Ожидание

С крайне суровой физиономией Сатору сказал ученикам, что это будет по-настоящему серьёзное задание. И не факт, что все выберутся целыми. Итадори и Кугисаки повторили за Сатору суровое выражение лица и закивали так сосредоточенно, как будто собирались на самое важное мероприятие в их жизни. Мегуми просто посмотрел на Сугуру с сомнением, как бы спрашивая, что это вообще такое. Сугуру едва заметно пожал плечами. Всё-таки он не хотел мешать Сатору развлекаться.

Таким образом, они впятером отправились в лес.

По пути Сатору продолжил запугивать учеников тем, какие страшные и ужасные проклятия их ожидают. Итадори и Кугисаки внимали каждому слову. Мегуми на этом этапе уже точно просёк, что к чему, и тащил рюкзак, палатку и удочки с обречённостью человека, которому эта жизнь абсолютно понятна.

Нанако, Мимико и Цумики летом решили поработать у Нанами в пекарне, поэтому их решили не привлекать к приключению. Пусть девочки отвлекутся, переключатся. Им только на пользу пойдёт.

Оказавшись на месте, которое представляло собой милую поляну, освещённую солнцем, Сатору сбросил весь свой груз и раскинул руки.

— Итак, нас ждёт кемпинг на все выходные. Никакой учёбы, никаких проклятий, только природа и ваши любимые сенсеи. Ну что, все счастливы?

Молчание Мегуми было громче восторгов Итадори и жалоб Кугисаки на то, что она не может провести три дня без воды и электричества. Сугуру вспомнил, как жил в палатке неделю, пока гонялся по лесу за проклятием особого уровня. Не самое его любимое воспоминание, поэтому отчасти он понимал недовольство.

Первым делом, когда они разместились, Кугисаки побежала к павербанкам заряжать телефон. Сугуру был готов поспорить, что она тут же нажаловалась Нанако на свои злоключения. Сначала девочки не поладили, выясняя, кто тут главная, но со временем превратились в лучших подруг. Сугуру был рад видеть, что дети расширяют круг знакомств и не замыкаются друг на друге.

Пока Итадори и Мегуми устанавливали две палатки (для себя и для Кугисаки), Сатору мучился со своей палаткой, Сугуру — со своей.

— Зачем вам разные палатки? — беспардонно спросила Кугисаки, которая смотрела на них, сидя на раскладном стуле с локтями на коленях.

— Вот и я говорю, зачем нам разные палатки? — сказал Сатору.

Сугуру проигнорировал оба вопроса, потому что ответ был не для детских ушей. Вряд ли они, опьянённые свежим воздухом, спокойно бы уснули в одной палатке на безопасном расстоянии. Лучше подстраховаться и не давать себе повода для разврата.

Закончив с палатками, они решили прогуляться. Сатору сразу предложил взять с собой удочки, потому что рядом находилось озеро. Сугуру не рыбачил с тех пор, как поступил в Техникум, и не сильно скучал по этому занятию. А вот Сатору почему-то возгорелся желанием попробовать. Сложно было представить его сохраняющим спокойствие так долго, однако чем бы сильнейший не тешился…

Во время прогулки Кугисаки смягчилась и начала фотографировать пейзажи, а уж когда они набрели на озеро, так и вообще пришла в полный восторг, щёлкая кадры один за одним. Они с Нанако в последнее время серьёзно соревновались в том, кто больше подписчиков наберёт.

Сидеть с удочкой Сугуру даже понравилось. Все молчали, хотя некоторым это очевидно давалось с трудом. А Мегуми так и вообще впервые за долгое время выглядел расслабленным и умиротворённым. Возможно, как раз потому, что все вокруг молчали. В большой семье это огромная редкость. Сугуру заметил, что Сатору пытается заговорить с Мегуми, но дал знак, чтобы он не трогал ребёнка. Пусть отдохнёт от суеты хоть чуть-чуть.

Кугисаки сразу сказала, что в деревне этого наелась и рыбачить не будет, поэтому снимала то само озеро, то себя на его фоне, то остальную компанию. Сугуру был ей даже благодарен — сёстры должны увидеть довольное лицо Мегуми.

Больше всего рыбы поймал Итадори. Точнее, он был единственным, кто вообще что-то поймал. Сатору был глубоко оскорблён тем, что ему не удалось что-то с первого раза, но храбрился и делал вид, что это нормально, когда ученик превзошёл учителя. Итадори светился от похвалы и принялся рассказывать, как его дед учил правильной прикормке.

Вернувшись к палаткам, они устроили матч по бадминтону. Сугуру предлагал не кошмарить учеников и сыграть отдельно, но Сатору сказал, что всё должно быть по-честному и дети должны учиться борьбе с сильными противниками. Так что они уничтожили студентов в первом же гейме, а потом соревновались друг с другом так яростно, что казалось ещё чуть-чуть, и воланчик загорится.

Сугуру проиграл, но по чистой случайности. Его в последнем гейме укусил комар прямо во время подачи. И это было ужасающе нечестно, потому что Сатору благодаря Бесконечности комары не кусали.

На ужин Итадори под пристальным надзором Кугисаки, которая не умела готовить, но умела командовать, приготовил суп на костре, разведённом общими усилиями. Получилось вкусно. И Сугуру стало стыдно, что он сомневался в кулинарных способностях своего ученика.

После ужина пришло время жареных маршмеллоу и страшилок. Лучше всех получилось у Мегуми, который рассказывал всё с каменным лицом, что добавляло атмосферы. Историю эту Сугуру знал — её когда-то давно придумала Мимико и напугала всех знатно, рассказывая своим кротким и спокойным голосом. Но Итадори с Кугисаки этого ещё не слышали и жались друг к другу так, как будто монстр вот-вот выпрыгнет на них из-за кустов. Сатору поведал максимально глупую страшилку, которую все слышали ещё в детском саду, и его быстро заткнули. Сугуру спрятал улыбку, прикрыв рот рукой. Сатору мог рассказать такие ужасы, что все потеряли бы сон на ближайшую неделю, но он предпочитал дурачиться. От этого всегда теплело на сердце.

Ближе к ночи стало прохладно, и Сугуру сходил за пледами и куртками. Все оделись, укутались и стали вглядываться в яркие звёзды на чёрном-чёрном небе. Красота, которую в Токио не увидишь. Сатору подсел поближе и стал рассказывать Сугуру про созвездия, как будто пытался впечатлить и потом соблазнить. Это было забавно. И это работало. Сугуру уже жалел об отдельных палатках. Кугисаки знающе усмехнулась, а Итадори не понял и стал распрашивать Сатору о звёздах, как будто речь предназначалась ему.

Расходиться не хотелось, но у них было ещё целых два дня, да и всех, кроме неугомонного Сатору, уже клонило в сон. Он любезно со всеми попрощался и демонстративно удалился в свою палатку, которую поставил как можно дальше от палатки Сугуру.

Забравшись в спальный мешок, Сугуру осознал, что пьянящий свежий воздух всё же дал о себе знать. Ни в коем случае он не собирался давать разгуляться своим желаниям и фантазиям, но и уснуть тоже не получалось. Он так привык засыпать рядом с Сатору, слушая его тихое и ровное дыхание.

Кое-как утихомирив мысли, периодически сворачивающие не туда, Сугуру всё же почти провалился в сон, но услышал шорох рядом со входом в палатку. Неужели? Он приготовился делать вид, что спит, чтобы Сатору попытался его разбудить. Возможно даже лёгкими поцелуями. Однако вместо вжика молнии послышался голос Итадори:

— Гето-сенсей, можно?

— Да, Итадори, конечно.

Итадори залез в палатку и нечаянно посвятил фонариком прямо Сугуру в лицо.

— Ой, простите, сенсей, — спохватился он. — Мы с Фушигуро хотим в карты поиграть. Вы, кажется, говорили, что взяли с собой колоду.

— Точно. — Он покопался в рюкзаке. — Держи.

Итадори горячо поблагодарил и неловко вывалился из палатки, снова зарядив фонариком Сугуру в глаза.

Следующий раз, услышав звуки ходьбы рядом, Сугуру был уже точно уверен, что это Сатору, но так же раздался голос. На этот раз женский.

— Гето-сенсей, можно?

— Конечно, заходи.

Кугисаки освещала себе путь телефоном.

— У меня сломался фонарик, а с телефоном не так удобно.

Сугуру вытащил из рюкзака батарейки и поменял их в лампочке, которую Кугисаки цепляла на потолок палатки, чтобы использовать как светильник.

— Держи.

Кугисаки тоже поблагодарила и с не сильно большей грацией, чем Итадори, вылезла из палатки. Ну хоть фонарем в лицо не светила, и на том спасибо.

Сугуру лежал в спальном мешке и смотрел в потолок палатки. Ну, видимо, сегодня без сна.

Третий раз должен быть счастливым, не так ли?

Очевидно, нет.

— Я могу зайти? — спросил Мегуми.

— Ага, — ответил Сугуру уже без особого энтузиазма. Он впервые в жизни почувствовал раздражение, увидев Мегуми, но тут же устыдился и улыбнулся ему. Ребёнок не виноват в том, что Сатору решил вдруг изобразить обиду.

— Что случилось?

— Итадори что-то укусило. У тебя наверняка есть какой-нибудь крем?

— Ты уверен, что это не опасно? Если что, Сатору телепортирует его к Иери-сан.

— Уверен. Это просто комар, но Итадори чешется и мешать мне спать.

Вздохнув, Сугуру полез в рюкзак в третий раз. Непонятно, конечно, почему он ожидал чего-то другого, когда собирался на кемпинг с тремя подростками. Справедливости ради, идея всё-таки принадлежала не ему, а тому, кто наверняка уже давно дрых.

После Мегуми наступило долгожданное спокойствие.

Или не такое уж долгожданное.

В общем-то, Сугуру мог сам пойти и разбудить Сатору, если так хотелось, но ведь именно он настоял на отдельных палатках для сохранения видимости приличия. Да, он успел тысячу раз пожалеть об этом. Как будто кто-то из студентов не знал, что они вместе.

И скучал он не столько по близости тел, сколько по дурацкой болтовне перед сном и чувству спокойствия, которое появлялось только рядом с Сатору.

Разумеется, в реальности, вне его полуночных фантазий, они бы просто шёпотом проговорили час или и того больше, а потом пожелали друг другу спокойной ночи и уснули бы каждый в своём спальном мешке. И этого было бы более чем достаточно.

Как итог, Сугуру почти не спал всю ночь, представляя, что вот сейчас — нет, вот теперь — Сатору заглянет к нему в палатку, и отключился только под утро с раскалывающейся головой.

Когда он проснулся от того, что вокруг палатки начали ходить, он тихонько застонал. Ему бы сейчас кофемашину и холодный душ, а не разводить костёр ради одной кастрюльки воды. Как же права была Кугисаки.

Выбравшись наружу, Сугуру поморщился от яркого света, который ударил прямо в центр головной боли. Какая прекрасная погода, просто блеск.

Все уже собрались вокруг костра. Сатору выглядел неприлично бодрым, как будто ему по вене пустили чистый кофеин. В кастрюльке кипятилась вода, а сам Сатору доедал остатки маршмеллоу неподжаренными.

— Как спалось, Сугуру? — спросил он с невиннейшей улыбкой, сияя белоснежными зубами.

— Отлично, — сказал Сугуру и не сдержал зевка. — Просто прекрасно, Сатору.

— Да, я тоже феноменально выспался. Ни одна живая душа не беспокоила. Никто не пинался во сне, никто не храпел. Благодать.

Сугуру кисло улыбнулся. Вот же сволочь! Хорошо, в следующий раз никаких отдельных палаток. Сатору победил. Снова. И в этот раз даже не получилось бы обвинить во всём комаров, как в бадминтоне.