Открыв Глаза Я Увидела Член

🛑 👉🏻👉🏻👉🏻 ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻

Открыв глаза, я увидела, что все еще сижу в кресле, окутанном стальной рассветной полумглой, и почувствовала пробирающий до костей холод. Собираясь с мыслями, я осмотрелась и заметила, что лампа, которую я оставляла зажженной, не горит, так же, как и маленький электрообогреватель, включенный в розетку прямо у моих ног. А потом, проснувшись окончательно, я поняла, что случилось. Быстрый осмотр черной коробочки, укрепленной над дверью, подтвердил, что счетчик не крутится. Стрелочки мирно покоились на красной отметке. Я потратила все монетки и теперь осталась без электричества.
Хуже того, я уснула, не подбросив в печь угля, и огонь на кухне тоже погас. Я потрогала дверцу рукой – та даже не была теплой.
Я с чувством выругалась (матери в комнате не было, и услышать меня было некому) и, встав на колени, принялась выгребать давно остывшие уголья и пепел, надеясь, что в ведре еще остался достаточный запас, чтобы развести новый огонь.
Когда, как мы и договаривались, за мной зашел Грэм, я все еще возилась с углем. Должно быть, вид у меня был довольно живописный, когда я открыла дверь: лицо в саже, одежда после ночи, проведенной в кресле, безнадежно измята. Однако он тактично промолчал, и лишь морщинки у глаз, чуть углубившиеся после моих объяснений, указали на то, что он находит в этой ситуации что‑то забавное.
– И ко всему прочему эта чертова печка все никак не разжигается, – сокрушенно закончила я. – Из‑за того, что она подсоединена к колонке, я даже воды не могу нагреть, чтобы помыться, и…
– Вы хорошо выглядите, – успокаивающим тоном произнес он. – Может, наденете что‑нибудь потеплее на рубашку? А я пока займусь печкой, хорошо?
Я посмотрела на него с благодарностью.
Переодеваться я не стала, просто натянула на рубашку свитер. Потом оттерла лицо и, невзирая на холод, мокрой расческой привела в порядок волосы. Когда я с этим покончила, мое отражение в зеркале стало чуточку более узнаваемым. Вид у меня был не совсем тот, в котором я хотела предстать перед ним, но по крайней мере что‑то терпимое соорудить удалось.
Вернувшись на кухню, я застала Грэма кипятящим воду на маленькой электроплите. Воздух уже немного прогрелся (он успел разжечь огонь в «Аге»), а лампа в гостиной у кресла снова горела. Я подошла к ней и вынула вилку из розетки.
– Не за что. Вы, надо полагать, еще не завтракали? Вам нужно поесть перед выходом. Путь нам предстоит неблизкий. Вы что пьете, чай или кофе?
Он шарил по шкафчикам с уверенностью человека, который знает, где что лежит, и мне вдруг стало интересно, жил ли он когда‑нибудь здесь один, как Стюарт. То, что здесь жил Стюарт, меня не трогало, чего нельзя было сказать о мысли о том, что в маленькой темной спальне, в моей кровати мог когда‑то спать Грэм. Прогнав из головы залетные фантазии, я спросила совсем о другом:
– Как вы запустили счетчик? – В наши дни все‑таки редко встретишь человека с карманами, набитыми пятидесятипенсовыми монетами.
– Есть одна хитрость, – сказал он, улыбаясь. – Меня Стю научил, и я дал торжественную клятву, что никому ее не открою. Тем более этого не следует рассказывать отцовским постояльцам. – Он снял с плиты чайник и снова поинтересовался: – Вам чай или кофе?
Он взял сковороду, поджарил яйца и тосты и, украсив все это кусочком сыра, подал мне.
– Это вам придаст весу. Чтобы вас ветром не унесло с дороги.
Взяв сковородку, я посмотрела в окно.
Сделав и себе кофе, остатком горячей воды он помыл сковородку. Я же наблюдала за ним, спрашивая себя, когда мужчина последний раз готовил для меня еду и мыл за мной посуду.
– Рана несерьезная, но, если бы он пошел со мной до Буллерс, стало бы хуже. Я его на день с отцом оставил. О нем не волнуйтесь. Отец всегда кормит его сосисками до отвала. – Он прополоскал сковороду и поставил ее на сушилку.
Услышав название Буллерс, я замерла с тостом в зубах. «О черт!» – подумала я. Я ведь еще не записала свой сон. Ночью мне приснился длинный изумительный сон, полный интересных событий, а я взяла и потеряла его просто потому, что не удосужилась записать. Все, теперь он пропал. Может быть, если сконцентрироваться, отдельные фрагменты еще удастся вспомнить, но я по опыту знала, что диалоги напрочь стираются из памяти, если их не записывать сразу же.
Я вздохнула и сказала себе, что не стоит из‑за этого расстраиваться, что такое иногда случается и поделать с этим ничего нельзя. Просто, когда я проснулась от холода, меня отвлекло другое, более важное дело – как не замерзнуть насмерть в собственной гостиной.
Сейчас в комнате стало намного теплее, но был ли тому причиной огонь в печи или тот факт, что в нескольких футах от меня стоял Грэм Кит, я не знала. Он подошел к столу, чтобы посмотреть на разложенные планы Слэйнса.
– Это мне доктор Уэйр дал на время.
– Дуглас Уэйр? Как вы с ним познакомились?
– Ах да. – По его лицу скользнула улыбка, полная сыновней снисходительности. – У отца есть связи. Дай ему время, и он вас с половиной деревни сведет. И что вы думаете о докторе Уэйре?
– Он понравился мне. И его жена тоже. Они угостили меня виски. – Тут я поняла, что это прозвучало так, будто эти два факта связаны, поэтому запнулась. – Доктор очень много рассказал мне об истории замка и о графах Эрроллах.
– Да, мало найдется такого, чего он не знает о замке.
– То же самое он сказал о вас, – вставила я. – И еще о якобитах.
– Да? – Его брови заинтересованно приподнялись. – А что еще он обо мне рассказал?
– Только то, что считает вас тоже якобитом.
Он не улыбнулся, но в уголках глаз появились складочки.
– Да, в этом есть доля правды. Если бы я родился в другое время, – сказал он, – я бы наверняка стал одним из них. – Он провел пальцами по краю плана Слэйнса и спросил: – А с кем еще отец хочет вас познакомить?
Я рассказала, кого могла вспомнить, и закончила экскурсией с водопроводчиком.
– Если хотите, я могу вас как‑нибудь повозить по окрестностям.
– Да, – ответил он. – Естественно. Я по воскресеньям постоянно вожу старушек в церковь. Так что вам нечего бояться.
Я подумала, что отправилась бы с ним куда угодно. Не знаю, что стало бы с моей мамой, узнай она, что я собираюсь ходить по прибрежным тропинкам с почти незнакомым мужчиной. Но я инстинктивно чувствовала, что Грэм сказал правду – рядом с ним мне нечего бояться.
Для меня это было непривычное чувство, и ощущать подобное казалось как‑то странно, но мне это понравилось. Мне нравилось, как он шел рядом со мной, близко, но не слишком, и то, как он позволял мне уходить чуть вперед по тропинке, чтобы я могла задавать шаг.
Мы спустились по Уорд‑хиллу и оказались в том самом овраге с ручьем под переплетенными деревьями, через который я уже проходила с Джейн два дня назад, когда мы двигались из деревни в Слэйнс. Сегодня было суше, и ботинки мои скользили не так сильно, когда мы перешли маленький мост и стали подниматься вверх, пока снова не оказались на уровне вершин утесов.
Впереди виднелись развалины Слэйнса с квадратной башней, одиноко возвышавшейся на углу над морем. Глядя на окна, я попыталась решить, какое из них должно принадлежать Софии. Мне хотелось зайти на пару минут в замок, но этим утром другая пара гуляла вокруг его стен – шумные смеющиеся туристы, и атмосфера была не та. Грэм, похоже, тоже это почувствовал, потому что даже не замедлил шаг, повернулся спиной к Слэйнсу и продолжил путь по берегу.
Ступив на новый для меня участок дороги, я почувствовала некоторое беспокойство. Нет, сам процесс ходьбы меня не волновал – для человека, привычного к ходьбе по бездорожью, тут не было ничего сложного, – дело было в странном ощущении, будто все вокруг, вся окружающая природа мне знакома. В жизни у меня случались дежавю. Такое происходит почти со всеми людьми. Время от времени мне казалось, что уже когда‑то такое со мной происходило или точно такой же разговор уже когда‑то велся. Но те ощущения были мгновенными. Никогда еще у меня не было такого продолжительного, непрерывного впечатления, скорее даже уверенности, что я уже ходила по этой дороге/ Что вон там, если посмотреть направо, окажется…
– Дан Бай, – сказал Грэм, остановившись у меня за спиной на тропинке. – Это означает…
– …желтый камень, – медленно закончила я.
– Да. А желтый он из‑за помета морских птиц, которые гнездятся на нем. Весной их там столько, что за ними самого камня не видно, а шум стоит такой, что оглохнуть можно.
Сейчас, зимой, камень был почти пуст, лишь несколько чаек стояли на нем с угрюмым видом, не обращая на нас внимания. Но я слышала у себя в голове крики морских птиц. Я видела их. Я помнила их…
Нахмурившись, я отвернулась и продолжила путь, все еще охваченная сильнейшим чувством, будто точно знаю, куда иду. С таким же ощущением я могла бы идти по улицам родного города, в котором выросла.
И без подсказок Грэма я знала, что мы уже приближаемся к Буллерс оф Бьюкен. Поначалу ничего примечательного вокруг не было видно, если не считать группки коттеджей, прилепившихся к самому краю другого оврага, и дороги перед ними, которая, извиваясь, поднималась на нечто, похожее на обычный бугор. Вот только еще даже до того, как мы ступили на эту дорогу, я уже знала, что нас ждет наверху. Ни разу не побывав здесь, я знала, что увижу круглый провал, напоминающий огромный колодец, прорезанный в крае скалы, где море разъедало стены гигантской пещеры, пока потолок ее не обрушился, оставив трещину у входа, через которую волны пробивались с такой силой, что, когда я подошла к краю и посмотрела вниз, мне показалось, будто вода подо мной кипит.
Грэм стоял рядом со мной, засунув руки в карманы. Он тоже казался частью воспоминаний, и я подумала, что, наверное, нечто подобное ощущают люди, когда сходят с ума.
Он говорил. Мое сознание с трудом улавливало его рассказ об истории Буллерс, о том, что название это скорее всего происходит от французского слова bouilloire [6]или даже от обычного английского boiler [7], и о том, как в старину небольшие суда заплывали сюда, спасаясь от каперов или от шотландского патруля, если везли контрабанду.
Какая‑то часть моего разума спокойно слушала, но в другой мысли бурлили так же яростно, как вода подо мною. Не думаю, что Грэм это заметил, но, заведя рассказ о том, как они с братом однажды объехали на велосипедах вокруг всего провала, прямо по гребню, когда были моложе и смелее, и как он чуть не потерял равновесие на узком приподнятом участке земли недалеко от того места, где мы сейчас стоим, он вдруг замолчал и внимательно посмотрел на меня.
Он не двинулся и не вытащил руки из карманов, лишь посмотрел на меня, улыбнулся своей пиратской улыбкой и сказал просто:
– Не волнуйтесь. Я не позволю вам упасть.
Но я знала, что уже поздно. Я уже упала. Провалилась в какую‑то неведомую пропасть. Однако я не могла рассказать ему о том, что чувствовала по дороге сюда и что продолжала чувствовать. Это было какое‑то безумие. Он бы убежал от меня без оглядки.
Ощущение дежавю не покидало меня всю долгую дорогу домой, оно даже усилилось, когда я увидела фронтоны Слэйнса, и потому я была рада, когда мы миновали место, откуда его было видно, и спустились в заросший деревьями овраг. На мостике через ручей мне показалось, что Грэм на секунду задержался, и у меня появилась надежда, что он сейчас предложит свернуть направо и зайти в паб пообедать, но он просто поднялся вместе со мной на Уорд‑хилл. Там мы прошли по торчащим из земли пучкам травы и остановились у коттеджа.
Он молчал, разговор начать было не с чего, поэтому я, чтобы заполнить паузу, пробормотала что‑то насчет того, что прекрасно провела время.
– Рад за вас, – сказал он. – Я тоже получил удовольствие.
– Не хотите зайти? Выпьем кофе, посидим?
Стюарт, в чем я не сомневалась, ухватился бы за это «посидим», но Грэм воспринял мое предложение буквально.
– Не могу сегодня. Мне нужно возвращаться в Абердин. Меня ждет целая стопка контрольных, которые нужно проверить.
– Но на следующей неделе, на выходных, если хотите, я все же свожу вас на экскурсию.
– Да, конечно, – ответила я как‑то чересчур поспешно.
– Вам когда удобнее, в субботу или в воскресенье?
– Тогда договоримся на субботу. Мы опять заедем за вами в десять, если это для вас не слишком рано.
– Ангус и я. Он любит кататься на машине. Если я его не возьму с собой, он мне этого не простит.
Я улыбнулась и сказала, что это время меня вполне устраивает. Вежливо поблагодарив его еще раз и попрощавшись, я вошла в дом. Однако, едва я закрыла за собой дверь, мою степенность как рукой сняло, рот у меня растянулся до ушей, как у школьницы, вернувшейся со свидания. Шмыгнув на кухню и остановившись немного в отдалении от окна, чтобы он не дай бог меня случайно не заметил, я принялась наблюдать. Он поднял с тропинки камешек и ловко метнул его в море. Потом пнул носком ботинка пучок травы и с довольным видом стал спускаться вниз в сторону дороги.
Садясь за письменный стол, я не питала особых надежд.
Все важное вылетело из памяти, я знала это. Приснившийся ночью сон давно выветрился из сознания. Пытаться вспоминать было бесполезно.
Но когда я включила компьютер и мои пальцы коснулись клавиатуры, моему удивлению не было предела. Оказалось, что я вовсе ничего не забыла. Все было в голове, каждая мелочь, каждая подробность, только они до поры до времени спали где‑то в подсознании. Набирая текст, я вспоминала каждую приснившуюся мне сцену. За все годы сочинительства со мной никогда не происходило ничего подобного. Это было как… Наверное, так себя чувствует медиум, когда настраивается на волну мертвых.
История вытекала из подсознания чистым бойким ручейком. Я видела злобное лицо Билли Уика, садовника, и улыбку сестры Кирсти, видела ее детей, играющих вокруг умиротворенного мастифа. Я чувствовала грусть Софии, когда она рассказывала о родителях, и волнительный трепет, пробежавший по ее телу, когда она увидела стоявший на якоре корабль, и безумное смятение, охватившее ее, когда она бежала с Кирсти к замку и услышала предупреждение Рори о том, что их уже ищут.
И сегодня я не только записала сон, но и добавила кое‑что от себя.
София даже не успела переодеться, когда графиня позвала ее к себе. Едва она вошла в свою комнату и увидела себя в зеркале – редкостный беспорядок на голове, лицо все еще горит огнем после безумного бега по утесу, – почти в тот же миг явилась Кирсти, такая же запыхавшаяся, с известием о том, что графиня просит ее присоединиться к ней в гостиной.
– Да у тебя хороший вид, волосы только поправить надо. – Уверенной рукой горничная Софии пригладила растрепанные ветром локоны и заколола их должным образом на голове. – А теперь ступай. Она уже ждет.
– Она этого не заметит, – заверила ее Кирсти. – Ступай же.
София вышла из комнаты и спустилась в гостиную. На лице графини было написано спокойствие, но она стояла у окна так, словно чего‑то ждала и не хотела сидеть, когда это придет. Она протянула к Софии руки и улыбнулась.
– Подойди, постой рядом со мной, дитя мое. Сегодня мы ждем гостей, которые, возможно, задержатся у нас на месяц или даже больше. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, когда я буду их приветствовать.
София была удивлена и тронута одновременно.
– Ты член этой семьи, – просто пояснила графиня, – и тебе подобает стоять там, где стояли бы мои дочери, если бы не вышли замуж и не уехали. – Графиня замолчала, словно взвешивая свои следующие слова. – София, в ближайшие месяцы в этих стенах ты увидишь и услышишь многое. Я молюсь, чтобы ты все поняла и нашла способ сохранить это в тайне.
В коридоре послышались тяжелые шаги и голоса, потом отворилась дверь, вошла Кирсти и объявила:
– Миледи, полковник Хук и мистер Мори.
Последовавший за этим краткий миг навсегда остался в памяти Софии.
В гостиную ступили двое мужчин, но заметила она лишь одного. На человека, который вошел первым, держа в руке шляпу, и направился к графине, София обратила внимания не больше, чем на тень. Взгляд ее был устремлен на того, который вошел вторым и замер в двух шагах от двери, как солдат по стойке смирно.
Он был красив. Не слишком высок, но с широкими плечами и мускулистыми ногами человека, который привык своим трудом зарабатывать на хлеб, а не жить праздной, сытой жизнью. Голову его украшал парик, как того требовала тогдашняя мода от всех джентльменов. Но, если большинство мужчин носили парики длинные, до плеч, его головное украшение было коротким впереди и по бокам, сзади же виднелась аккуратная косичка, перевязанная лентой. Одет он был в кожаный военный камзол желтого цвета, без воротника и рукавов, с разрезами для верховой езды и длинным рядом пуговиц‑шариков. Сзади под плечами к камзолу был пристегнут черный плащ, который наполовину скрывал саблю, висевшую на широкой портупее, перекинутой через правое плечо. Руки его прятались под рукавами рубахи, на шее был повязан платок, а облегающие бриджи доходили до колен. Дальше шли плотные высокие кавалерийские сапоги, а не чулки и туфли с пряжками, как было принято.
Софии он показался гордой, непреклонной личностью, хотя серые глаза на привлекательном бесстрастном лице не были лишены доброты. Они обратились на нее, и она не смогла отвести взгляд.
Правильнее сказать, едва не задохнулась. И потому была рада, когда графиня наконец произнесла ее имя, представляя ее первому мужчине, который теперь стоял совсем близко к ней.
– Полковник Хук, позвольте представить: София Патерсон, племянница моего покойного двоюродного брата. Она приехала жить в Слэйнс и озарила мои дни.
Полковник Хук превосходил своего спутника ростом, и наряд его отличался большим изяществом: рукава и края его камзола были оторочены дорогими кружевами. Его высокий парик был более привычен Софии, и держался полковник как джентльмен.
– К вашим услугам, – сказал он, склоняясь над ее рукой. София про себя отметила его приятный ирландский выговор. Полковник обратился к графине: – Я же хочу представить вам своего дорожного компаньона, мистера Мори. Он брат лэрда Аберкарни.
– Мы знакомы. – Графиня улыбнулась и обратилась к молчавшему мистеру Мори: – Это было чуть меньше четырех лет назад, в Эдинбурге. Вы путешествовали с вашим дядей и, если мне не изменяет память, доставили мне кое‑какие письма моего мужа.
Он кивнул и прошел по комнате, чтобы чинно приветствовать графиню. София ждала, скромно опустив глаза, а потом его гулкий шотландский голос произнес:
– Госпожа Патерсон, к вашим услугам. – Он взял ее руку своими крепкими пальцами, и от этого короткого быстрого прикосновения по ее телу пробежала какая‑то теплая, волнующая волна. Она пробормотала в ответ что‑то невразумительное.
– Насколько я понимаю, ваш сын сейчас не с вами в Слэйнсе?
– Нет. Но мы ожидаем его возвращения со дня на день, и у меня есть несколько его писем, которые он просил передать вам. – Тон ее сделался серьезным. – Вам известно, что парламент утвердил унию?
Для Хука эта новость, похоже, не была неожиданной.
– Это вызвало крайнее недовольство у простых людей, и теперь пэры, другие лорды и члены парламента – все вернулись в свои родовые имения. Только мой сын, граф Маришал и его сиятельство герцог Гамильтон все еще остаются в Эдинбурге. Последние двое, как мне сказали, серьезно больны и не в состоянии путешествовать.
– Печально эт
Почему Мы Хочем Секса
Бесплатно Влагалище Девушки
Русские Секс Порно Смотреть Бесплатно
Порно Видео Парня Ебет Негр
Порно Анал Страпон
Открыв глаза, я увидела..., Открыв глаза — фанфик по ...
Глава 8. Открыв глаза, я увидела, что все еще сижу в ...
41 ГЛАВА... Открыв глаза,я увидела.. | Фанфик*Пелагея и ...
Седьмая глава Открыв глаза, я увидела.. | Моя фантазия ...
Открыв Глаза Я Увидела Член