Ответственность.

Когда солнце прячется за закатом, его сменяет ночь. Откровенная и интимная ночь. После чего в небе вновь встаёт солнце, смывающее всю близость ночи.

***

С того вечера, когда они были ближе чем когда-либо, прошла лишь пара дней, за которые все вернулось на свои места. Энид вновь стала отстранённой и с презрением наблюдала за Уэнсдей, которая, в свою очередь, сосредоточилась на своем романе, о публикации которого успела договориться несколько недель назад. Брюнетка игнорировала возобновившиюся нелюбовь со стороны оборотня, посвятив все свое время книжке и её написанию. Единственные моменты, когда девушки пересекались – готовка на кухне. Те редкие моменты общего завтрака, обеда и ужина были исключены, сменившись сдержанной дистанцией. Пока одна убегала в свой кабинет, скапливая там горы посуды, другая предпочитала место на диване, где четно планировала путь побега.

В каждой щелке дивана можно было нащупать листок, где уже была срисована планировка квартиры и все возможные заметки и стрелки с указаниями, и прочими предупреждениями для самой себя. Если бы Уэнсдей удосужилась отдохнуть хоть один день, то она бы наверняка нашла хоть одну бумажку и, как предполагала Энид, устроила бы суровое наказание. Но, к счастью для питомца, девушке все стало безразлично, ведь она исчезла за тяжёлой дверью своего офиса. Удивительно, но для устранения самой главной опасности для своего плана, было достаточно лишь мелкого поцелуя в лесу и вот: Хозяйка почти живёт в своем кабинете, не выходит на улицу и практически испарилась, нарушая тишину своего мира лишь шумом клавиш и шуршанием бумаги.

Сказать, что это было идеально для Энид – не сказать ничего. Она почти прыгала от предвкушения того, как найдет ключи от квартиры в том заветном комоде, стоящем в прихожей, после чего вставит их с скважину двери и сбежит из этого хаоса, где на стенах весят мерзкие насекомые, нигде нет и капли цвета, а сама хозяйка походит на живой труп.

Без капли страха быть обнаруженной, блондинка разложила на журнальном столике все свои записи, которые были сделаны ярко розовым фломастером из набора с детской канцелярией, которую Уэнсдей любезно ей купила по первой смущённой просьбе. Девушка черкала на полях склеенных листов А4, выписывая все возможные риски и варианты побега. Вычеркивая одну угрозу за другой, на румяном лице расплывалась широкая улыбка от осознания того, что ей остаётся всего ничего и в большинстве своем просто быть тихой и незаметной. Именно к этому выводу она пришла, когда отсеяла слишком сложные планы, которые не имели смысла в новом положении ситуации. Все стало слишком идеальным. Подозрительно идеальным. От чего оборотень даже засомневалась в себе.

Сжав в ладони фломастер, она оглянулась на календарь, висящий на холодильнике. Это сам оборотень настояла на покупке, оправдывая это тем, чтобы следить за датами своего перевоплощения. Брови жалобно нахмурились, увидев приближающуюся дату, обвиненную красным кругом. Обращение. До злосчастного вечера оставалось всего ничего, около недели. Нельзя было допустить перевоплощение в компании Уэнсдей. Никак нет! Нужно было сбежать до этой даты. А значит лучшим решением является сбежать уже в ближайшие дни пока есть возможность. Пока есть шанс, что может ускользнуть в любую секунду. Рано или поздно брюнетка исчерпает свое вдохновение, рука устанет писать или чернила внутри её машинки закончатся, вынудив их двоих выбраться за очередной волной покупок. Были бы у блондинки уши, она бы их поджала. Из горла вырвался непроизвольный скулеж, который девушка не смогла сдержать в порыве нарастающей тревожности.

Тем не менее, она подавила остатки волнения, вспомнив о своем единственном, который, вероятно, уже ждёт её где-то там, на плантации с другими оборотнями.. Ужасное место казалось прекрасным, стоило ей представить сильную фигуру с распростёртыми объятиями. Хмыкнув, Энид махнула головой и пара разноцветных прядей ударила по лицу, после чего она поднялась с места. Тихими шагами, она направилась в прихожую, шаркая розовыми носками о линолеум под ногами. Заветный комод стоял прямо у двери. Прямо у выхода. Прямо рядом с кабинетом хозяйки. Стоя в проходе между гостинной и коридором, Энид нервно сглотнула, переминаясь с ноги на ногу. Нужно было действовать быстро.. Или тихо? За все то время, что она провела в компании Аддамс, она так и не смогла изучить таланты её тела. Ни слух, ни обоняние, ни способность чувствовать людей позади себя. Энид не знала ничего.

Глубоко вдохнув, когда грудь приподнялась, Энид собирала все остатки своей смелости и начала красться на другой конец коридора. Внезапно, время перестало иметь значение, стены вытянулись куда-то вдаль, черный комод начал отдаляться, а все тело стало иметь значительный вес. "Это чары хозяйки?" – промелькнуло в голове оборотня, когда она опустила ногу после третьего шага. Передвигаться становилось все труднее, вся смелость куда-то делась, а растерянность в глазах Энид была все ярче. Держась руками ща стену рядом за собой, Энид начала передвигаться небольшими, маленькими шажками, поджав губы и отчаянно пытаясь добиться своего. Лишь на пол пути, когда она остановилась прямо у двери кабинета, в котором работала Уэнсдей прямо сейчас, до Энид дошло.

Она приучена. Приучена быть покорной и послушной. Сбегать, покидать и исчезать из притона где она приживала.. Все это делала не она сама. Из раза в раз причиной становился отказ самого хозяина, продажа, возврат или Бруно, который героически спасал её из таких мест. Но сейчас Бруно нет. Сейчас хозяин слишком лоялен. Слишком добра. Слишком.. Не такая как другие. Предстояло сбежать самой. Собраться с мыслями, откинуть навязчивое "может остаться?" и добраться до серебряного ключа, лежащего в одном из верхних ящиков комода. Сжав ладони в кулак, девушка приготовилась сделать очередной шаг, но вновь замешкалась. Впервые побег казался неправильным. Энид оглянулась на квартиру вокруг себя, на комнаты, в которых были мелкие детали, следы того, что здесь жил оборотень. Следы, которые Уэнсдей не прятала от людей. Розовая весенняя куртка висела в окружении черных, нежно голубая подушка, на которой спала Энид пока смотрела телевизор, фарфоровая посуда с желтыми цветочками, похрдящие на детские рисунки. Неуверенность росла в геометрической прогрессии, вызывая дрожь по всему телу.

Я должна сбежать отсюда и вернуться к Бруно.

Подняв ногу, Энид нахмурилась и сделала ещё один микро шаг, как вдруг дверь распахнулась. Уэнсдей. Как вовремя, верно? Брюнетка выглядела ужасно.. Точнее, не такой, какой Энид привыкла её видеть. Стоя в проходе с растрёпанными волосами, нахмуренными бровями и следами кофе вокруг губ, Уэнсдей одарила Энид острым взглядом, будто была готова убить её на месте. Однако, ничего не последовало. Энид задрожала ещё сильнее, сгорбившись перед миниатюрной фигурой, боясь даже подышать и метаясь от одной пугающей мысли к другой. Блондинка уже хоронила себя, представляла свой гроб и похороны, на которых будет присутствовать только сама Уэнсдей и смотреть на холодную землю с презрением и осуждением. Наблюдая как брюнетка проводит рукой против роста своих волос, Синклер ожидала услышать хоть что-то угрожающее. Хоть что-то, что дало знак того, что ей не все равно. Вместо этого Уэнсдей лишь вновь посмотрела на неё, после чего заглянула за свою дверь, оглядываясь на ключ от квартиры, к которому, очевидно, направлялась Энид.

— .. Я испортила твой грандиозный план побега.

Молчание – простой ответ, который услышала Уэнсдей. Она с бесстрастием смотрела на сгорбившуюся фигуру девушки перед собой, которая на деле, была наоборот выше, забавляясь этим зрелищем. Оборотень умеет бояться.

— Я принимаю это как да. И мне не жаль. Тебе стоит стараться лучше, потому что ты очень громко дышишь.

— ..Извини, я просто... Я хотела.. В смысле, не подумай, что я... Точнее, эм-

— Заткнись. Не нагружай меня оправданиями. Я только что закончила писать последнюю главу, так что я лучше сдохну, чем буду слушать твои бессвязные звуки.

Опустив руки, сжатые в кулаки по бокам от розовых пижамных штанов, Энид виновато опустила голову вниз, стыдливо смотря в пол под собой. Уэнсдей не совсем понимала, что ей следует делать в этой ситуации. Ругаться? Смеяться? Плакать? Ни одна из возможных эмоций не была ей близка, ровно так же, как и ситуация между ними. Неловкое молчание повисло между девушками, пока Уэнсдей думала, что сказать. В то время пока мысли одной были заняты ответственностью за оборотня, другая паниковала так, как никогда раньше. Стыд, злость и грусть, непонятно из-за чего, смешались в мерзкую кашу, давящую на Энид поршнем, вынуждая чувствовать себя мелкой и незначительной. Губы задрожали, а глаза остекленели от слез, в которых скрывалось все смущение блондинки. Она подняла глаза на устрошающую фигуру своей хозяйки, выпрямившись так, будто к спине привязана деревянная доска. Брови были нахмуренны в обиженной гримасе, вот только из глаз потекли соленые слезы.

— Ты что, плачешь?

Теперь, заметив влажность на лице оборотня, Уэнсдей выглядела ещё более обескураженной. А теперь? Что делать теперь? Этот оборотень смог создать такую ситуацию, в которой Уэнсдей не то что не понимала, а вовсе не знала, что предпринять. Прежде ей не приходилось ругаться на кого-то, кроме брата. Не приходилось жалеть. Не приходилось брать ответственность за кого-то.. А теперь, она должна была. Стоя с каменным лицом, в мыслях громко кричали слова о её обязанностях. О том, что её слова могут иметь такой вес, которому она не сможет дать оценку так сразу и так просто. Она чувствовала себя неуверенно. Нервно сглотнув и поджав губы, Аддамс отвела взгляд в сторону и прокашлялась.

— Давай просто... Эм.. Ты можешь помочь мне прибраться в моем кабинете?

Умно. Аплодирую стоя, Уэнсдей Аддамс. Брюнетка начала отчитывать саму себя в голове сразу после того, как услышала собственный слова. Она не смогла придумать ничего лучше, кроме как просто проигнорировать произошедшее. А что делать? Создавать вид того, что ей не все равно на эту полу-псину, полу-девушку? Её не очень-то заботила её семья, не заботили, так называемые, друзья.. Что говорить об оборотне, с которым она была вынуждена делить квартиру по собственной глупости?

Блондинка дрожала. Её когти впились в собственные ладони, оставляя полумесяцы на нежной коже. Пару долгих секунд она переваривала просьбу, стоя с, медленно стекающими по щекам, слезами вины и отчаяния своей беспомощности. Слишком эмоциональная! Глупая! Глупая Энид! Девушка принялась ругаться на себя, после чего мотнула головой и активно закивала. Разноцветные кончики волос запрыгали в такт движениям головы и наконец-то зазвучал дрожащий, но нежный голос, громкость которого была близка к шепоту.

— Да, конечно. Как скажешь.

Когда Энид скользнула внутрь кабинета своей хозяйки, то слезы быстро прошли, сменившись прищуренными взглядом. Прикрыв нос рукой, блондинка пыталась привыкнуть к волне странного запаха, что ударила ей прямо в ноздри. Аромат очень горького кофе смешался с резким запахом чернил, которыми Уэнсдей заправляла машинку доя письма. Голубые глаза осматривали комнатку, изучая все вокруг себя. Все могло быть уютным, если бы не захламленый вид помещения, в который его привела сама писательница, увлекшись своей книгой. Огромная стопка бумаг лежала на столе, обернутая тонкой резинкой, что была на грани разрыва в попытке удержать все, примерно 300, страниц романа, а рядом покоились тарелки с забытыми остатками еды, кружки с кофе и коричневыми кольцами внутри себя. Уэнсдей, оставив дверь широко открытой вошла внутрь, вслед за Энид, смущённо глядя на весь беспорядок, что устроила своими руками.

— Я забуду о твоей жалкой попытке побега, если ты поможешь мне разобраться с этим. Услуга за услугу.. Обычно я не прошу помощи, но, мне кажется, одна я не справлюсь.

— .. Да, это точно. Эту комнату нужно проветривать минимум неделю! Какой ужас.. Это, конечно, пахнет не так уж и плохо, но меня сейчас вырвет с плесени в тарелках. А этим кофе, наверное, уже ровно неделя!

Услышав звонкий голос девушки, которая эмоционально называла каждую неопрятную, даже отвратительную, деталь оставленную Уэнсдей во время её работы, девушка поморщилась, чувствуя себя той маленькой девочкой, которую отчитывали за очередную попытку убить одноклассника. Тем не менее, Энид больше разговаривала с самой собой, нежели обращалась конкретно к девушке позади себя, виновато перебирающей пряди своих косичек. Шагнув к грязному столу, Энид быстро принялась за уборку посуды, ругаясь себе под нос из-за ужасного состояния поверхности стола. Некоторые участки были липкими, где-то были пятна от кофе, а где-то были крошки еды. Было странно убирать все это, видеть и дышать этим после того, как Энид постоянно наблюдала вечно опрятный вид квартиры, спальни и абсолютно всех других комнат. Неужели кабинет был отдельной зоной? Особенным уголком? Энид узналс что-то новое, с интересом запомнив.

Однако сейчас её больше волновало исполнить просьбу, которую она больше воспринимала за приказ, чем за просьбу о помощи. Быстро сложив тарелку в тарелку и кружку в кружку, блондинка вынесла всю посуду одной высокой стопкой, поддерживая эту пизанскую башню свободной рукой, боясь уронить керамику по дороге до кухни с посудомойкой. Уэнсдей смотрела ей вслед, на лице не вступило и капли эмоций, но она гордилась тем, как умело смогла остановить нежелательный поток слез, который грозился обрушиться всего пару мгновений назад, всего лишь показав состояние своего кабинета после марафона работы.

***

— ..Значит у неё хороший слух. Это приятно знать. Нужно будет учесть это во время следующего раза.

Бормотала Энид, пока отмывала одну из тарелок. Она повторяла эту информацию как мантру, стараясь запомнить и не забыть, шепча под нос каждое слово. Уэнсдей лишь делала вид, что не слышит её безостановочных бормотаний, молчаливо протягивая ей ещё пару кружек, что нашла во время уборки. Струя воды шумно ударялась о белоснежную посуду, брызгая единичными каплями во все стороны. Энид продолжала чувствовать странное чувство вины, оттирая особенно грязную тарелку. Она смотрела на эту посуду с осознанием того, что её хозяйка, от которой она так хочет сбежать, подарила ей все удобства не прося ничего взамен. Странно, непривычно и.. Подозрительно. Желание сбежать стало её инстинктом при попадании во владение очередного богача, но сейчас, кажется, этот инстинкт не имел смысла. Энид переваривала эту мысль, пытаясь объяснить для себя хоть что-то. Найти что-то ясное. То, что могло бы помочь ей прийти к разумному выводу. Но в голову не приходило ничего. Погрузившись в себя, она и не заметила Уэнсдей, стоящую позади неё. Рукава черной кофты были задраны по локоть, обнажая испачканные в чернилах руки. Бледное лицо наконец-то было чистым – никаких пятен кофе или другой грязи. Уэнс неторопливо приблизилась к ней со спины, боясь спугнуть внезапным появлением. Лениво, пытаясь выглядеть непринужденно, брюнетка упёрлась локтями в столешницу и нарушила тишину, пробуждая Энид из её сознания.

— Так... Эм.. Не то чтобы меня это так уж сильно интересовало, но, полагаю, мне следует спросить. Почему ты заплакала? Если это из-за неудавшейся попытки сбежать, то, уверена, в следующий раз у тебя все получится.

— А? Н-нет! Нет, нет-нет-нет, я просто...

Энид замешкалась, подняв на девушку рядом с собой испуганные глаза. Если сама Уэнсдей говорила об этом без капли злости, то все в порядке, верно? На мгновение, Энид замолчала, поджав губы в растерянности. Хорошенько подумав над ответом, она вернулась к посуде, не смея говорить и смотреть в карие глаза одновременно.

— Я не знаю. Понимаешь, это так странно.. Меня не впервые выкупают на аукционе и все такое.. Но со мной впервые обращаются адекватно.

— ..Продолжай.

— Ну, я имею ввиду, что прошлые хозяева обычно делали что угодно, но не баловали, лелеяли и прощали всякое. Ты слишком добра ко мне.

— Это информативно, но не ответ на вопрос.

— Мне кажется.. Мне кажется, что мне стыдно сбегать.

— Стыдно сбегать?

— Да. Ты столько всего делаешь, покупаешь и не просишь ничего взамен, а я ещё и смею пытаться сбежать.

Брови Энид нахмурились во вновь появившейся гримасе стыда. Блондинка наконец-то посмотрела на свою хозяйку, ожидая увидеть хоть что-то отдаленно напоминающее эмоции. Но, она наблюдала лишь очередную безэмоциональность и молчание. Острые глаза смотрели прямо на румяное лицо оборотня, молчаливо разглядывая её черты лица.

— Делай что хочешь. Мне плевать. Ты моя ответственность только тогда, когда находишься в окружении меня. Ты можешь сбежать, но когда ко мне под дверь прийдёт полиция с вопросом "пренадлежит ли 'это' вам?", то я скажу: "нет". Это исключительно твой выбор.

— ..Я просто...

— Ты скучаешь по своему дружку? Как ты там его назвала.. Бруно?

Услышав знакомое имя, Энид тут же замерла, уставившись на тарелку в своих руках.

— Да, его зовут Бруно. Мне бы хотелось хотя бы увидеть его.. Узнать как он там. Его ведь тоже купили в тот вечер. Вдруг ему там плохо?

— Я могу попробовать найти информацию о нем.. Как-нибудь.

— Правда? Ты правда сможешь сделать это для меня?

— Я не обещаю. Могу только попробовать.

Энид тут же бросила мокрую посуду на ближайшем полотенце и радостно запрыгала, хлопая от восторга. С блеском в глазах, блондинка резко двинулась с места и, неожиданно для Уэнсдей, бросилась обнимать её. Руки быстро обвили талию черной кофты, соединяясь за спиной в крепких, нежеланных объятиях. Уэнсдей молчаливо смотрела в стену перед собой, приоткрыв рот в растерянности. Теплые, навязчивые объятия, во время которых оборотень уткнулась лицом в изгиб бледной шеи. Странное ощущение, которое Уэнсдей не чувствовала уже давно. Тем не менее, она не отстранилась. Она лишь мягко похлопала по спине блондинки, пытаясь ответить хоть чем-то, не прибегая к взаимным объятиям.