P1L0T

Шум машин и яркие фонари вечернего Токио начинали раздражать. Этот голубой и неестественный неоновый свет дробил глаза на части. Машины, промелькающие где-то между на долю секунды, лишь усугубляли этот эффект. Иногда начинаешь завидовать слепым. К тому же, они хотя бы какие-то льготы получают.

— Хочется просто закрыться дома и никуда не выходить.

Джеро Ватанабэ, поправив свой обшарпанный свитер, вновь направился к ужасным городским улочкам с целью попросить милостыню. Темп жизни заметно возрастает с каждым новым годом вместе с пребыванием в новых устройствах, отчего люди редко смотрят вниз и обращают внимание на кого-то вроде Джеро – изгоев общества без дома и семьи, но с призрачной надеждой на лучшую жизнь. Он не жалуется на это, нисколько. Для него подобная жизнь стала уже обыденностью, к которой тот привык с течением времени.

Идя по улицам оживленного Токио, мужчина видел больше роботов, чем людей. Роботы, раздающие листовки, доставщики, машинисты. Почти каждая подобная отрасль чаще всего занята искусственным интеллектом, не желая видеть на своём месте кого-то из плоти и крови. Шанс риска аварии и повреждения товара значительно снизился, отчего более не было смысла брать людей на подобную работу. Смотря в то, что отдалённо напоминает глаза робота-машинста неподалеку, Ватанабэ пытался углядеть в них хоть что-то человеческое, что-то, что заставляет людей доверять им.

— Ах, бесполезно. — Махнул рукой, присев рядом со стеной какого-то офиса.

Мужчина достал смятую картонку с надписью "на еду" и потрепанный пластиковый стаканчик, который тот поставил рядом со своими расставленными крест-на-крест босыми ногами. Взгляд его почти полностью чёрных глаз метался из стороны в сторону, желая увидеть хотя бы одного человека, кто посмотрит под ноги. Он видел, как люди молча толпятся, смотря в свои странные и непонятные ему оборудования, что вышли в продажу относительно недавно. Кто-то заходил в кафе, где им наливал кофе робот Кохимека, кто-то консультировался с Пурогурамой – роботом, что помогает разобраться в устройстве любой техники, а кто-то и вовсе от одиночества, распространённого в Японии, вёл "оживленный" диалог с этим искусственным интеллектом по звонку... Как и было сказано ранее, роботов, по ощущениям, и правда стало больше, чем людей. Он смотрел за медленным захватом человечества роботами, с которым все согласны, с отчаянием. Ему было страшно за будущее своей страны и столицы, по улицам которой он вынужден шляться.

— Неужели, — размышлял он, — совсем никто не видит в этом проблемы?

Ватанабэ посмотрел на свои руки, покрытые старыми гематомами. Его бледное и желтоватое лицо поразила лёгкая улыбка. Вместе с дождём, что начался буквально на глазах Джеро, по его щекам начали стекать еле заметные сквозь небесные капли слёзы. Каждая гематома, каждый синяк, шрам и ссадина напоминали ему о прошлом. Работа была для него в тягость, но вместе с ранами приносила и чувство облегчения. Зарплата, льготы, коллеги и просто постоянное занятие трудом. Потеряв всё это, мужчина стал по-настоящему ценить ушедшее время. Он правда хотел бы вновь обжечься из-за того, что забыл прикрыть какой-то участок кожи во время сварки, Ватанабэ мечтает туда вернуться и искренне надеется, что когда-то у него это получится.

— Лишь утратив всё, мы обретаем свободу, не так ли? — еле слышно посмеялся он, — Брехня это. Утратив всё, мы ненавидим тех, кто у нас это забрал.

Джеро вновь бросил взгляд на роботов. Такой же холодный, как и их титановый корпус. Но в нем, в отличие от бездушных машин, были эмоции – он питал к ним искреннюю ненависть, желая их исчезновения.

— Эй, Ватанабэ, — окликнул его мужчина в таком же печальном состоянии, что промок до ниточки, — че ты опять пялишься на этих роботов? Лучше посмотри на мой улов.

Он показал Джеро парочку потертых монет суммой около 50 иен.

— Так мы, Эджи, долго не проживем.

— Ты уже три года это твердишь. Бога ради, прекрати.

Ватанабэ бросил на собеседника пронзительный и укоризненный взгляд, который вскоре сменился холодным безразличем, направленным на падающий пластиковый стаканчик. Он скрестил руки на груди и, облокотившись на стену, закрыл глаза.

— Неужели мы здесь и умрём. — Пробормотал Джеро.

Эджи посмотрел на своего "брата по несчастью" с лёгкой долей надежды, смешанной с отчаянием от этих по-настоящему дизморалящих слов. Они оба хотели верить и хотели надеяться на лучшее, но с каждым годом эта надежда всё дальше отходит от них, оставляя место чудовищной меланхоличной пустоте. Но даже в ней Эджи смог найти нечто светлое – небольшой островок надежды. Кровавой надежды. Сев рядом с Ватанабэ, мужчина начал говорить:

— Знаешь, в паре кварталов отсюда я слышал очень оживленный разговор какой-то компании.

Джеро безразлично посмотрел в сторону собеседника.

— Они обсуждали восстание против роботов.

Глаза мужчины стали размером с теннисный мяч и удивлённо смотрели в сторону Эджи, пытаясь понять, является ли сказанное шуткой. Осознав, что говорил он абсолютно серьёзно, лицо Ватанабэ исказилось. Это нельзя было назвать улыбкой, это было скорее легкое движение скелеты мышц в удивительную для него конструкцию. Пусть и на деле уголки его губ лишь слегка поднялись, а брови придали ему более приятное выражение. Ранее ему уже приходилось видеть нападения на роботов – спонтанные, глупые. В них не было плана, была лишь слепая ярость. Такая же, какая была в душе Ватанабэ.

Он издал лёгкий смешок.

— У них даже был план, — парировал Эджи, — не вспомню всех деталей, но звучал надёжно. Может, ещё не всё потеряно у вас, мистер "роботы отобрали у меня всё"?

Улыбка Ватанабэ была видна более отчётливо, а в нем самом появилась лёгкая тень надежды – кусочек того островка, что находился в сердце его друга. Благодаря этому белому кусочку его голубая мечта перестала казаться уж настолько недостижимой, а надежда стала казаться несколько реальней. Эджи легонько ударил друга по плечу, намекая что "Эй, чувак, всё будет нормально" и ушёл в сторону другой улицы, чтобы увеличить шанс получить ещё немного мелочи, оставив Джеро в гордом одиночестве со своими мыслями. Однажды ему доводилось видеть неорганизованное нападение на роботов, что вселило в него дух кратковременной надежды – один из нападавших смог обезвредить одного из них. Мятеж быстро подавили, но сам факт подобных действий заставлял его думать о возможности лучшего сценария, пусть и со временем это пришлось зарыть глубоко в недра своей души, погружаясь с головой в чёрное и непроглядное отчаяние. Слова Эджи пробудили в нем эту таившуюся в кромешной тьме надежду, заставляя уголки губ подниматься выше с каждой минутой. Картина стала выглядеть жутко – человек в лохмотьях сидит под дождём и по-идиотски улыбается. Прохожие начали сторониться его, даже не подозревая о том, какие чувства в нем заиграли новыми красками.

— Твою мать.

Голос Ватанабэ был так же холоден, как и раньше. Белизна надежды покрылась желчью в мгновение, когда на огромном билборде напротив высветились актуальные новости.

«Скрытая война за превосходство – кто создаст наиболее похожий на человека искусственный интеллект? Стоимость превышает миллиарды иен..»