Отложенное чудо

Канун Рождества сильно влиял на атмосферу в городе. Лондон был погружен в пелену белоснежного снега: улицы укрыты свежим покровом, искрящимся под фонарями, словно рассыпанное серебро. На площадях стояли ёлки, щедро украшенные гирляндами и игрушками; их ветви тяжело склоняются под инеем. В витринах домов мерцали теплые огоньки, отражаясь в замерзших окнах, а над крышами поднимался легкий дым, смешиваясь с морозным воздухом. Повсюду ощущалась спокойная праздничная суета. 

Волшебную идиллию вмиг разрушил плач маленького ребенка.

Шерлок ревел из-за отказа старшего брата в удовлетворении одной просьбе. Он, видите ли, запретил Шерлоку забрать с собой недалеко валявшуюся крысу.

Любознательный авантюрист хотел проверить состав желудочного сока, а, может, и крови. Он бы смог проверить многое из прочитанного в книге о грызунах! Если бы не Майкрофт.

В желудочном соке крысы есть соляная кислота, которая помогает расщеплять пищу, а в крови — кислород переносящий гемоглобин, точно так же, как у людей, только в крошечном масштабе.

Он представлял, как берет маленькие пробирки, как смешивает химические растворы и записывает свои наблюдения. Он мечтал построить мини-лабораторию на подоконнике, где под микроскопом будут мелькать клеточки и капельки крови и он станет настоящим исследователем, который понимает жизнь так, как никто другой! 

Этим мечтам не суждено было сбыться.

— Шерли, я ведь повторял, что нельзя. Это небезопасно, — сказал Майкрофт, доставая из кармана платок. 

— Но я фафю! Хафю хофу! — торопливо бормотал Шерлок, задыхаясь и вытирая слезы. 

Майкрофт присел на корточки и начал вытирать эти слюни-сопли платком. Минуты молчания — скорее всхлипы Шерлока — вскоре закончились. Шаловливый исследователь дулся и всем видом показывал Майкрофту свое недовольство. 

— Ты меня не понимаешь, — обиженно сказал он, опуская голову.

— Почему же? Я просто забочусь и переживаю за тебя, — спокойно ответил Майкрофт, складывая платок. 

— Нет! Не понимаешь! — крикнул Шерлок. 

— Ладно-ладно, — сказал Майкрофт тихо. — Быть по твоему. 

Они постояли молча. Шерлок сопел, упрямо глядя в сторону, а Майкрофт терпеливо ждал, не нарушая тишины.

— Успокоился? Пойдем, иначе опоздаем на поезд, — добавил Майкрофт позже, и Шерлок нехотя поднял голову.

Как же он мечтал, чтобы в его мире появился тот, кто понял бы его. Кто, не раздумывая, согласится на его рискованную затею. Кто интуитивно осознает опасность, но все равно решится — ведь если быть осторожным, все пройдет гладко, так? 

Может, старший брат и понимал его (ведь раньше был не против любого приключения), но взросление не щадит никого. 

Меняется Майкрофт — меняются и его принципы. Всё, что казалось ему допустимым раньше, теперь подвергается сомнению. А вот Шерлок был уверен, что у Майкрофта — это просто его “трусливо-никчемный подростковый период”.

Они уже зашли в купе и присели, когда вдруг Шерлок заметил золотую макушку в окне. Она явно выделялась среди зимнего Лондона, где гирлянды на зданиях тускло мерцали. Лондонцы спешили по тротуарам, не обращая внимания на мороз и снежные сугробы.

Только мальчик-солнышко — как успел его именовать Шерлок — сидел, гладил кошку, как будто не замечая окружающего.
Шерлок смотрел на него, не понимая, что такого привлекательного в этом мальчишке, что он не мог отвести взгляда. Мальчик, кажется, почувствовал на себе взгляд и поднял голову. Взору открылись очаровательные алые глаза, проникающие в душу. Жаль, что Шерлок этого не увидел. Он всё-таки отвернулся.