Отражение

С каждым днём я всё больше ненавижу своё отражение. Синяки под глазами. Усталый взгляд. От такого зрелища к горлу подступала тошнота. Утром и вечером я смотрел в зеркало и видел биомассу, лишь отдалённо похожую на то, что можно назвать человеком. Я прикасался кончиками пальцев к своей коже, и холод обжигал плоть.

Собственный взгляд сверлил меня насквозь. Тёмные круги затуманивали зрение. Когда-то белая футболка стала чернее ночного неба. Я уставал от самого себя. Кто-то скажет: «Не накручивай себя, приятель». Никто из них не был в моей шкуре. Я провёл рукой по волосам. Жирно. Колко.

Вдруг я заметил, что отражение стоит неподвижно, хотя моя рука всё ещё лежит на волосах. «Мерещится», — подумал я. От недосыпа может померещиться всё что угодно. Тяжёлый воздух заполз в лёгкие после вздоха. Уходя из ванной, я почувствовал на себе чей-то взгляд.

Следующее утро началось точно так же. Я не спал почти всю ночь — часа три, не больше. В комнате было темно, как в склепе. Я почти никогда не открывал шторы. Рядом с кроватью валялись бутылки. Воздух кислил. Я всё в той же почерневшей футболке. Тяжесть с глаз не ушла, а усилилась. Желудок кричал. Я снова отправился в ванную. Гнилой запах пробрался в лёгкие. Передо мной зеркало. Отражение. Опять.

Я провёл рукой по щеке. Онемевшие пальцы зацепились за кожу. Отражение не двигалось, но смотрело так же пристально, как и вчера. Я открыл кран, набрал в ладони воды и окунул лицо. Холод расползся по коже.

— Взгляни на себя, — прозвучало ниоткуда.

Я начал оглядываться. Ванная была пуста.

— Подними голову.

Я поднял. В зеркале не было усталости. Напротив — ясные глаза, прямая спина, белая футболка.

— Что ты такое?

— Не знаешь?

Я замотал головой, пытаясь выбросить голос. Он звучал как мой собственный, только чище.

В следующую секунду внутри разразился звонкий смех — так я смеялся только в детстве. Я схватился за волосы.

— Ты разрушаешь себя. Если бы я не знал тебя так долго, решил бы, что ты уже мёртв.

— Что ты такое?! — крикнул я. Звук ударился о кафель.

Отражение шагнуло ближе. Оно стояло открыто, уперев руки в бока.

— Когда ты в последний раз представлялся своим именем?

Я молчал.

— Дэвид, Чарльз, Генри. Каждый раз новое имя. Надеешься на изменения?

Холод прополз по моей спине.

— Ты работаешь из дома, лишь бы не видеть людей, ДэвидЧарльзГенри.

Каждая фраза — пощёчина. Я застыл.

— Подойди ближе.

Я шагнул. В ту же секунду удар пришёлся мне в переносицу. Резкая боль разлилась по лицу. Кровь потекла по губам, металлический вкус проник в рот. Я коснулся крови, посмотрел на палец — красный. Настоящий. Давно я не чувствовал ничего настоящего. Я посмотрел на отражение: костяшка его правой руки покраснела.

— Угробить меня решил?

— Не я, а ты сам. Я лишь помогаю, — оно улыбнулось.

Я смочил полотенце холодной водой и приложил к переносице.

— Посмотри на меня. Именно таким ты хочешь быть. Успешным. Свободным. Ты устал. Дай мне порулить. Один день.

Я смотрел на него — белая футболка, ясные глаза. Я хотел быть им. Или хотя бы исчезнуть.

— Хорошо. Один день.

— Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Иди спать.

Ноги сами повели меня в спальню. Я лёг и покорно закрыл глаза.

На следующее утро проснулся другой человек. Он встал с кровати, чувствуя бодрость во всём теле. Раскрыл шторы и впустил солнечный свет — впервые за долгие месяцы. Собрал пустые бутылки в охапку и безжалостно выбросил их в ведро. Следом полетела чёрная футболка. В шкафу он отыскал белую, спрятанную среди тёмной одежды.

— Как же неудобно в твоём теле, — сказал он, стоя у зеркала.

В отражении был я: уставший, в чёрной футболке, с разбитым носом. Отражение молчало.

Он вышел из ванной. Кислый запах начал выветриваться. Взял телефон с пыльной тумбочки. Ни звонков, ни сообщений.

— Как же ты жил всё это время? Ах, не отвечай, я и так всё знаю.

Он знал, что я слышу его. Внутри.

В телефонной книжке было мало контактов. Большинство номеров, скорее всего, сменились, но один привлёк его внимание. «Нора».

Он набрал. После череды гудков трубку подняли.

— Дэвид, это ты? — нежный голос прозвучал из трубки.

— Да, но Дэвид — ненастоящее имя.

— Вот как… — разочарованный вздох. — Как же тебя зовут?

— Оливер. Оливер Рид.

— Приятно познакомиться, Оливер. Ты что-то хотел?

— Давай встретимся.

Оливер. Имя, которое я придумал в детстве. Имя, которое никому не называл.

Пролетали дни, недели, месяцы. Я наблюдал за Оливером из зеркала — так же, как он наблюдал за мной. Видел, как он целует Нору. Как проводит с ней вечера. Как она смеётся над его шутками и касается его плеча. Чёртов ублюдок. Я хотел Нору, но хотел сделать всё сам. Я пересекался с ним взглядом, кричал — он не слышал. Или слышал и улыбался. Улыбался так, что у меня стискивались зубы.

В очередной раз, увидев его перед зеркалом, я замахнулся и ударил со всей силы. Удар пришёлся во что-то холодное и режущее. Из костяшек потекла кровь — горячая, липкая. Боль пронеслась по руке.

Я открыл глаза.

Ванная. Передо мной разбитое зеркало. В осколках — белая футболка с каплями крови, синяки под глазами, разбитый нос. И ещё одна фигура. В белом халате. Смотрит на меня спокойно, привычно.

В ту же секунду меня хватают сзади, заламывают руки. Я вырываюсь, выкрикиваю что-то неразборчивое и слышу:

— Оливер Рид, пройдёмте в палату.