Отрывок из интервью с Дэвидом Теннантом
https://t.me/queerpsy0:01
SJ: Бывает так, что страх к чему-то тебя мотивирует?
DT: У меня такое ощущение, что страх мотивирует меня ко всему, что бы я ни делал.
SJ: Серьезно?
DT: Такой вечный двигатель, да
0:06
SJ: Когда мы говорим о страхе, какой образ приходит тебе в голову?
DT: Я думаю, это постоянное ожидание разоблачения…Ты постоянно в ожидании. Для меня в этом суть актерской профессии. Внутренний голос как бы говорит тебе: «ты все делаешь на одном уровне, это все чушь». И я не могу на самом деле поверить, что мне это все сойдет с рук. И конечно, в какой-то момент кто-то все-таки хлопнет меня по плечу и скажет что-то вроде: «Ладно, ты поразвлекся, а теперь вали отсюда. Есть люди, которые на самом деле могут это сыграть, в мире есть настоящие актеры. Хватит притворяться, освободи место. Ты всего лишь молокосос из Пайсли, у тебя все равно не получится».
0:38
SJ: Забавно, что внутренний голос все еще говорит тебе это, даже сейчас, несмотря на все твои достижения.
DT: Ну да. Потому что нет такого количества положительных отзывов, которое не дало бы тебе заметить один единственный отрицательный. И этот один отрицательный отзыв обязательно как-то срезонирует с твоими собственными мыслями.
SJ: Да. И ты такой: «Вот ЭТО правда!»
DT: Да. Вот ЭТО правда. А все те люди, которые говорят, что я отлично сыграл – они ничего не понимают. Но я бы не сказал, что это так уж плохо. Конечно, это до некоторой степени мешает, но я бы не сказал, что я это ненавижу. Я действительно думаю, что это заставляет работать. Это довольно полезно.
SJ: Точно.
1:10
DT: Да. Я думаю, наиболее остро это ощущается на сцене, потому что там все происходит в этот самый момент. Ты выходишь на сцену и сразу же оказываешься перед зрителями, и все начинается в эту же секунду.
SJ: Точно
DT: Именно на сцене мне больше всего приходилось бороться с этим демоническим голосом в моей голове, бормочущим: «Ты не можешь это сделать, ты не можешь это сделать…» Ты не просто не можешь это сделать, ты даже… Попросту невозможно запомнить порядок слов, а потом повторить их перед другими людьми. Твой мозг начинает убеждать тебя, что это вообще не в человеческих силах – даже если это уже сотый спектакль и ты уже довольно успешно играл свою роль раньше. И ты начинаешь… Твой мозг начинает… я даже не знаю, что бы мне сказал психотерапевт… но мозг пытается устроить «саботаж». Я говорю о мозге, как будто он со мной не связан…
SJ: Да, точно
1:57
DT: Как будто это какой-то отдельный демон… У меня бывало на сцене, что я произносил свой текст, который прекрасно знал, и одновременно составлял в голове речь, мне хотелось повернуться к зрителям и сказать: «Дамы и господа, мне очень жаль, я больше не могу это играть, я должен уйти со сцены и, наверное, закончить карьеру. Большое спасибо, что вы пришли. Я уверен, что мы сможем вернуть деньги за билеты. А я должен уйти со сцены, чтобы утопиться"
2:23
SJ: Это очень точное описание того, как мозг «саботирует» то, что мы делаем. Я довольно много играл в разных музыкальных группах в течение жизни. И ровно то же самое происходит с песнями, которые ты уже сто раз прекрасно пел
DT: Точно
SJ: И вот ты подходишь ко второй строке и начинаешь думать, кажется, я забыл, что там…
DT: Даже когда ты просто об этом говоришь – у меня мурашки бегут.
SJ: Правда?
2:44
DT: Да. Я не то что бы много пел. Но в последнем спектакле, в котором я играл, была небольшая песня. Всего лишь маленькая песня. Но именно этой песни я больше всего боялся. Я думаю, что во время длинной речи можно немного сбросить напряжение, так как есть возможность говорить в своем темпе, можно воспользоваться этим
SJ: Но когда начинается вторая строка стиха - деваться некуда
DT: Начинается мелодия ла-ла-ла – и ты должен вступить. И если ты не спел – то не спел. Вот поэтому я сомневаюсь, что мог бы быть певцом. Я думаю, я бы облажался.
3:11
SJ: Я приклеивал скотчем к гитаре листок с первыми строками всех песен. Потому что если у меня была первая строка – у меня был ключ ко всему остальному.
DT: И сразу все в порядке
3:20
SJ: А у тебя есть свои трюки, которые ты используешь на сцене, чтобы прийти в себя?
DT: Я думаю, подходит любой способ, который позволяет сбить напряжение. Я играл театрального критика в пьесе «Настоящий инспектор Хаунд». Играя эту роль, ты смотришь пьесу и смотришь, как зрители смотрят пьесу. У меня была театральная программка. Я очень нервничал. И я мелким почерком записал всю свою роль прямо в этой программке. И как только я это сделал – я совершенно успокоился.
SJ: И тебе, наверно, ни разу не пришлось в нее заглянуть?
DT: Не посмотрел ни разу. Но я знал, что текст там.
3:55
SJ: Удивительный феномен. Вот еще что странно. Можно выучить что-то так хорошо, что мозг убирает это так далеко, что ты потом не можешь это выудить обратно.
DT: Ага
SJ: Как то, что ты описывал. Казалось бы, первые две недели должны быть самыми сложными. Но может быть, это не так. Может быть сотый раз – самый сложный.
DT: Я думаю, что так оно и есть. Сотый раз – самый сложный. Первые две недели ты просто волнуешься. Первые две недели испытываешь вполне понятное, обоснованное волнение. Это нормально. Ты понимаешь, что это имеет смысл. А вот позже мозг начинает выкидывать странные, бессмысленные штуки.
4:27
SJ: Можешь вспомнить самый жуткий пример того, что происходило с тобой на сцене?
DT: Это был спектакль «Ромео и Джульетта», который мы в «Королевской Шекспировской труппе» играли для прессы (прим. переводчика: press night – спектакль в начале сезона, на который приглашается пресса и театральные критики). Это было уже второе представление для прессы. То есть все было не так плохо, как можно подумать. И к тому, о чем мы с тобой говорили… Ведь мы уже довольно давно играли эту пьесу в Страдфорде, целый сезон. Потом мы переехали в Лондон, и у нас был второй спектакль-открытие для прессы. Но да, я уже сотню раз играл этот спектакль, я его знал. И вот тогда началось…
SJ: Что случилось?
4:56
DT: Я начал думать: «я не могу вспомнить нужную строку». Это было довольно давно. Я играл Ромео. Это было несколько лет назад.
SJ: Смеется
5:05
DT: Я приближался к этой строке, и мой мозг начал выдавать что-то вроде: «Ты не знаешь, как заканчивается эта реплика, ты не знаешь, как заканчивается эта реплика». В итоге я просто придумал кусочек.
SJ: Правда?
DT: И я такой думаю: «Я сочиняю…»
SJ: Ромео
DT: Шекспира. В «Королевской Шекспировской труппе». Для аудитории, состоящей из критиков, которые видели эту пьесу полторы сотни раз на протяжении своей карьеры.
SJ: И они такие достают свои…
5:25
DT: Но ты знаешь, что? Никто не заметил
SJ: Да ты гонишь!
DT: Никто не заметил. Я передал смысл. Это не был особенно сложный шекспировский язык. Я немного сократил реплику… Я помнил смысл, просто не мог вспомнить точную фразу и…
SJ: И ты сымпровизировал Шекспира.
5:43
DT: Да. Небольшой фрагмент. Да. И никто не отличил. Если уж есть за что благодарить возраст и опыт, то за то, что ты можешь сам себе сказать, что да, это все очень страшно, но все будет хорошо, и возможно, никто даже и не заметит. И с тобой все будет в порядке.
Перевод Ольга Кирсанина-Сухарева https://vk.com/id500281501?w=wall-172316890_24512.