Ознакомительный пост

юнги видел, как чимин поднялся со своего места. как он бросил ручку на тетрадь, как его плечи напряглись, когда он повернул голову и посмотрел вверх — прямо на него, на юнги, который сидел на заднем ряду и даже не пытался скрыть, что смотрит только на него одного. альфа видел, как омега нахмурился, как его губы сжались в тонкую линию, как он резко развернулся и направился к выходу из аудитории, и в этом движении было столько отчаяния и желания сбежать, что юнги почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. он устал ждать, он устал смотреть, как чимин убегает от него снова и снова, как он прячется за спинами других студентов, как он делает вид, что юнги не существует. достаточно.

юнги поднялся со своего места, даже не глядя на преподавателя, который что-то вещал у доски, и направился к выходу. он двигался размеренно, неторопливо, но в каждом его шаге чувствовалась решимость. он вышел в коридор и остановился на мгновение, прислушиваясь к звукам. шаги. быстрые, почти бегущие, удаляющиеся в сторону туалета. юнги усмехнулся и пошел следом, сокращая расстояние с каждым шагом. на этот раз он не собирался останавливаться у дверей и ждать.

он толкнул дверь мужского туалета и вошел внутрь. помещение оказалось пустым — никого, кроме чимина, который стоял у раковины, опершись руками о край, и тяжело дышал, глядя в зеркало. юнги увидел его отражение — бледное, красивое лицо, влажные от воды губы, растрепанные волосы, и внутри у него все сжалось от острого, почти болезненного желания. он закрыл дверь за собой и, не говоря ни слова, провернул замок. щелчок затвора прозвучал в тишине туалета неестественно громко.

юнги прислонился спиной к двери, скрестив руки на груди, и смотрел на чимина. он дал себе время рассмотреть его — то, как напряжены его плечи, как дрожит его рука, сжимающая край раковины, как учащенно вздымается грудь. он заговорил, но не в сторону омеги — он говорил в пустоту, в пространство, словно рассуждал вслух, словно чимина здесь не было.

— глупый, глупый омега, — сказал юнги тихо, почти мечтательно, и голос его звучал хрипло, с нотками усталости. — бегает от меня по всему университету, думает, что если сядет на первый ряд, то я его не замечу. думает, что если закроет глаза и притворится, что меня нет, то я исчезну. но я все равно здесь, я всегда буду здесь, он просто не понимает этого.

он оттолкнулся от двери и сделал шаг вперед, затем еще один, сокращая расстояние между ними. юнги не торопился, он двигался медленно, почти лениво, как хищник, который знает, что жертва никуда не денется. он остановился прямо за спиной чимина, на расстоянии вытянутой руки, и смотрел на его отражение в зеркале. он видел, как омега замер, как его дыхание сбилось, как он смотрит в зеркало, не решаясь обернуться.

— он думает, что я просто играю, — продолжил юнги, и голос его понизился до хриплого шепота, который разносился по пустому помещению как эхо. — что я поразвлекаюсь пару дней и оставлю его в покое, но он ошибается, потому что я не играю. я хочу его. я хочу, чтобы он перестал убегать. я хочу, чтобы он признался, что чувствует то же самое, что и я.

юнги медленно подошёл ближе, сокращая между ними расстояние, и положил ладони на раковину по обе стороны от чимина, закрывая его в кольцо своих рук. теперь он чувствовал запах омеги так остро, что у него вновь закружилась голова, его альфа-феромоны рванули наружу, заполняя все пространство вокруг них. он наклонился, и его губы оказались в опасной близости от уха чимина.

— я устал ждать, — сказал он одними губами, почти не разжимая их. — поэтому я пришел сюда, чтобы взять свое. он так боится, что я просто хочу его тело? пусть боится, но я хочу не только тело. я хочу всего. каждую частичку его, каждый вздох, каждую дрожь.

юнги прижался к чимину сзади и слегка толкнулся бёдрами вперед. это было чертовски приятно, но до отвращения мало. он положил руки на талию омеги и быстро, но осторожно развернул того к себе лицом. руки вновь легли по обе стороны от чимина, закрывая тому все пути отступления. лицо альфы приблизилось к шее оимеги и он глубоко и нарочито громко вдохнул этот аромат.

в моменте его бедро оказалось между ног омеги. он не двигался резко, не делал грубых движений — просто прижался, медленно, плотно, заставляя чимина почувствовать его тело, его тепло, его желание, которое уже невозможно было скрыть. он почувствовал, как чимин дернулся, как его дыхание сбилось, как он замер на мгновение, а потом начал подаваться вперед — почти незаметно, почти против своей воли. юнги услышал его тихий, сдавленный звук, сорвавшийся с губ, и внутри у него все взорвалось от дикого, первобытного удовлетворения.

он начал двигать ногой, чувствуя, как его собственные джинсы уже понемногу начинают пропитываться влагой. медленно, ритмично, почти лениво, натирая бедром между ног чимина, чувствуя, как тело омеги напрягается в ответ, как его пальцы впиваются в край раковины, как он пытается не издавать звуков, но с каждым движением его дыхание становится все более рваным, все более частым. юнги слышал эти звуки, и они действовали на него как наркотик. он наклонился еще ниже, уткнувшись лицом в шею чимина, вдыхая его сладкий, пряный запах, и его движения стали более уверенными, более настойчивыми. он чувствовал, как омега тает в его руках, как его тело поддается, как сопротивление слабеет с каждой секундой.

— я хочу попробовать этого омегу на вкус, — прошептал юнги, будто обращаясь к кому-то, будто продолжая свой монолог, но теперь его голос звучал еще более хрипло, почти невнятно, как у того, кто потерял контроль над собой. — я хочу встать на колени перед ним, я хочу взять в рот его член и чувствовать, как он дрожит. я хочу, чтобы он кончил мне в рот, я хочу попробовать его вкус, я хочу слышать, как он стонет, когда я буду делать это. я хочу, чтобы он схватил меня за волосы и не отпускал, я хочу, чтобы он понял, что я — его, так же, как он — мой.

юнги отстранился, разрывая контакт, и опустился перед чимином на колени. он смотрел на него снизу вверх, и в его глазах не было ни тени игры, ни тени насмешки — только голод, чистый, животный голод, который переполнял его изнутри. его руки легли на бедра омеги, пальцы сжали ткань его джинсов, и юнги замер на мгновение, давая чимину последний шанс оттолкнуть его, сказать «нет». но чимин молчал.

юнги ловко расстегнул его джинсы и стянул их вместе с бельем, и когда он увидел член омеги — твердый, влажный от смазки, — внутри у него все сжалось от острого, почти болезненного желания. он приблизился, медленно, сантиметр за сантиметром, давая чимину время привыкнуть к этой близости, давая ему возможность отстраниться. но омега не двигался. тогда юнги обхватил его член губами, медленно, сначала только головку, пробуя на вкус. солоноватый, теплый, с этой сладкой ноткой, которая была только у чимина, которая сводила юнги с ума, от которой у него подкашивались колени.

юнги не торопился. он двигался медленно, глубоко, сантиметр за сантиметром, заглатывая член чимина в рот с такой осторожной, почти благоговейной нежностью, что сам чувствовал, как внутри все переворачивается от близости к этому омеге. его язык проводил по уздечке, влажный, горячий, и он слышал, как чимин издал звук — тихий, сдавленный, сорвавшийся с губ, — и это звук ударил ему прямо в пах, заставляя собственный член болезненно пульсировать в джинсах. юнги начал двигаться быстрее, погружаясь глубже, чувствуя, как головка касается его неба, как омега дрожит над ним, как его дыхание становится рваным, как его пальцы наконец-то сжимаются в его волосах.

юнги втянул член в рот, насколько мог, позволил ему скользить глубже, к горлу, расслабил мышцы, принимая его в себя. он чувствовал, как омега дрожит, как его бедра подергиваются, как он пытается сохранить контроль и проигрывает эту битву с каждой секундой. юнги продолжал двигаться, ритмично, глубоко, и его руки сжали бедра чимина, притягивая его ближе, заставляя его оставаться на месте. юнги ускорился, чувствуя, как член омеги становится тверже, как предэякулят смешивается со слюной, стекая по его подбородку.

он услышал, как омега сдавленно выдохнул, как его пальцы вцепились в его волосы с такой силой, что стало почти больно, и юнги застонал в ответ, отдаваясь этому ощущению — ощущению того, что он покоряет этого омегу, что он заставляет его сдаться, что он держит его на грани. когда член дернулся во рту, а горячая, солоноватая жидкость заполнила его рот, юнги не отстранился. он проглотил всё, до последней капли, чувствуя, как омега вздрагивает над ним, как его дыхание сбивается, как он пытается устоять на подкашивающихся ногах.

юнги медленно отстранился, облизал губы и поднял взгляд на чимина. его лицо было влажным, глаза блестели, он смотрел на омегу снизу вверх и чувствовал, как внутри разливается тепло, удовлетворение и дикое, ничем не прикрытое обладание. он не сказал ни слова, просто помог чимину привести себя в порядок, застегнуть джинсы, поправить худи, и поднялся на ноги.

— теперь ты никуда не денешься, — сказал он тихо, глядя в глаза омеге, и в его голосе не было торжества, только простая, холодная констатация факта. — теперь ты будешь знать, что я тебя найду, где бы ты ни прятался. и ты будешь помнить эти ощущения, пока мы снова не встретимся.

юнги развернулся, отпер дверь и вышел из туалета, не оборачиваясь. он знал, что чимин остался стоять у раковины с дрожащими руками и бешено колотящимся сердцем, и это знание грело его изнутри сильнее любого тепла.