Отдайся «Они»

— Η νεκρή ψυχή σας θα φωτίσει το μονοπάτι των "αυτοί". "Αυτοί" θα σε αγαπήσουν περισσότερο από τη μητέρα σου. "Αυτοί" θα φιλήσουν το στήθος σας και θα σας στείλουν σε ένα καλύτερο μέρος. - быстро шепчет старый мудрец, окутанный в одеяния, пока остренькая иголочка в его руках протыкала и царапала лоб рыжего парня. Даня, казалось, сиял и блестел, пока кровь маленькой струйкой сочилась по его лбу и дальше вниз, попадая на губы и скатываясь на подбородок. Иголка продолжала царапать надписи на греческом языке. «Αποδοχή"Αυτοί» — говорил текст, что значило «Прими “Они”».

Даня добровольно отречился от цивилизации, человечества и решил вступить в секту. В принципе, это равноценно тому, что он сошёл с ума. У него не было близких, друзей или просто знакомых, с которыми можно поделиться болью и гирями на сердце. Он скрывал в себе эту боль, эту беспомощность, слабость и отчаяние, что сподвигло его стать отшельником. Но вскоре он нашёл «своих, что помогли ему встать на путь светлый и мирный». В общем, обычная секта, о которой, пока что, ещё не узнали обычные люди. Скрывались они в лесу, там построили небольшие домики, скорее, похожие на палаточки, в одной из которых проводили обряды и жертвоприношение. Всё это они считали искуплением за грехи, очищением души и разделение души от тела. Когда ты сумасшедший и больной человек, тебе даже такой бред будет казаться надеждой и верой.

— готов ли ты, Даниила, отдать плоть «Они»? Ты - новый избранный, выбранный самим «Они». - говорит уже громче своеобразный «священник», вытаскивая игру из кожи.

Даня лишь опустил голову, своим действием говоря, что он уже давно приклонил голову перед божеством и готов принять его милосердие.

Старый мужичок прикрыл глаза, слабо улыбнулся, после облизал иглу, на которой оставалась кровь из лба Кашина. После иголка была выброшена куда-то на пол, пока священник отвернулся телом от рыжего парня и начал шептать что-то невнятное, быстрое и, явно, не на русском. Очередная молитва, очередное поклонение всевышнему. Парня трясёт от волнения, страха и чувства свободы, что просыпалось в нём с каждой секундой всё больше и больше. Он будто уже чувствовал, что его тело немеет и не поддаётся попыткам управлять им.

Буквально пять минут и священник резко прерывает молитву. Он медленно поворачивается на Даню и.. Вместо загадочного деда под плащом стояла точная копия Кашина, только уже ногая. Голубоглазый понял, что это его тело. Сектанты, что собрались вокруг «избранного» резко опустили головы и начали шептать. Что-то незнакомое, что-то быстрое и мутное. Даня встал покорно и смотрел с обожанием на самого себя. Неужели, уже всё? Он свободен? Он вознёсся?

Нет. Это было лишь начало ритуала. «Даня» подошёл к рыжему и, грубо сорвав одежды, повалил его на холодный пол, впившись взглядом в его голубые глазёнки. Кашин уже не управлял собой. Он был скован цепями божества, ему оставалось лишь принимать своё очищение и наслаждаться каждым моментом его последних вздохов.

«Даня» грубо раздвинул ноги Кашина и без какой-либо растяжки впихнул свой орган в анус рыжего. Даня издал истошный крик, а из колечка мышц потекла кровь. Адская боль, невыносимая боль. Самое худшее что он чувствовал с самого своего рождения. Слёзы хлынули из его глазок, пачкая и лицо, и пол. Отчаяние.. Отчаяние и лучик надежды охватили его последний рассудок, стирая все мысли и оставляя лишь одну. Спасение. Спасение от мира, спасение от насущного и привычного бытия жизни. Спасение от себя самого. Кашин хотел лишь этого.

— говори её.. Говори её.. Говори её.. - кольцом повторял «Даня», грубо вдалбливаясь в тело Дани, пока длинные нечеловеческие ногти впились в его нежную кожу, протыкая до самых рёбер.

— Θα πεθάνουμε για σένα.. Θα πεθάνουμε για σένα.. Θα πεθάνουμε για σένα.. - шепчет суматошно и безумно рыжий, одновременно крича от боли и всхлипывая носом. Он было ужасно. Это было больно. Пытка. Прекрасная пытка, божественно прекрасная. Как бабочка, пархающая над цветком, как солнышко, что греет букашек, и как козлята, резвящиеся на свежем лугу. Всё это было так же прекрасно, как состояние души Кашина. Он чувствовал связь с божеством, он чувствовал, как ещё немного и он станет бабочкой, жучком, козлёнок.. Всем живым, но не собой.

— Πέθανε για όλους μας. - сказал напоследок «Даня», после вбиваться продолжил, когтями разрывая в мясо кожу голубоглазого. Кровь брызжила в разные стороны, голова людей участились и стали громче, свет становился всё белее и мягче, а пол всё теплее и приятнее.

Даня отключился пока его анал заливали семенем божества. Он будто видел себя со стороны: видел, как «Даня» бьёт его в лёгкие, как ломает кости, добирается до сердца и втыкает в него ту самую иголку, после сердце останавливается и голубоглазый перестаёт дышать. Его тело вешают на столб, руки заламывают и связывают.

Кашин издал последний томный вздох и почувствовал, как душа улетает в хорошую страну, название которой нам совсем неизвестно. Вокруг только цветы, солнце, трава и гармония. Никакого страха, никаких эмоций и забот. Лишь пустота и спокойствие.

Лишь пустота и спокойствие..