PLEASE REBOOT THE SYSTEM
Прослушивание отчётов никогда не было особо увлекательным занятием, и, тем не менее, оно было важно. Работники сменяли друг друга, цифры постепенно смешивались в голове и в блокноте для заметок, как бы Объединённые Нации не пытался их организовать. Ситуацию не делало лучше и то, что среди высокого руководства, сидящего по соседству, в последнее время, видно, пошла мода на замену ассистентов, секретарей и прочих помощников, которых они так или иначе таскали с собой. Он практически ощущал, как чей-то новенький, может, даже стажёр, прожигал на его лице новую, абсолютно не предусмотренную его природой и здоровьем дыру. Это не было чем-то удивительным, но всё же утомляло.
Телефон в кармане тихо завибрировал. Уголки губ приподнялись, и даже крылья на голове незаметно встрепенулись. Воплощение ожидал увидеть всплывшее сердечное сообщение от Ямайки или отрывок нового стихотворного очерка своего давнего приятеля, однако на экране показалось нечто иное.
Уведомление о неисправности. Об ошибке в модулях одного очень технологичного воплощения. ООН застыл, по спине пробежал холодок. Такие замыкания в техническом оборудовании случались редко, однако были крайне опасны. По его скромному мнению, по крайней мере, уж точно, кто бы чего ни думал, как бы кто ни пренебрегал.
— Прошу прощение, срочное дело, — произнёс он, вставая из-за стола. Стул громче ожидаемого проскрежетал о пол. Крылья на голове сжались от неприятного звука, и нижняя пара, следуя их примеру, прильнула ближе к ногам. Подавив желание нахмуриться ещё больше, он сдержанно улыбнулся презентующему, сложив ладони. — Продолжайте. Я обязательно ознакомлюсь с результатами вашей работы позже.
Его проводили несколько удивленными взглядами, однако не слишком взволнованными. По крайней мере, так было среди людей, что-то да смыслили о том, как дела выполняются здесь.
Он не помнил, как потерял все самообладание, выйдя из зала. Как влетел в кабинет, словно за ним гнались. Как закрыл за собой дверь подрагивающими руками. И как, в конце концов, оказался в пространстве воплощений. В комнате совещаний.
Первое, что его обрадовало, – Брук была в сознании. Все было отнюдь не так серьёзно, как уже ему вздумалось. ООН выдохнул, унимая потряхивание в пальцах, и мягко улыбнулся. Он искренне пытался напустить на себя успокаивающий, "спасительный", как оно бывает, вид, но слишком широкие шаги выдавали его с головой. Как всегда.
— Мне пришло уведомление, что ты сбоишь. — Ладонь зависла над чужим плечом, так и не опустившись, просто зависнув в нерешительности. — Что случилось? Моих скромных навыков хватит, чтобы помочь, или лучше вызвать к тебе механика?
НАТО молчит, сидя, схватившись за голову дрожащими протезами рук, даже не замечая зашедшего, а тем более не слыша его слов. Перед глазами горели ошибки и предупреждения о неисправности, а в ушах ужасно громко звенело. Из-под технологических панелей доносился натужный, запредельный свист — охлаждающие системы ревели на максимуме, но от тела Брук всё равно веяло сухим, палящим жаром. Она судорожно ловила ртом воздух, словно кто-то перекрыл её модифицированным, почти идеальным легким доступ к кислороду.
Наконец, совсем непривычно дрожащий и сломленный голос смог проронить первые слова.
— Я перезагрузила системы уже четыре раза... — её голос двоится, проскакивали помехи что пугали своим механичным эхом. — Почему оно не помогает?.. Почему перестало меня глушить?.. Почему?.. — Она бьёт себя внутренней стороной кулака по голове, совсем не сдерживая силу. Тяжёлый металл протеза с глухим, страшным стуком врезается в ещё живой, человеческий висок. Один раз. Второй.
Объединенные Нации подаётся вперед, резко хватая её протез двумя руками, предотвращая третий удар. Возможная перспектива того, что черепная коробка его подруги просто проломится от таких действий, совсем не радовала.
– НАТО! Оставить! Хватит!
— Нет... Он был здесь... Стёртый нами тридцать лет назад с лица земли... — Когда она убрала руки от лица, было видно, как её зрачки без конца увеличивались и уменьшались, панично пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. — Расхаживал среди наших архивов как дома... Будто я ему не указ... Пустое место...
— О ком ты говоришь? — миротворец с нескрываемой нотой обеспокоенности спросил альянс. Его руки аккуратно опустились на её предплечья, сжав их. Сердце тревожно подпрыгнуло. Далеко немногие на его памяти могли выводить его коллегу из строя. Да и кому был смысл делать это? В его голове что-то щёлкнуло. Тридцать лет. — Подожди, неужели это—
— ГДР... Он... Пришёл за старыми файлами. Файлами, которые я лично уничтожила! Каждый его отчёт, каждое личное дело, каждое... — Брук на секунду замолкает, резко закрывая глаза и стискивая зубы. — Расследование.
ООН тихо вздыхает, качая головой. Он окончательно оседает на пол перед подругой, медленно приобнимая её и похлопывая по спине. Он не сжимает слишком сильно, не отнимая возможности отстраниться в любой момент. Воплощение ощущает как её тело само того не понимая трясётся, а температура стремительно поднимается, заставляя протезы почти трещать по швам.
— Брук, дыши полной грудью. Спокойно. Я здесь, с тобой. ГДР тебе не навредит. — Верхняя пара крыльев делают медленные, размеренные взмахи, силясь хоть как-то охладить бедняжку. Голос на такие случаи всегда один: спокойный, медовый, обволакивающий. В этот раз, один из немногих, он искреннен, и на фоне её сбоя кажется островком тишины, — к тому же, пока ты историю пишешь, то он свою закончил. Он, небось, сейчас такой же запуганный, как и ты.
— Нет... Ты не понимаешь! — Робот резко отдëргивается в сторону, а её голос срывается почти на крик, что отдаётся эхом в зале. — Я... Я чувствую его взгляд... Даже прямо сейчас... Он будто смотрит сквозь меня, сквозь неё... — Она убирает руки от лица, сжимая пальцы показывая на своё тело. — Он пролез ко мне внутрь... Не в сеть, не в мои программы... Под остатки моей человеческой кожи. Я чувствую этого проклятого паразита... — Она сжимала руки в кулаки, переполненная чистым гневом, который давно не видели от генералши.
— Пожалуйста, посмотри на меня. Сейчас ведь и меня ненароком ударишь. — Он пытается мягко направить чужое лицо к себе, но оно застыло в одной позиции, не желая сдвигаться. — Его ни там, ни здесь не—
— Я хочу его смерти.
Генри на несколько мгновений замолк, прежде чем с усталостью и толикой грусти отстраниться. Такое он слышал не в первый раз. Ах, сколько раз ему доводилось слышать подобные слова. Раньше его пробирала от них дрожь, сейчас же лишь унылая приелость на языке. Головные крылья сделали ещё неуверенный взмах и склонились. И все же... Он наивно полагал, что это всего-то технический баг, который можно исправить новыми деталями или простым присутствием рядом… Но ненависть и страх, копившиеся в Брук годами, оказались куда сильнее.
— Я хочу сжать его в кулаке и раздавить как мошку... — Её пальцы с такой силой впились в ладони, что титановые пластины жалобно звякнули, оставляя вмятины. Генри же накрыл их своими пальцами поверх. — Никогда больше… Слышишь? Никогда я не буду слабой перед кем-то настолько жалким.... Жалким как он... Он должен трястись в моём присутствии. Я заставлю его бояться.
. . .
Силы окончательно покинули её. НАТО наконец поворачивается к Объединенным Нациям, тяжело рухнув лицом прямо в его плечо. Если бы её глаза всё ещё могли источать слёзы, его белый пиджак уже был бы мокрым от горькой, накопленной усталости. Но она не верит, что теперь на такое способна.
Генри крепко обнял её, прижимая к себе. Его крылья больше не прятались — напротив, они, вместе с хозяином, мягко обвили дрожащее тело робота.
— Скажи мне, что он ушёл… Пожалуйста… — крик перешёл в едва различимый шёпот, заглушаемый свистом её остывающих систем. — Что не увидит то, что так хочет....
Она выглядела непривычно жалко. Разбитая, разлаженная, она казалась себе крошечной и беззащитной перед лицом своего человеческого прошлого.
Но он так не думал. Никогда не думал.
— Он ушёл, Брук, — мягко убаюкивал её Генри, — Он ушёл.