— Или ты даешь машину, или я сбегаю из дома и буду работать в цирке. Уже нашла вакансию. Требуется человек для чистки слонов. Говорят, я идеально подхожу.

— Почему ты? — спросил папа.

— Потому что я уже привыкла к дерьму, — ответила Даша и ушла собирать рюкзак.

Машина стояла у подъезда Юры. Андрей вышел, посмотрел на окна. Шторы дернулись. Юра смотрел. Но не вышел.

— Морцин, выходи! — крикнул Андрей. — Не ссы, я не кусаюсь!

Тишина.

— Только если ты сам попросишь!

Занавеска дернулась сильнее. Андрей показал средний палец. Потом опустил руку и вдруг, в первый раз за все время, сказал тихо, так, что никто не услышал:

— Прости.

Но Юра услышал. Потому что он всегда все слышал. Даже то, что не произносили вслух. Он вышел. С рюкзаком. С блокнотом (новым, старый утонул вместе с плотом). С надеждой, которую тщательно прятал в кармане, рядом с капсулой.

— Садись вперед, — сказал Андрей, открывая дверцу.

— Нет.

Юра прошел мимо. Сел на заднее сиденье, рядом с Соней. Между ними осталось пустое место. И это пустое место было больше, чем весь минивэн.

Андрей сел за руль, хлопнул дверцей, завел двигатель. Двигатель чихнул, как кот после драки, но завелся.

— Поехали, суки, — сказал Андрей. — Или не суки. Кто как.

Соня открыла ноутбук, положила на колени. Она собиралась вести дневник экспедиции. На переднем сиденье, где Юра отказался сидеть, теперь сидел рюкзак Андрея. Андрей смотрел на него и думал: Даже рюкзак ближе, чем он. Потом плюнул на это и нажал на газ. Сзади, на самом последнем ряду, сжалась Зарина. Она молчала, смотрела в окно и гладила Сашу по голове. Саша сидел рядом, сжимал в руке новую кастрюлю. Откуда она взялась? Никто не знал. Это был Саша.

— Я В ПОРЯДКЕ, — сказал Саша в пустоту.

— Я знаю, — ответила Зарина. И погладила его снова. Не потому что он был Саша. А потому что ей хотелось кого-то гладить. Хоть кого-то. Хоть того, кто упадет при первой же кочке.

В багажнике, заваленном рюкзаками и пачками чипсов, лежал Арсалан. Он сам залез. Сказал: На переднем толкаться будут, а я на заднем с комфортом. Как император. Или как труп. Какая разница.

Только никто не сказал на каком заднем месте. Машина тронулась. Юра отвернулся к окну. Андрей смотрел на дорогу. Соня печатала. Саша падал. Зарина гладила. Арсалан жрал. Байкал был далеко. Но они были еще дальше.

———————

Они проехали километров сорок, когда Андрей резко свернул на обочину. Минивэн чихнул, дернулся и заглох. Зарина стукнулась головой о стекло. Саша упал с сиденья. Кастрюля на его голове зазвенела, как церковный колокол по погибшим.

— Я В ПОРЯДКЕ! — раздалось из-под кастрюли.

— Я нет, — сказала Зарина, потирая лоб.

Андрей вышел из машины, хлопнул дверцей, обошел минивэн и открыл дверь, где сидел Юра. Тот сжимал блокнот, смотрел в окно и делал вид, что Андрея не существует. Это было сложно, потому что Андрей перегородил собой весь проем.

— Выходи, — сказал Андрей.

— Нет, — ответил Юра, не оборачиваясь.

— Я не прошу. Я говорю. Выходи. Садись спереди.

— Я сказал, не МОЙ МАЛЬЧИК, нет.

Андрей вздохнул. Потом наклонился, схватил Юру за джинсы прямо за пояс, где торчала пряжка ремня, и начал тащить. Юра заорал. Не мой мальчик. Просто заорал, как чайка, у которой отбирают рыбу. Он упирался ногами в порог, хватался за ручки, за спинку сиденья, за волосы Сони, которые попали под руку.

— Ты че, охренел? — крикнула Соня, отдергивая голову.

— Не лезь! — рявкнул Андрей, продолжая тянуть.

— МОЙ МАЛЬЧИК, ОТПУСТИ! — наконец вырвалось у Юры. — Я НЕ ПОЕДУ, МОЙ МАЛЬЧИК, СПЕРЕДИ! МОЙ МАЛЬЧИК, Я НЕ ХОЧУ С ТОБОЙ РЯДОМ!

— А я хочу, — сказал Андрей. Очень просто. Без пафоса. Без среднего пальца. — Просто я хочу.

Юра замер. Руки ослабли. Андрей вытащил его из машины, поставил на ноги, открыл переднюю дверь и затолкал на пассажирское сиденье. Юра плюхнулся на кожаную обивку, сжался, втянул голову в плечи. Стал похож на ежика, которого переехали, но он выжил.

— Пристегнись, — сказал Андрей, садясь за руль.

— Ненавижу тебя, — ответил Юра, пристегиваясь.

— Знаю. Я тоже себя ненавижу. Так что мы квиты.

Двигатель завелся со второй попытки. Машина поехала дальше. Андрей смотрел на дорогу, Юра на свои колени. Соня на заднем сиденье уже лежала, положив ноутбук на живот. Она печатала что-то, но пальцы замерли. Она думала о своем. О том, что ей не нравится, когда ее называют она. О том, что внутри нее живет кто-то другой. Кто-то, кого она боится показать даже себе. Андрей достал из кармана небольшой пакетик. Внутри была травка. Не аптечная. Та, от которой глаза становятся красными, а мысли цветными.

— Будешь? — спросил он, протягивая Юре.

— Я не курю, МОЙ МАЛЬЧИК, — ответил Юра.

— А ты не кури. Ты вдыхай. Это разные вещи. Как нырять и тонуть. Результат один, но ощущения другие.

— Нет.

— А я говорю да.

Андрей зажег самокрутку, затянулся, выпустил дым в форточку. Потом протянул Юре. Юра не взял. Андрей сунул ему в рот.

— Задержи дыхание, принцесса. И не кашляй. Это не секс.

Юра закашлялся. Так, что Саша сзади подпрыгнул и упал снова. Кастрюля слетела, откатилась под ноги Зарине. Она пнула ее обратно. Кастрюля попала Саше по голове. Он надел ее снова.

— Я В ПОРЯДКЕ!

— Заткнись, Казус, — сказали все хором.

Андрей затянулся снова. Передал Юре. Юра взял. Не потому что хотел. Потому что руки не слушались. Или слушались, но не его. Он затянулся. Дым обжег горло. Глаза защипало. Андрей положил руку ему на затылок.

— Не отпускай, — сказал он. — Держи. Вдохни еще.

Юра вдохнул. Потом еще. Потом мир стал мягче. Краски ярче. Обида тупее.

— Мой мальчик... — Начал он. — Ты такой ебанько...

Андрей улыбнулся. Нажал на газ. Стрелка спидометра поползла вверх. Сто, сто двадцать, сто сорок. Машина тряслась, но Андрею было все равно.

— Лети, принцесса! — заорал он, выпуская дым в открытое окно.

— Ты сумасшедший! — крикнула Зарина с заднего сиденья, вжимаясь в кресло.

— А кто не сумасшедший — тот уже в могиле! Или в школе!

Саша упал снова. На этот раз он скатился к ногам Зарины и застрял. Она попыталась его вытолкнуть, но он вцепился в её ботинок.

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЗАРИНА! — заорал Саша, находясь в непонятном состоянии между падением и обожанием.

— Отвали, Казус! — она пихнула его ногой. Саша откатился к двери и уперся головой в ручку. Кастрюля зазвенела.

— Я В ПОРЯДКЕ!

— Я убью тебя! — заорала Зарина. Но в ее голосе не было злобы. Была усталость. И какое-то странное тепло, которое она не умела называть. Андрей включил музыку. Какой-то трек с басами, от которых дребезжали стекла. Юра закрыл глаза. В голове шумело, но шум был приятным. Как будто все плохие мысли забились в угол и уснули.

— МОЙ МАЛЬЧИК, — сказал он, не открывая глаз, — я выебу твою мать.

— Это неизбежно.

— Ты мудак, МОЙ МАЛЬЧИК.

— Это тоже. Но ты все равно сидишь рядом.

Юра не ответил. Он чувствовал тепло от руки Андрея, которая все еще лежала у него на затылке. И не убирал ее. Соня смотрела на них из-под закрытых век. Она улыбнулась. Закрыла ноутбук.

Скорость перевалила за сто двадцать. За окном мелькали столбы, деревья, чья-то жизнь. Андрей сжимал руль, но смотрел не на дорогу. Он смотрел на Юру. А Юра смотрел на него. И в этих взглядах было что-то такое, от чего нормальные люди съезжают на обочину и останавливаются. Но Андрей не был нормальным. Он был под травой. И ему было насрать на обочину.

— МОЙ МАЛЬЧИК, ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ? — заорал Юра, перекрикивая музыку. Голос у него был хриплый, незнакомый.

— ЗНАЮ, ПРИНЦЕССА. И ЧТО?

— А ТО, ЧТО, МОЙ МАЛЬЧИК, НЕНАВИДЕТЬ ЭТО ТО ЖЕ САМОЕ, ЧТО, МОЙ МАЛЬЧИК, ЛЮБИТЬ. ТОЛЬКО НАОБОРОТ. Я СМОТРЕЛ ПОРНО, МОЙ МАЛЬЧИК. ТАМ ВСЕГДА СНАЧАЛА НЕНАВИДЯТ, А ПОТОМ... — Он не договорил. Потому что полез.

Юра перескочил через рычаг коробки передач. Рукой оперся Андрею на плечо, коленкой на руль. Машина вильнула. Зарина сзади заорала так, что Саша проснулся и снова упал.

— ВЫ ЧЕ, ЕБАНУЛИСЬ? — крикнула Зарина, вцепившись в спинку сиденья.

Но ей никто не ответил. Потому что Андрей и Юра были в своей вселенной. А там не было ни дороги, ни правил, ни даже физики.

— МОЙ МАЛЬЧИК, ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ, — прошептал Юра ему прямо в губы. Глаза у него были бешеные, зрачки расширены, дыхалка сбита. — ТЫ НРАВИШЬСЯ МНЕ ТАК, МОЙ МАЛЬЧИК, ЧТО Я ГОТОВ ТРАХНУТЬ ТЕБЯ ПРЯМО ЗДЕСЬ. ПОНЯЛ? МОЙ МАЛЬЧИК, ТРАХНУТЬ. КАК В ТОМ РОЛИКЕ, ГДЕ МУЖИК ВЫЛЕЗАЕТ ИЗ ТРУБЫ, МОЙ МАЛЬЧИК, НЕТ, ИЗ ДУША, И ДАЛЬШЕ ЭТО САМОЕ. МОЙ МАЛЬЧИК, ДАЛЬШЕ САМОЕ, БЛЯТЬ. ТЫ ПОНЯЛ?

— ПОНЯЛ, — сказал Андрей. Он даже не пытался его оттолкнуть. Наоборот, схватил за талию, притянул ближе. Руль уже давно никто не держал.

— ТЫ ПОНЯЛ? — Юра повторил, вцепившись ему в футболку.

— Я СКАЗАЛ, ПОНЯЛ, МОРЦИН. ХВАТИТ ОРАТЬ. Я ТУТ, РЯДОМ. И НИКУДА НЕ ДЕНУСЬ.

— ВРЕШЬ! МОЙ МАЛЬЧИК, ТЫ ВСЕГДА ВРЕШЬ! СКАЖИ, ЧТО ЛЮБИШЬ!

— Я ПОКАЖУ, — ответил Андрей. И вместо пальца, который он обычно показывал всем, он сделал что-то другое. Он положил руку Юре на шею. И улыбнулся. Юра замер. На секунду. Потом бросился на него. Перекрывая обзор, сбивая зеркало, наваливаясь всем телом. Машина пошла зигзагами. Сзади орали все. И Саша, и Зарина, и даже Соня.

— ЕБАААТЬ! — закричал Андрей, уже не глядя ни на дорогу, ни на спидометр. — ВОТ ЭТО СКОРОСТЬ!

— ТЫ ПРО МЕНЯ, МОЙ МАЛЬЧИК, ИЛИ ПРО МАШИНУ? — выдохнул Юра, вжимаясь в него грудью.

— ПРО ТЕБЯ, ПРИНЦЕССА. МАШИНЫ У МЕНЯ ЕЩЕ БУДУТ. А ТАКОЙ ПРИНЦЕССЫ НЕТ.

Юра поцеловал его. Не в щеку. В губы. Быстро, грубо, неловко, стукнулись зубами. Но Андрей не отстранился. Он ответил. Так же неловко. Так же грубо. И так же искренне, как это возможно для двух обдолбанных подростков в летящем под откос минивэне.

— Я ТЕБЯ УБЬЮ, МОЙ МАЛЬЧИК,, — прошептал Юра, отрываясь от его губ. — ЕСЛИ ТЫ СНОВА МЕНЯ ПРЕДАШЬ.

— А Я СЕБЯ, — ответил Андрей. — Если не попробую тебя удержать.

Сзади Саша упал в четвертый раз. Кастрюля откатилась к Зарине. Она пнула ее, и кастрюля попала Соне по ноге. Соня даже не заметила. Она смотрела в окно и думала о том, что когда-нибудь у нее будут такие же бешеные глаза, только по другой причине. Андрей наконец оторвал одну руку от Юры и схватился за руль. Машина выровнялась. Немного. Настолько, чтобы не врезаться в дерево в ближайшие три секунды.

— СЛЕЗЬ С МЕНЯ, — сказал он. — ПОТОМ ПОЦЕЛУЕМСЯ. НА ОСТАНОВКЕ.

— А ТАМ БУДЕТ ОСТАНОВКА?

— БУДЕТ. Я ОРГАНИЗУЮ. Я ЖЕ АНДРЕЙ. Я ВСЕ МОГУ.

Юра слез. Но не полностью. Прижался плечом к плечу. Руку положил на колено Андрею. Тот не убрал. Сзади Зарина плакала. От страха. Или от того, что поняла, они никогда не будут такими свободными, как эти два идиота на переднем сиденье. Соня достала ноутбук. Написала одно слово. И закрыла крышку. Саша больше не падал. Он спал. Вниз головой. Кастрюля держалась. В багажнике было пусто. Арсалан выпал километров пятнадцать назад. Никто не заметил. Даже он сам.

— МОЙ МАЛЬЧИК, — сказал Юра, глядя на бесконечную трассу. — МЫ СДОХНЕМ?

— ВСЕ СДОХНЕМ, — ответил Андрей, нажимая на газ до упора. — НО СНАЧАЛА ПОЖИВЕМ.

Спидометр показывал сто тридцать. Потом сто сорок. Потом его заволокло дымом, поцелуями и обещаниями, которые никто не собирался выполнять.

Скорость перевалила за сто сорок. Юра сидел на переднем сиденье, но уже не просто сидел — он развернулся корпусом назад и орал на задних. Орал так, что Андрей забыл про дорогу. Орал так, что Саша проснулся и заплакал. Орал так, что даже Соня закрыла ноутбук и просто смотрела на него с открытым ртом.

— А ТЫ, ЗАРИНА, МОЙ МАЛЬЧИК, ЗАТКНИСЬ! — кричал Юра, трясясь уже не от синдрома, а от ярости. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ТУТ САМАЯ УМНАЯ? МОЙ МАЛЬЧИК, ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! ТЫ ДАЖЕ НЕ ЗНАЕШЬ, МОЙ МАЛЬЧИК, КАКОГО ЭТО КОГДА ТЕБЯ НАЗЫВАЮТ ПРИНЦЕССОЙ, МОЙ МАЛЬЧИК, А ТЫ НЕ ПРОТИВ! А ТЫ? ТЫ ПРОТИВ, ПОТОМУ, МОЙ МАЛЬЧИК, ЧТО ТВОЯ МАМА КОЛЯСНЕВА НЕ ПРИВЫКЛА К ЭМОЦИЯМ!

— ЮРА, ТЫ ЧТО, С УМА СОШЕЛ? — попыталась вставить Соня.

— А ТЫ МОЛЧИ! — рявкнул Юра, поворачиваясь к ней. — ТЫ ДУМАЕШЬ, МОЙ МАЛЬЧИК, Я НЕ ЗАМЕЧАЮ, КАК ТЫ, МОЙ МАЛЬЧИК, СМОТРИШЬ НА СЕБЯ В ЗЕРКАЛО? Я ВИДЕЛ! Я ВСЕ, МОЙ МАЛЬЧИК, ВИДЕЛ! И Я НЕ СКАЗАЛ НИКОМУ, ПОТОМУ ЧТО Я НЕ МУДАК, КАК ВЫ, МОЙ МАЛЬЧИК, ВСЕ!

Зарина открыла рот, но не нашла слов. Соня побледнела и прижала ноутбук к груди.

— А ТЫ, САША! — Юра перевел дыхание. — ТЫ ДУМАЕШЬ, МОЙ МАЛЬЧИК, ТЫ В ПОРЯДКЕ? ТЫ НЕ В ПОРЯДКЕ! МОЙ МАЛЬЧИК, ТЫ УПАЛ В ЖИЗНИ СТОЛЬКО РАЗ, ЧТО У ТЕБЯ ДОЛЖНЫ БЫТЬ СЛОМАНЫ ВСЕ, МОЙ МАЛЬЧИК! НО ТЫ ВСТАЕШЬ И ГОВОРИШЬ ЭТУ СВОЮ ГЛУПУЮ ФРАЗУ! МОЙ МАЛЬЧИК, ВЕДЬ ЭТО ВСЕ КНИГА. НАС, МОЙ МАЛЬЧИК, НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Саша хотел что-то сказать, но только открыл рот и закрыл. Кастрюля на его голове дрожала.

— И ТЫ, АНДРЕЙ, МОЙ МАЛЬЧИК! — Юра резко развернулся обратно к переднему сиденью. — ТЫ САМЫЙ БОЛЬШОЙ, МОЙ МАЛЬЧИК, МУДАК ИЗ ВСЕХ! ТЫ ПОКАЗЫВАЕШЬ ПАЛЕЦ, ТЕБЕ, МОЙ МАЛЬЧИК, ПОХУЙ, А Я ТРЯСУСЬ И ЛЮБЛЮ ТЕБЯ КАК, МОЙ МАЛЬЧИК, ИДИОТ! НО ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ!

— Знаю, — спокойно ответил Андрей, не отрывая глаз от дороги. — Поэтому я здесь и везу вас всех. Даже тебя, принцесса.

— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК!

— Тогда не ори на моих пассажиров.

Юра задохнулся от возмущения. И в этот момент Андрей, не глядя, наклонился и поцеловал его в задницу. Нет, не в ту, о которой вы подумали. В поясницу. Просто приложился губами к ткани джинсов там, где заканчивается позвоночник и начинается та самая часть тела, которую в приличном обществе не показывают. Но Андрей не был приличным обществом.

— ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, МОЙ МАЛЬЧИК? — взвизгнул Юра, дергаясь.

— Целую принцессу, — ответил Андрей, выпрямляясь. — Заткнись теперь. Юра заткнулся. Но ненадолго.

Скорость выросла до ста пятидесяти. Ветром сдуло зеркало заднего вида. Андрею было похуй. Он только что поцеловал задницу парня на трассе под кайфом. Что ему какое-то зеркало? Впереди, на обочине, стоял мужик. С огромной банкой майонеза. Трехлитровой. Он только что купил ее в сельпо и теперь радовался жизни. Майонез был Прованзоло, с высокой жирностью. Мужик мечтал о салатах. Он не мечтал о минивэне, который летит на него со скоростью реактивного самолёта. Андрей не затормозил.

Удар. Стекло покрылось белым, густым, жирным слоем. Майонез залил капот, дворники, лобовое стекло. Мир исчез. Вместо него была только белая непроглядная жижа.

— ЧТО ЭТО БЫЛО? — заорала Зарина, вжимаясь в сиденье.

— СПЕРМА! — радостно закричал Андрей, утирая лицо. — МЫ СБИЛИ МУЖИКА! НАКОНЕЦ-ТО ВЕСЕЛЬЕ!

— ТЫ СБИЛ ЧЕЛОВЕКА!

— НЕ ЗНАЮ, НЕ ВИДЕЛ.

Он был прав. В майонезе было все: лобовое, боковые окна, руль, лицо Андрея, волосы Юры, который попытался вытереть стекло рукой и только размазал жир.

— Я НИХУЯ НЕ ВИЖУ! — заорал Андрей и нажал на газ.

— НЕ НАДО ГАЗ, ТОРМОЗИ! — крикнула Соня.

— НЕ МОГУ, НОУТБУК ЛЕТИТ!

Ноутбук Сони, который она держала на коленях, от резкого ускорения выскользнул, подпрыгнул и вылетел в открытое верхнее окно. Потому что скорость была сто пятьдесят, а физика сука.

— МОЙ НОУТ! — заорала Соня, пытаясь поймать воздух.

— ЛЕТИ, ПТИЧКА! — крикнул Андрей, показывая средний палец вылетевшему ноутбуку. — ТАМ ТЕБЕ МЕСТО!

— ТЫ ИДИОТ, МИХАЛОВ! — заорала Зарина, вцепившись в спинку переднего сиденья.

— А ТЫ САДИСЬ РЯДОМ, КОЛЯСНЕВА! ИЛИ БОИШЬСЯ?

— Я НЕ БОЮСЬ, Я УМНАЯ! ЭТО РАЗНЫЕ ВЕЩИ!

Саша, который все это время молча страдал в кастрюле, наконец не выдержал. Машина резко затормозила (Андрей случайно нажал на педаль вместо газа, потому что майонез залил все), и Саша по инерции вылетел с заднего сиденья, пролетел между Соней и Зариной, ударился головой о переднюю панель, пробил лобовое стекло и вылетел на капот.

— Я В ПОРЯДКЕ! — донеслось снаружи, прежде чем он скатился с капота и исчез в майонезной луже на асфальте.

— САША! — закричала Зарина.

— ОН В ПОРЯДКЕ! ОН СКАЗАЛ! — успокоил ее Андрей.

Машину занесло. Андрей бросил руль. Потому что смысла в нем уже не было. Ни смысла, ни руля. Они слетели с трассы. Кувыркнулись. Приземлились в воду. Холодную. Темную. Байкальскую. Вода хлынула внутрь, смывая майонез, чипсы Арсалана (которого уже не было), остатки кастрюли и надежды на то, что этот день закончится хорошо. Андрей вылез первым. Выбил дверь ногой. Вытащил Юру за шиворот. Тот отплевывался, матерился и пытался понять, что происходит.

— МОЙ МАЛЬЧИК, МЫ УТОНЕМ!

— НЕ УТОНЕМ, — сказал Андрей, подтягивая его к берегу. — Я ПЛАВАЮ ЛУЧШЕ, ЧЕМ ВОЖУ.

— ЭТО НЕ ТРУДНО, — ответил Юра, хватая его за руку.

Соня выползла через заднюю дверь. Зарина следом. Саша уже сидел на берегу, на голове у него была кастрюля, полная воды. Он вылил ее, надел обратно и сказал:

— ЭТО БЫЛО ВЕСЕЛО! ДАВАЙТЕ ЕЩЕ РАЗ!

— ЗАТКНИСЬ, КАЗУС, — сказали все.

Машина медленно уходила под воду. Майонез расплывался по поверхности белыми жирными пятнами. Где-то там, на дне, лежал ноутбук Сони, чипсы Арсалана и надежда на спокойную жизнь.

Они сидели на берегу. Мокрые, грязные, живые. Кто-то нашел сухие ветки. Кто-то вспомнил, что в кармане завалялась зажигалка. Кто-то, а именно Саша, притащил откуда-то грибы. Никто не спросил, где он их взял. Наверное, собрал в лесу. Или нашёл в кармане. Или они выпали из кастрюли вместе с водой. Это было не важно.

— Ну что, пассажиры, — сказал Андрей, помешивая грибы в импровизированной кастрюли Саши. — Мы выжили. Машина утонула. Ноутбук Сони на дне. А майонез закончился. Это победа.

— Какая победа? — спросила Зарина, кутаясь в чужую куртку. — Мы проебали все, что можно. И даже то, что нельзя.

— Лучшая победа это когда проебал, но остался жив, — ответил Андрей и протянул ей гриб.

Грибы были резиновыми. Наверное, поганки. Но им было плевать. Они ели, смеялись и смотрели на воду, где медленно тонул минивэн. Пузырьки поднимались на поверхность, как прощальный салют.

— МОЙ МАЛЬЧИК, — сказал Юра. — Это был пиздец.

— Это было начало, — ответил Андрей. — Конец будет позже. Когда мы состаримся. Или не состаримся. Кто знает.

— Ты про книгу? — спросила Соня. Она смотрела в огонь, но мысли были где-то далеко.

— Про книгу, — кивнул Андрей. — И не только. Синька там, за экраном, пишет что-то. Думает, что это конец. А это не конец. Это начало.

Саша поднял голову. Кастрюля блестела в свете костра.

— А МОЯ КАША? — спросил он. — ЕЕ ПРИВЕЗУТ?

— Нет, Саша, — ответил Андрей, — кашу никто не привезет.

Соня встала. Отошла к воде. Посмотрела на звезды, которых было много, Байкал, черт возьми, тут нет света. Она хотела что-то сказать. Что ей надоело быть спокойной, тихой, правильной. Что внутри нее живет кто-то другой, громкий, свободный. Она хотела кататься на машине под кайфом, целоваться с кем попало, орать матом и показывать средний палец. Прямо как Андрей. Или как Юра. Или как Саша, который просто падает и встает. Но она не сказала. Только улыбнулась и вернулась к костру.

— Я тоже так умею, — сказала она тихо.

— Эй, Синька! — крикнул Андрей в небо. — Следующая глава... А, это конец. Ну, следующая книга будет веселее пусть!

Я был рад начать это.