Ожог

Рейтинг: G

AU по отношению к шестой книге.

В то лето, когда умер Сириус, на исходе самой жаркой недели августа, трое членов Ордена были убиты гигантами в Лидсе. Обстоятельства их гибели оставались не до конца ясными, в разговорах о произошедшем факты переплетались со слухами, но все сходились на том, что был какой-то взрыв.

Снейпа среди этих троих не оказалось, Шизоглаза тоже, а вот Тонкс... На похоронах Гарри долго стоял около гроба с открытой крышкой и всматривался с ее настоящее лицо - с тонкими чертами, острым подбородком, фарфорово-белой кожей и очень черными бровями. Она казалась почти ровесницей Гарри.

Осенью он вернулся в Хогвартс, в котором все осталось прежним. Нет, конечно, мелкие перемены были, но Гарри не знал, стоит ли обращать на них внимание. Свечи, к примеру. В замке всегда было много свечей - они висели в воздухе над столами в Большом Зале и горели в светильниках, но сейчас их вроде бы стало гораздо больше. Вряд ли это было игрой воображения. Когда язычок пламени начинал трепетать и свечи гасли, Гарри вспоминал прошлогодние ночные кошмары.

Учитель по Защите от Темных сил тоже был новым, к чему, впрочем, Гарри уже привык. Снова женщина, но на этот раз стройная и очень добрая. Она обожала яркую одежду и серебряные браслеты, часто улыбалась и сразу попросила учеников называть ее по имени - Сильвия. Сильвия оказалась достаточно компетентной: она умела мастерски подражать плачу Авгура и учила их проклятиям (правда в основном тем, которые Гарри знал с четвертого класса). Конечно, она была гораздо лучше Локхарта и Амбридж. И все-таки Гарри не мог не вспоминать Рема Люпина, и его уроки, и то, как он ломал на кусочки плитку шоколада, как плитка под его пальцами распадалась на ровные прямоугольники. Гарри часто думал о том, что сейчас делает Люпин, как зарабатывает на жизнь. Наверно, он еще сильнее похудел и одежда у него совсем износилась. А виноват во всем Снейп. От этих мыслей комок, который Гарри не переставал ощущать в груди со дня смерти Сириуса, становился больше, плотнее, горячее и пульсировал болью, как свежий ожог.

В первую же неделю занятий Фред и Джордж прислали Гарри целую кучу всякой всячины из их магазина. Посылку доставили четыре крупные амбарные совы, но и вчетвером они с трудом удерживали увесистую коробку. Гарри с помощью вилки приоткрыл крышку. Сверху оказалось письмо от близнецов, написанное темно-серыми чернилами на плотном, несомненно дорогом, пергаменте. «Без твоей помощи у нас ничего бы не получилось, - писал Фред. Забавно, у них с Роном был очень похожий почерк. - Это тебе, но ты, конечно, можешь поделиться с остальными гриффиндорцами. И знай - деньги мы тебе со временем вернем. Все, до последнего галеона. Передавай привет Рону. И присматривай за ним, чтобы не натворил глупостей. Ничего такого, что сами мы не стали бы делать».

Гарри сложил письмо и посмотрел на Рона, сидящего напротив:

- Это от Фреда и Джорджа. Они передают тебе привет.

Рон и Симус чуть не улеглись на стол, чтобы заглянуть в коробку. Даже Гермиона подняла голову от тарелки с копченой селедкой и улыбнулась. На каникулах она ездила в Испанию и очень повзрослела. Черты ее лица оформились, стали более резкими и немного жесткими, а тонкая кожа под глазами вблизи казалась нежно-фиолетовой.

Вечером Гарри открыл коробку и разделил присланные сладости между соседями по комнате. Однако вместо того, чтобы есть, все подозрительно косились на угощение.

- Я... ты только не обижайся... но Фред и Джордж... - промямлил Невилл, смущаясь и от этого глядя не на Гарри, а на горку разноцветных пакетиков и коробочек в изножье кровати.

- Не бойся, тут ничего опасного нет, - заверил его Гарри, - обычный шоколад из Хогсмида.

Рон взял из своей доли плитку шоколада и повертел в руках.

- Ты прав, - он снял обертку, громко шурша фольгой, и откусил большой кусок. - А сам чего не ешь? - спросил он с полным ртом.

- Да что-то не хочется, - Гарри рылся в коробке. Под сладостями обнаружилась пара Ушей-Подслушей и богатый ассортимент Злостных Закусок, а еще глубже - фейерверки, связанные толстым белым шнурком. И внезапно Гарри отчаянно захотелось запустить все эти фейерверки. Когда ребята натянули одеяла на уши и дружно засопели, Гарри поставил коробку на пол около кровати и погасил свет.

Они лежали молча, пока Невилл не захрапел.

- Не знаю, почему я не сказал этого раньше, - тихо произнес Рон, - но мне очень жаль, что Си... ну, ты понял.

- Тут уже ничего не поделаешь, правда? - Гарри уткнулся в подушку, в душе умоляя Рона заткнуться. Он уже чувствовал знакомый болезненный жар в груди. К счастью, Рон не стал продолжать.

В три часа ночи Невилл все так же храпел. Гарри бесшумно соскользнул с кровати на холодный каменный пол, запустил руку в коробку и нащупал связку фейерверков. Вытащив ее за шнурок, Гарри достал из сундука плащ-невидимку, выбрался из замка и спустился к озеру.

От воды тянуло холодом, Гарри покрылся мурашками и поплотнее закутался в плащ. Он развязал шнурок, поднес палочку к кончику одного из фейерверков, и поджег его, почему-то ожидая увидеть в небе большие сверкающие буквы, складывающиеся в «Спасибо тебе, Гарри!»

Но нет. Фейерверк вырвался из рук и полетел по небу, кувыркаясь и разбрасывая во все стороны зеленые искры. Когда он рассыпался и погас, в глазах Гарри еще некоторое время кувыркалось расплывчатое зеленое пятно. Парень стиснул зубы и начал запускать остальные фейерверки - один за другим. Некоторые из них были знакомы - точно за такими же Амбридж гонялась по коридорам Хогвартса. Другие были маленькими, шустрыми и высвистывали мелодию песенки "Уизли - наш король». Небо ожило и загорелось.

Вернувшись в замок, Гарри чуть было не столкнулся со злющим Снейпом, вышагивающим взад-вперед около портрета Толстой Леди. Гарри хотел было осторожно попятиться назад, но наступил на край плаща и впечатался в стену, выругавшись себе под нос. Снейп вскинул голову.

- Идиот, - прошипел Снейп, подлетая к Гарри, - кто угодно мог увидеть тебя около озера, - он замахнулся рукой на пустоту, ловко схватил Гарри за руку чуть выше локтя и начал трясти, пока плащ не упал на пол. - Сколько человек должно умереть из-за того, что ты не удосуживаешься поступать так, как тебе говорят?

- Не прикасайтесь ко мне! - с отвращением бросил Гарри, отшатываясь назад. Огни фейерверков все еще танцевали перед глазами. - Какое вам дело до того, что случится с другими? Вы ведь всегда ухитряетесь выкрутиться, - он все-таки вырвал руку и теперь тер ее, - вам всегда удается выжить. Почему именно вам?

- А почему тебе? - спросил Снейп и наклонился к Гарри, обнажив желтоватые зубы. Гарри отступил еще на шаг. Он вспомнил тени отца и матери на старом кладбище и опустевший дом Сириуса. От пальцев Снейпа на руке, должно быть, остался синяк, но покалывание в руке было ерундой по сравнению с болью в груди.

- Глупый мальчишка, - прошептал Снейп, - знаешь, что я сделал бы с тобой, если бы мог?

Гарри нахмурился. За угрозой в голосе профессора слышались и другие эмоции. Он просто хотел запугать? Или это было приглашение? Трудно сказать. Но при воспоминании о Сириусе все еще покалывало в уголках глаз, и Гарри смог ответить только:

- Профессор Дамблдор не позволит вам и пальцем ко мне притронуться.

- У директора сейчас много других забот, - процедил Снейп сквозь стиснутые зубы. А потом развернулся на каблуках и пошел прочь, не сняв с Гриффиндора ни единого балла и не назначив Гарри ни единого взыскания.

Когда шаги Снейпа стихли, Гарри поднял плащ и вошел в гостиную. Он тряхнул головой, будто избавляясь от наваждения, и плюхнулся в одно из мягких кресел, стоящих около камина. Глаза мальчика закрылись, и тяжелые мысли, давно ставшие проклятием его снов, оказались сильнее удивления необычным поведением профессора Зелий.

Но с тех пор ему стало неловко думать о Снейпе. От этих мыслей горели щеки и острая боль сдавливала грудь. На уроках Гарри старался не поднимать глаз от котла. Он не мог даже взглянуть на Снейпа и сам не понимал - почему. Может быть, дело было всего лишь в фейерверках. А может он тоже от тех свечей из снов Гарри - этот огонь в глазах Снейпа.