«ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ»

«привет, помнишь ли ты меня?»

Строчки плыли перед глазами. Каждое слово то ли резало поверх старых шрамов, то ли сыпало соль на до сих пор незажившие раны. В любом случае боль была оглушительной. Знакомый вкус сигарет возвращался, ощущался почти что физически.

Думал, что забыл. Думал, что всё давно кончено. Думал, что всё равно. Оказалось, что много думал.

«я скучаю»

Парень чувствовал, что попал в дешёвую драму, снятую на кирпич, и вместо сценария была полная импровизация. А ещё к предыдущему добавляется анекдот про мужика и записку.

Призраки прошлого возвращались медленно, но верно. Падали на голову, как первый снег. И если снег — это не то чтобы критично, то призраки были полнейшим пиздецом.

Где-то в мечтах скомканное письмо летело в мусорку и он опять забывал этого человека. Но письмо было в дрожащих руках, и старый образ всплыл в памяти.

«я найду тебя по старым адресам»

Это всё казалось пиздецки абсурдным — аж слёзы наворачиваются.

«меня окружали только твои слова»

Сердце останавливается с каждой прочитанной строчкой и начинает биться вновь. Хочется умереть, лишь бы не дочитывать, но остановиться невозможно.

Андрей пытается восстановить связь, хоть какую-то логическую цепочку из отрывков, которые остаются в памяти, — теперь уже навечно.

Ком подкатывает к горлу. Голова кружится, в глазах на мгновение темнеет. Память, сука, память.

«ты мне снишься. я не удивлен, но… ты счастлив? без меня»

Андрей был бы счастлив, если бы ему в руки не попала эта бумага. Если бы он не прочитал этот текст. Если бы он не увидел этот корявый почерк.

Сердце опять не справляется с таким ударом. Сначала пытаешься отпустить самостоятельно: алкоголь, никотин, наркотики, незнакомые люди, которые так охотно делят постель с симпатичным парнем.

Потом, кажется, становится спокойнее. Пришлось пройти через ломки, через кнопку «заблокировать», через переезды и попытки начать всё с чистого листа. Удалённые аккаунты, новые номера.

«Извините, набранный номер не существует», — отвечает голос в трубке.

А теперь всё возвращается назад. На пару лет назад. На одного человека назад.

«****, останься со мной»

Никто не остался. Потому что видеть рядом с собой почти что мёртвое существо никому не хочется. Все стремятся к идеалу, отстраняясь от дна общества.

Андрей их прекрасно понимает. Никогда не хотел такого же, но понимал, из-за чего всё это.

А он бы хотел того, что было раньше? Хотел бы тот, чьи карие глаза смотрели с такой болью и злобой?

«я точно тебя найду, по глазам, твоим безумно красивым глазам»

Федорович наконец-то отрывается от смятой бумажки и убирает её поглубже в карман поношенной куртки, медленно моргая и возвращаясь в реальность.

Санкт-Петербург холодный и грязный. Кругом одна серая масса, поглощающая с головой. Солнце уже несколько дней не появляется. Всё невзрачное и скучное, но такое родное.

Сигарета дотлела до фильтра в дрожащих пальцах. Андрей затянулся последний раз (у ватки самое вкусное) и выкинул бычок на поребрик. Никотин приятно кружит голову и расслабляет до боли напряжённое тело.

В голове целый рой мыслей. Вот нахрена этот человек решил вернуться? Вот так вот, с бухты-барахты, свалился ему на голову, как первый снег. В очередной февраль всё, как всегда, идёт по пизде. Казалось бы, новые люди, из старого окружения почти никого не осталось, новые привычки, новая квартира, в конце концов, всё начало налаживаться. И тут все надежды на светлое будущее рушатся одним помятым листочком.

Ноги несли его в неизвестном направлении. Гулял Федорович в последнее время редко, больше предпочитал сидеть дома и играть в какие-нибудь игрушки на компьютере, но сейчас домой не хотелось от слова совсем.

Пришёл он к набережной. Ветер с Финского залива был ледяным, обжигающим. Парень машинально потянулся за пачкой. Поджигал долго — руки тряслись и ветер мешал.

С чего это вдруг бывшая, самая сильная любовь решила объявиться? Почему так резко, после двух лет молчания? Вопросы были риторическими, ответов он боялся.

На мосту он остановился, глядя на мутную чёрную воду. Холод парапета просачивался сквозь тонкую ткань куртки. Самым логичным было бы сделать то, что не получилось тогда, — разорвать, сжечь, пустить по ветру. Выбросить этот листок в воду сейчас и посмотреть, как его унесёт течением. Символично и окончательно.

Но Андрей лишь в очередной раз достал бумажку, вчитываясь в текст. Адреса, глаза, песни… Че, блять? Он выругался и засунул листок поглубже в карман. Не сейчас.

Текст, который он прочитал, казался каким-то маниакальным бредом. Тем, чего в его жизни точно уж не будет, потому что он, в отличие от некоторых, биполяркой не страдает. Вспомнились пачка атаракса и две пачки фенибута, которые стояли на самой видной полке, чтобы точно не забыть принять. Глеб забывал постоянно.

Мост кончился слишком быстро, и вот Андрей уже стоит у метро. Давно не катался на нём, не было надобности. Теперь осталось понять, на какую ветку садиться, чтобы доехать до дома.

Перед глазами мелькнули чьи-то кудри, и внутри что-то оборвалось. Это точно не он. Не может такого быть.

Андрей рванул вперёд, в помещение, чтобы поскорее скрыться от всплывающих в голове образов.

Образ Глеба всплывал абсолютно везде. Кудри, знакомое пальто, такой же хриплый смех, доносящийся издалека.

А Глеб о нём забывал? А у него был ещё кто-то за время разлуки?

Юноша тут же одёрнул себя. Какое ему вообще дело, что там у Глеба? Давно уже расстались, всё давно в прошлом.

Впрочем, Андрей ни в чём не виноват: Викторов сам решил напомнить о своём существовании. Ещё небось в инстаграме разблокировал, сама доброта, сделал одолжение.

Федорович даже не помнил толком, как они расстались. Будто это было в похмелье.

Находясь с головой в размышлениях, Андрей не заметил, как его чуть не столкнули на рельсы. Он пошатнулся, и его тут же оттащил какой-то мужчина, который Андрюшке явно в отцы годится, наругал за то, что тот под ноги не смотрит. Тот помялся, тихо поблагодарил и отошёл подальше, к столбам.

Излюбленная фиолетовая ветка и двадцать минут в поезде. До конечной. Федорович вообще редко метро пользовался, но сейчас было не до того, чтобы такси вызывать.

Самым обидным из всего, что произошло, было осознание, что Андрей Глеба до сих пор любит и до сих пор к нему привязан. А ушёл… Вроде чтобы менталку свою сохранить. Но он уже действительно не помнил и вспоминать не особо хотел.

Это была какая-то дешёвая драма с непродуманными диалогами. Актеры немножечко переиграли, разбили всю посуду и разорвали половину вещей друг друга. В общем, поцапались знатно, прям от души.

Дом, милый дом. Зачем вообще выходить теперь из комнаты? Будет иронично сидеть взаперти, лишь бы не ходить по серому городу на трясущихся ногах с вечной паранойей и страхом, что он вернётся.

Холодная вода брызнула из крана, дыхание участилось. Руки стали чуть подрагивать от холода, лицо покраснело. Да, умыться определённо стоило — это, как минимум, убрать с лица нечитаемое выражение.

Андрей ждал стука в дверь. Сам даже не осознавал, зачем. А может, звонка на телефон? Чего он вообще ждал и почему об этом думал?

Было навязчивое желание встретить Глеба, но так же сильно хотелось от него убежать, закрыться, спрятаться, лишь бы не попадаться на глаза.

День подходил к концу.