ПЛАТА ЗА ИЗМЕНУ.

Прошло несколько месяцев, и Чан, наконец, смог выдохнуть, когда Феликс в тихий осенний вечер взял его за руку и сказал, что больше не может быть просто другом, и Чан, осознав, что именно этого он ждал всю свою жизнь, просто кивнул, уткнувшись лбом в его плечо, чувствуя, как исцеляется его разбитое сердце.

Тем временем Хёнджин, терзаемый чувством вины и потерянностью, начал задыхаться от собственного одиночества, и его горло перехватывали спазмы, которые он списывал на нервный срыв и простуды, но однажды утром он проснулся от того, что не мог дышать, и, прокашлявшись, увидел на своих ладонях лепестки свежих белых роз, омытые кровью. Осознание пришло мгновенно — это была легенда о болезни Ханахаки, проклятие неразделенной любви, которое он сам взрастил в себе ядовитыми всходами своего предательства и безумного желания вернуть то, что он так бездумно разрушил. Он начал искать встречи с Чаном, кричал в трубку, умолял о прощении и объяснении, но его голос превратился в хриплый шепот, а кровь с лепестками разлеталась по телефону, когда он слышал холодный голос Чана, который отвечал ему только одно: «Оставь нас в покое». Хёнджин приходил к их общежитию, прячась в тени, и видел, как Чан обнимает Феликса на скамейке, и эта картина вырывала из его груди новые, более острые лепестки, отравляющие его организм изнутри, и тогда он понял, что его место занято безвозвратно. Каждая его попытка приблизиться заканчивалась приступом кашля, когда он выплевывал целые бутоны, его легкие заполнялись корнями, а душа медленно умирала, понимая, что он сам, своей изменой, написал финал этой истории.

Через неделю после того, как он перестал выходить на связь, коллеги нашли тело Хёнджина в его пустой квартире; он лежал на полу, окруженный засохшими лепестками роз, с выражением вечного сожаления на лице, навсегда остановившись в возрасте двадцати трех лет, а его последним сообщением Чана было простое «Прости», которое тот никогда не прочитает. Чан, узнав эту новость, долго молчал, глядя в одну точку, и если бы не рука Феликса, сжимающая его ладонь, он бы, возможно, разбился вдребезги от этого груза, но он принял эту смерть как данность и как искупление для всех троих. Они похоронили Хёнджина с группой и с остальным миром, и Чан, стоя у могилы, положил на неё любимый брелок Хёнджина, который он носил все эти годы, и прошептал ему последнее «прощай», освобождая себя от цепей прошлого, в то время как Феликс стоял рядом, являясь его якорем в этом хаосе. Вскоре боль утихла, и жизнь, как это ни жестоко, взяла своё: графики выступлений, новые альбомы и шум сцены заполнили пустоту, и Чан с Феликсом, наконец, позволили себе быть счастливыми, не оглядываясь на тени прошлого, потому что они выжили и заслужили мир. Каждую ночь, засыпая в объятиях Феликса, Чан чувствовал, как его сердце бьется в унисон с другим, и знал, что эта любовь, рожденная из пепла, будет вечной, в то время как лепестки роз, укрывающие могилу Хёнджина, тихо истлевали под дождями, стирая историю предательства и оставляя лишь тишину.