«ПОСЛЕДНИЙ СВЕТ»

Наступил конец света..то что было когда-то добрым и весёлым местом, превратилось в наполненную зараженнымм тварями свалку. Дождь стучал по разбитым витринам магазинов, оставляя мутные подтёки на стеклянных поверхностях. Город предметов лежал в руинах — искорёженные металлические конструкции, треснувшие фасады зданий из дерева и пластика, бесформенные груды того, что когда-то было упорядоченным и счастливым миром объектов.

Тест Тьюб осторожно перешагивала через осколки разбитого стекла, что когда-то было витриной, или стеклом чьей-то квартиры или даже… кем-то. Её зелёная жидкость внутри колбы пузырилась от напряжения. В воздухе витал сладковато-гнилостный запах — где-то поблизости должны быть испорченные продукты.

— Эй, Тести, подожди! — Лайтболб подпрыгивала за ней, стараясь не задевать разбросанные предметы. Её стеклянная колба покрылась сетью мелких трещин за последние недели, но она всё ещё горела ярким, хотя и неровным светом, освещая себе путь. — Мы же договорились держаться вместе. — Она догнала Тест Тьюб и схватила её за рукав лабораторного халата, оставив грязный след от своей руки.

Тест Тьюб дёрнулась:

— Прекрати меня трогать! И вообще, я не помню, чтобы мы что-то договаривали. — Она сильно нервничала. Когда всё было мирно, она была совсем другой: доброй, поддерживающей… А сейчас она холодная, отстранённая…

Внезапно обе замерли — из-за угла послышался характерный скрежет металла по асфальту. Что-то приближалось. Лайтболб инстинктивно прижалась к Тест Тьюб. Неизвестный заражённый обджект прошёл… нет, проковылял мимо — искорёженный тостер с выпавшими нагревательными элементами, волоча за собой оборванный шнур, что, как странно, до сих пор искрил, будто он только что был подключён к электричеству.

Когда опасность миновала, Лайтболб не отпустила Тест Тьюб сразу.

— Ты не против, если я так немного постою? — её голос звучал необычно тихо.

Тест Тьюб хотела возразить, но вдруг заметила, как сильно дрожат руки Лайтболб.

Она не стала отстраняться.

Заброшенная аптека стала их убежищем. Тест Тьюб методично расставляла ловушки — натянутые нити с привязанными консервными банками, которые Лайтболб разглядывала, читая состав того, что когда-то было в них, скользкие масляные пятна на полу…

— Смотри, что я нашла! — Лайтболб выкатилась из-за стеллажа, толкая перед собой маленькую бутылочку чернил. — Настоящие чернила! Мы могли бы… не знаю, рисовать что-то?

— Это бесполезно, — Тест Тьюб взяла бутылочку, но не стала её откладывать. — Чернила могут пригодиться для пометок на карте.

Лайтболб погрустнела:

— Я думала… может быть, просто порисовать для удовольствия? Перед тем как… — Она замолчала. В её мыслях пробежали временные отрезки, как во время мирной жизни она смотрела, как её лучший друг Пэинтбраш легко и профессионально водил кистью, макая её то в краску, то на холст, создавая красочные картины.

Тест Тьюб внимательно посмотрела на неё. Лайтболб последние дни вела себя странно — то слишком оживлённо, то вдруг затихала на долгое время. И её стекло… оно мутнело с каждым днём. Не от грязи и пыли… будто от чего-то ещё…

Ночью Тест Тьюб проснулась от странного звука. Лайтболб стояла в углу, её свет вспыхивал и гасился в хаотичном ритме.

— Лайтболб?

Та резко обернулась.

— Просто… плохо сплю, — она попыталась улыбнуться, но свет дрожал, а глаза были напуганы. — Всё в порядке, Тести.

Тест Тьюб не спала до утра, наблюдая, как Лайтболб ворочается, издавая тихие всхлипы.

Они нашли небольшой сад — несколько горшков с искусственными цветами, ещё сохранившими форму. Лайтболб осторожно прикоснулась к пластиковому лепестку.

— Смотри, они ещё целы, — её голос звучал странно хрупко. — Значит, не всё так плохо. Да?

Тест Тьюб не ответила. Она смотрела, как свет Лайтболб играет на искусственных лепестках, подчёркивая каждую трещинку на её стекле. И вдруг осознала, что запоминает этот момент.

— Почему ты не сказала мне?

Они стояли на крыше, наблюдая, как солнце встаёт над мёртвым городом. Лайтболб не отвечала, просто сжимала перила.

— Я знала, что ты бросишь меня, — наконец сказала она. — А я не хотела оставаться одна.

Тест Тьюб сжала кулаки. Она должна была злиться. Должна была кричать. Вместо этого она спросила:

— Как долго?

— Две недели. Может, три. — Лайтболб повернулась к ней. Её свет был тусклым, как свеча перед тем, как погаснуть.

Тест Тьюб закрыла глаза. Всё обрело смысл — прикосновения, которые участились, взгляды, полные чего-то невысказанного, ночи, когда Лайтболб прижималась к ней во сне…

— Ты должна была сказать.

— И что? Ты бы просто… — Лайтболб сделала жест рукой, имитируя выстрел.

Тест Тьюб не стала отрицать.

Тишина между ними растягивалась, как тень на закате. Вдруг послышался щелчок. Тест Тьюб уже держала пистолет. Рука не дрожала. Она не должна была дрожать. Лайтболб посмотрела на неё.

— Постой, я хотела… — её голос прерывался. — Я хотела сказать тебе…

— Не надо, — перебила её Тест Тьюб. Она знала, что услышит. И не могла позволить этому случиться.

Лайтболб улыбнулась. Поняла. Кивнула. Выстрел прозвучал громко. И после этого свет, который окружал её несколько дней, навсегда погас. Наступила тишина и темнота. Холодная темнота.

Тест Тьюб сидела на тротуаре, обхватив колени. Вакцина была готова. Она выиграла.

Почему же тогда мир казался таким пустым?

Она достала из-под халата смятый листок — рисунок, который Лайтболб сделала теми самыми чернилами. Два предмета, соединённые волнистой линией. У обоих были нарисованы улыбки. Тест Тьюб прижала бумагу к своей гладкой стеклянной поверхности.

Где-то вдали упал очередной предмет, разнесясь звонким эхом по пустому городу. Но Тест Тьюб уже не слышала ничего, кроме тишины. Той самой тишины, что остаётся, когда гаснет последний источник света.