Отказаться от квартиры
«АЗЯВИН ПРЕДЛАГАЛ, СОБОЛЕВА ОТКАЗЫВАЛАСЬ»: КАК ОТКАЗ ОТ ОБМЕНА КВАРТИР ПРЕВРАТИЛИ В УГОЛОВНОЕ ДЕЛО О ВЫМОГАТЕЛЬСТВЕ
Специальное расследование редакции. Мы продолжаем анализировать материалы уголовного дела против Аллы Соболевой. Изучив протоколы судебных заседаний, обвинительное заключение и показания, данные в процессе, мы пришли к выводу: то, что происходит в Центральном районном суде г. Сочи, — это цирк с заранее предрешённым финалом. Оказывается, «вымогательство», вменяемое Соболевой, — это её отказ от фиктивных схем с недвижимостью, которые ей настойчиво предлагал лично Нунаев Ш.А. через своего представителя Азявина П.Н.
Заявление, которого не было
Первое, с чего начинается любое уголовное дело, — это заявление о преступлении, подписанное лично потерпевшим, которому разъяснена ответственность за заведомо ложный донос по ст. 306 УК РФ. В деле Соболевой это правило грубо нарушено. Заявление подано не самим Нунаевым Ш.А., а его представителем по доверенности — Азявиным П.Н. Именно Азявин, а не Нунаев, поставил свою подпись в графе о предупреждении за ложный донос. Это прямое нарушение ст. 141 УПК РФ: право на обращение в правоохранительные органы является личным и не может быть делегировано по доверенности. Более того, в тексте доверенности, выданной Нунаевым на имя Азявина, отсутствует отдельная строка, прямо предусматривающая полномочия по подаче заявлений о преступлении. Перечисленные в ней полномочия ограничиваются представительством в гражданско-правовых и административных отношениях. Следовательно, с 29 марта 2023 года повод для возбуждения уголовного дела был ничтожным, а постановление о его возбуждении — незаконным.
«Свидетель», который сам должен сидеть на скамье подсудимых
Азявин П.Н. выполняет в деле уникальную и незаконную роль. Он одновременно и заявитель, и представитель потерпевшего, и ключевой свидетель обвинения. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 29.11.2010 № 20-П прямо указал на недопустимость совмещения одним лицом различных процессуальных функций. Более того, Азявин напрямую зависит от потерпевшего как начальник службы безопасности ООО «Альпика», фактическим руководителем которой является Нунаев Ш.А., что установлено постановлением Арбитражного суда апелляционной инстанции от 01.09.2023 по делу № А32-42094/2016. Показания лица, находящегося в служебной и материальной зависимости от потерпевшего, не могут быть признаны объективными.
И главное: Азявин П.Н. — бывший сотрудник полиции, осуждённый за покушение на мошенничество, сопряжённое с вымогательством у предпринимателей под видом «крышевания». Человек, который сам сидел за попытку получить деньги угрозами, теперь выступает главным свидетелем по делу о вымогательстве. Более того, на заседаниях он не выполняет пассивную роль свидетеля. После своего допроса он не удаляется из зала, а сидит на каждом заседании и лично, в прямом контакте с адвокатом Нунаева Первеевой, обсуждает, как усилить ход обвинения. Первеева по просьбе самого Нунаева приобщала к делу грамоты Азявина, подчёркивая «заслуги» доверенного лица. Фактически Азявин действует не как нейтральный свидетель, а как второй адвокат и общественный защитник Нунаева, лично заинтересованный в обвинительном приговоре. Это полностью исключает его объективность.
Провокация длиною в четыре месяца
Из аудиозаписей и детализации телефонных соединений неопровержимо следует: первый звонок Соболевой поступил от Азявина 03.03.2023. Именно Нунаев Ш.А. инициировал все переговоры и дал поручение Азявину связаться с ней. 29 марта 2023 года Азявин, расписавшись за Нунаева, подаёт заявление о вымогательстве. Однако, несмотря на подачу заявления, в мае–июле 2023 года он по поручению Нунаева продолжал активные звонки, настаивал на обмене, выкупе, присылал договоры и выписки, согласованные с Нунаевым.
Общение прекратилось только 28 июля 2023 года — и прекратила его сама Соболева, отказавшись от фиктивной сделки. Что это, если не провокация со стороны лица, хорошо знакомого с уголовным законом?
«Он мне сказал, что вы предлагали обмен»: Нунаев сам разрушил конструкцию обвинения
Самый сильный удар по версии обвинения нанёс сам Нунаев. В судебном заседании 22 октября 2024 года на вопрос Соболевой, для чего Азявин предлагал ей квартиру в «Покровском парке», Нунаев Ш.А. ответил: «Он мне сказал, что ВЫ ПРЕДЛАГАЛИ такой обмен, на что я отказался и попросил обратиться в правоохранительные органы». Ключевое слово — «предлагали». Предлагали, а не требовали. Это принципиальная разница. Сам потерпевший фактически признался, что попросил написать заявление о преступлении без какого-либо состава, тогда как обмен активно предлагал сам Азявин в первый же день встречи, а не Соболева.
Чтобы увести потерпевшего от очередных ляпов и заведомо ложных показаний, в нарушение норм УПК обвинение на том же заседании 22 октября 2024 года просто зачитало показания Нунаева, которые он давал на следствии, вместо того чтобы вести полноценный перекрёстный допрос.
Показания, которые «потерял» судья
В судебном заседании 27 января 2026 года Соболева дала подробные показания о том, как в действительности разворачивались переговоры. Она ссылалась на стенограмму разговора, которая имеется в обвинительном заключении, и приводила конкретные фразы из разговора строго по хронологии. В частности, Азявин заявлял: «Мы додадим» и «Они сами разберутся, поменяют решение суда, договорятся». Когда Соболева переспросила: «Кто? Суды с Верховным?», Азявин ответил: «Да зачем с Верховным. Инвестор, управляющий, мы». То есть он фактически предлагал решить вопрос в обход официальных судебных процедур, через некие договорённости между инвестором и управляющим.
Однако из протокола судебного заседания исчезло почти 30 минут её речи. Защитником были поданы замечания на протокол с требованием включить исключённые показания. А говорила Соболева следующее: Азявин с самого начала уводил разговор от строительных недостатков и навязывал обсуждение квадратных метров. Он открыто заявлял: «Не судитесь, а то, что вы пытаетесь отсудить, мы вам сами дадим, всё сделаем». Он упорно допытывался: «Сколько мы Вам должны? Курортный не Курортный», хотя никаких отношений с его компанией у Соболевой не было. Он уговаривал её: «Ну, какие-то же есть помещения, которыми мы можем вопрос закрыть». И наконец предложил: «Я разберусь с этим, там дать вам или альтернативу какую-то дать, где бы вы были довольны».
На все эти провокации Соболева отвечала твёрдым отказом. Она не требовала, не вымогала — она каждый раз повторяла: «Эти вопросы вы не решаете, мы говорим здесь о строительстве». Эти важнейшие показания, показывающие, кто на самом деле был инициатором всех «имущественных» разговоров и предлагал сомнительные схемы, судья Бажин счёл нужным просто стереть из официальной картины процесса.
Фиктивная сделка, или Как Соболеву пытались вовлечь в преступление
После подачи заявления о преступлении Нунаев через Азявина продолжал настойчиво предлагать обмен квартир. Юристы Нунаева самостоятельно, по своей инициативе составили договор мены, в котором стоимость квартиры в «Покровском парке» оценили в 700 000 рублей за квадратный метр, а квартиры Соболевой — всего в 285 000 рублей. Разница составила более 120 миллионов рублей. Когда Соболева сообщила, что не имеет таких денег, Азявин прямо предложил: «Мы напишем расписку, что вы передали нам разницу в стоимости наличными, иначе юстиция сделку не пропустит». То есть её склоняли к подписанию ложной расписки. Соболева категорически отказалась: «Никакие деньги фиктивно, я не буду ничего подписывать». Этот разговор и попытка принудить Соболеву к фиктивным распискам зафиксирован на диске, а его стенограмма содержится в обвинительном заключении.
Но и это был не единственный мотив отказа. Соболева прямо заявляла Азявину, что ей не нужен этот дом — «Покровский парк», поскольку он находится под апелляционным обжалованием. Впоследствии её слова полностью подтвердились: решением суда данный дом был признан не соответствующим градостроительным и техническим нормам. Кроме того, выяснилось, что квартира, которую предлагал Азявин, находилась в залоге у банка.
Соответственно, сторона Нунаева в принципе не могла без ведома банка предлагать такой обмен, а Соболева не могла стать участницей сделки с залоговым имуществом без согласия залогодержателя.
При этом на очной ставке Азявин утверждал, что не знает, почему она отказалась от обмена, хотя на аудиозаписях её мотивы озвучены предельно ясно. Его показания на следствии и в суде противоречат друг другу.
План был один, способов нашли четыре
Обвинительное заключение по делу Соболевой содержит неустранимые противоречия, которые делают невозможным ни защиту, ни постановление приговора. В нём указан некий «преступный план»: требование о передаче квартиры путём заключения договора переуступки под угрозой распространения сведений. Однако при описании конкретных действий Соболевой фигурируют три совершенно разных, не совместимых между собой способа:
· 06.03.2023 — требование под угрозой продолжения распространения;
· 13.03.2023 — повторное требование с обещанием удалить информацию и написать заявление;
· Не позднее 09.06.2023 — изготовление и направление проекта мирового соглашения об обмене на две квартиры и права требования.
Эти способы противоречат и первоначальному «плану», и друг другу. Следствие так и не определилось, каким же именно способом она якобы совершала преступление. И какой договор переуступки при договоре обмена предложенного Нунаевым через Азявина ?
Два потерпевших по одному предмету преступления
Завершает картину абсурда ещё один факт. В обвинении указано, что требование выдвинуто к Нунаеву Ш.А., а умысел направлен на завладение имуществом, принадлежащим его дочери — Нунаевой И.Ш., которая не являлась стороной переговоров и не была допрошена ни в каком качестве. Это юридический нонсенс: нельзя вымогать у одного то, что принадлежит другому.
Что дальше?
Мы продолжаем следить за процессом и ожидаем, когда же суд задастся элементарным вопросом: если потерпевший сам сказал «вы предлагали обмен», свидетель Азявин настойчиво уговаривал «решить вопрос» и предлагал фиктивную доплату, а в обвинительном заключении следователь запутался в способах и потерпевших, — то что, простите, мы здесь делаем?
Никак не знают что же делать с Аллой и её неопровержимыми фактами . Решили устроить новую провокацию, возможно, чтобы снова заключить в СИЗО. Так 08.05.2026 г инспектор сменила браслет Аллы Соболевой, не поставив пломбы на него ,заявив, что пломб не прислали . Отказавшись составить протокол о передаче браслета без пломб.А это повод обвинить Аллу, что она сама их сняла для побега. И данная схема является одной из излюбленных в Сочи, также громкое по делу Соболь Натальи инспектор Кучуков К. О. не поставил ей также намеренно пломбы перед заседанием о продлении домашнего ареста, о чем её муж активно писал в приёмной Бастрыкина. Там тоже зачем-то Кучуков К. О менял браслет и не поставил пломбы, человеку грамотно борющемуся с системой фабрикаций.
Кстати этот же Кучуков К. О. обвинил Аллу в нарушении домашнего ареста в заседании 08.10.2024 г, ссылаясь, что так показали их приборы, при этом в деле нет ни одного документа подтверждающие его слова, но тогда Аллу на ложных показаниях Кучукова посадили на год в СИЗО.
PS: пломбы вернули после того как Алла потребовала у своего адвоката уведомить судью, Генпрокуратуру и ФСИН РФ о таких провокациях. Странным образом до праздников их не было, а после сразу пришли...