Ответ: Растения
Hermann Schatz«Какие растения продаются лучше всего?»
В воздухе проскользнул мимолётный вопрос от посетителя, вырвав Германа из распушившейся дрёмы — тот уже отвлёкся на воображение себя самого в невозможных ситуациях, подумав было, что будет как обычно: зашедший покачается из стороны в сторону возле расположенных у самого входа растений, стыдливо их поразглядывает, пробурчит «дсвднья» и ускользнёт, ни купив что-нибудь нужное, ни послушав. Но кажется, мистеру Шацу сегодня чуть больше везло, и покупатель попался действительно терпеливый.
Герман поправил очки на кончике носа, — и они сразу блеснули в полумраке стеллажей, как в мультиках с Эдо, — горделиво дёрнул ушками и состроил лицо лектора, прежде чем приступить к ответу.
— Вы знаете, специализация «Чудо-листика» — растения с уникальными свойствами… волшебные, лечебные, со всех уголков галактики… в общем, хе-хе, есть простое правило: если это умеет делать фотосинтез — это точно продаётся у нас! не правда ли остроумно? Да, ассортимент настолько разнообразен, что трудно выделить что-то самое востребованное… Но… но!
По правде говоря, до последнего времени в «Чудо-листике» всегда было не так уж много продаж, ровно пока Герман не нанял двоих новых сотрудников. Именно поэтому отвечать вообще было чуть-чуть самонадеянно — правда ведь, нельзя понять, что именно продаётся лучше других, когда у тебя покупают по пять растений в месяц. За последний век мистер Шац привык делать хорошую мину при плохой игре, потому что иначе было почти просто не выжить.
В конце концов, Тета, — паренёк с широкой шляпой и таким же мышлением, — как раз не так давно научил его, что из любого минуса магазина нужно придумать плюс.
Да и Герман действительно гордился своим делом, и поэтому он наконец закончил, выдохнув:
Ах, с чего я сейчас начинал говорить?..….. ( っ- ‸ – ς)
— …но тем не менее, во все времена прекрасно продаются декоративные, самые привычные нам, такие похожие на всех планетах… цветы. Самые, простите за дерзость, простые цветы, в которых каждый почувствует что-то знакомое. Как, например…
Он вышел из-за прилавка, подойдя к стеллажу со многими-многими образцами в горшках, и тут же схватил тот, где росли едва не светящиеся под лампами цветы. Великим множеством закручивались и обнимали друг друга, устремляясь к самому верху, яркие лепестки. Похоже на множество лучиков света.
— …мать-и-мачеха с планеты ███. Этот сорт я назвал «Шляпа волшебника», потому что если бутон перевернуть, будет похоже на шляпу… что? да, я назвал его сам. Извините, немного грубовато, но он такой… лохматый, посмотрите на эти лепестки, и кажется фамильярным полевым цветком… будто говорит: «А мне всё ничё» — но он изящный и сложный, и чем дольше смотришь, тем больше видишь. Взгляд не оторвать. Они не очень прихотливы к условиям, но эти цветы… слегка своенравные. Хих-хи. Что добавляет им очарования.
Герман не сказал этого вслух, чтобы не смутить покупателя, но он пару раз замечал: если присмотреться к линиям, которые образовывали собой наслаивающиеся друг на друга узкие лепестки, с определённого ракурса иногда можно прочитать ругательство или какую-то смешную непристойность.
Заметив, что в этот раз лепестки тоже оставили ему подобное послание, он спешно вернул горшок на место и взял другой, в котором стояли пышные перламутрово-бледные розы, как очерченные в чьём-то любовном письме. Если обладать должной фантазией, можно было представить, что их лепестки похожи на покрытую тонкими шрамами бледную кожу. Держа их в руках, будто утешая, Герман самозабвенно продолжил:
— А этот сорт чернильных роз у себя на родной планете считается вредным сорняком. Вы можете себе представить? Посмотрите только на лепестки и представьте, — в какой-то момент от трепета у Германа навернулись слёзы, и он пальцем погладил один из цветов, — из-за этого хочется сберечь их ещё сильнее… знаете, как возникает самый особенный, самый возвышенный и ценный вид красоты в нашей жизни? когда то, с чем надо обращаться аккуратно и бережно, видело только истязание и пренебрежение. Здесь я ращу эти розы в заботе и любви… Надеюсь, однажды я залечу их раны… или вот ещё…
Он шмыгнул носом и поставил розы обратно, хотя расставаться с ними очень не хотелось. Неподалёку стоял ещё один вид цветов, который Герман хотел отметить: по сравнению с предыдущими, он продавался даже лучше. Это была гроздь белейших цветов со смотрящими вниз пузатыми бутонами; они источали сладкий убаюкивающий аромат — и при этом слегка отдавали больничной палатой.
У Германа была с этими цветами своя небольшая история. Первую партию помог получить инвестор, когда Герман только-только начинал торговать растениями; их выкупили сразу же, хотя это не самый беспроигрышный продукт.
— А эти цветы, — объявил он чуть дрогнувшим голосом, — называются ландыш-долгожитель. Долгожитель — потому что цветёт много лет подряд. Он растёт в суровых условиях, но на самом деле в уходе они очень капризные… хах-ха, если не сказать «обидчивые». Они деликатны и пахнут очень вкусно, но за ними нужно следить почти целыми днями… и при этом нельзя забывать, что ландыш-долгожитель…
Воспоминание почему-то всплыло слишком явно именно сейчас, и он опять споткнулся, проглотив в горле большой ком.
— …забывать, что… что ландыш-долгожитель чр-резвычайно ядовит. Например, можно…
Прежде чем говорить об опасных эффектах, Герман замолчал и оглянулся вокруг. Если не считать растений, в «Чудо-листике» было совершенно тихо — работникам он сегодня тоже дал выходной. Да и покупатель, похоже, ушёл, утомлённый его рассказами. Он быстро огляделся, — чуть-чуть закружилась голова, — и осознал, что в магазине кроме него никого не было.
Пустота снова ударила мистера Шаца под дых.
Герман точно знал, что от этого ему захочется плакать. За много лет он привык, что его манера общения с покупателями была «слишком», и что это совершенно нормальная ситуация — не всем интересно, были другие дела, мало ли что могло случиться на огромном торговом корабле…
Наверное, надо разрешить себе хорошенько погрустить, сказал себе Герман Шац и приобнял себя за задрожавшие плечи.
Наверное… ૮◞ ◟𑁬∘˙˚
А потом, прежде чем он успел опомниться, от дальнего конца стеллажа, сквозь зияющую пустоту, раздалось:
— Я возьму «шляпы» и розы. Уж очень они мне понравились…