Отчаиваться

То, что начиналось как среднее волнение, теперь едва ли можно вынести: Шуточные дебаты по Виннету показывают интеллектуальную лень немецкой дискуссионной культуры.

Теперь Андреас Шойер наконец-то присоединился к дебатам о Виннету. Время пришло, всем пришлось долго ждать. В газете Bild-Zeitung бывший министр транспорта заявил, что теперь он начнет "накапливать материалы Виннету". В той же статье его коллега по партии ХСС Доротея Бер предупреждает, что это культурное достояние не должно быть "запрещено" в детских комнатах, а Вольфганг Кубицки из СвДП также нарушает свое минутное молчание и требует, чтобы государственный министр культуры Клаудиа Рот дала понять, что "культура имеет конституционный статус". Ранее бывший вице-канцлер Зигмар Габриэль уже выступал из Гослара и с удивительной стойкостью защищал свои счастливые детские впечатления, которые подарили ему романы Карла Мая. 

И когда так много политиков уже выступают в роли пронзительных, взволнованных хранителей якобы находящегося под угрозой культурного наследия, можно задаться вопросом, что же произошло. Но можно спросить и о том, что в интеллектуальном плане уже давно вышло из-под контроля: с тех пор как издательство Ravensburger отозвало две выпущенные им книги о новом фильме "Молодой вождь Виннету". Процесс был, конечно, немного неудачным, а оправдание, что у человека "задеты чувства", возможно, даже немного патерналистским по отношению к потенциально задетым людям, которые, как читатели, могут сами решать, в какие отношения они хотят вступить с книгами. 

Но книги ведут по меньшей мере двойное существование. Как бы некоторые люди не хотели этого слышать, они являются не только культурными артефактами, которые могут быть кощунственно испорчены. Они также являются просто продуктами товарного капитализма, в отличие от замороженной лазаньи, с которой дистрибьютор, в данном случае книгоиздатель, имеет относительную свободу действий, нравится это кому-то или нет. 

Но это уже не главное. Речь идет о самом Виннету, о Карле Мае, об условности его литературных вымыслов или его исторически оправданной актуальности, и, прежде всего, это еще раз о фатальной динамике дебатов, в предварительной кульминации которых некоторые могут поверить, что Виннету был запрещен чрезвычайным указом, чтение книг Карла Мая, по крайней мере, будет санкционировано секретной службой, музей Карла Мая на вилле Шаттерханд в Радебойле вскоре будет переименован, а стадион Калькберг фестиваля в Бад-Зегебергере будет переименован в зону для летучих мышей. 

Короче говоря: Нет, работы Карла Мая все еще можно купить, и так будет продолжаться, Радебойль все еще стоит, как и все в Бад-Сегеберге. И ARD не убирал "Виннету" из программы, просто срок действия лицензий на киноверсии шестидесятых годов истек два года назад, ZDF с радостью взял их на себя, но, возможно, возмущенные политики упустили это из виду в своей спешке.

Но первые препперы уже там и поднимают флаг, хотя бури совсем не видно: трехтомное издание Виннету в настоящее время занимает первое место в нескольких категориях бестселлеров Amazon. Сначала это были дрожжи, мука и туалетная бумага, теперь - Карл Май. То, что имеет шнауцеволльдец, движимый нереальной паникой по поводу потери, имеет и он. 

В последние недели создается впечатление, что Виннету и Олд Шаттерхэнд наконец-то перешли на галоп в тот вымышленный последний культурный резервуар, которому, кажется, постоянно что-то угрожает, и поэтому его защищают еще более яростно: Шницель из столовой, знойное пюре, бесплатный проезд для свободных граждан. И всякий раз, когда речь заходит об этих вещах, вы можете догадаться, что эти дебаты - просто поезда-призраки, и места, в которые они попадают, вы не очень-то хотите видеть. В недавней традиции подобных дебатов, к сожалению, установилась определенная степень стратегического стушевывания, которое начинается уже там, где критика и запрет уже не различаются. 

В случае с Карлом Маем можно действительно хорошо поспорить. Об ортодоксальной интерпретации понятия "культурное присвоение" в отношении свободы литературного вымысла, горько, вежливо, возможно, также совершенно безрезультатно; можно, конечно, также поставить под сомнение понятие "символических травм" романа, которые будут полностью вызваны неадекватным представлением меньшинств среди их членов; и можно обсудить чтение и его интеллектуальные (не эмоциональные) условия, в какой степени чисто идентифицирующие чтения не являются разлагающими формами детских способов чтения или это должно заменить именно дистанцированное чтение в таких случаях. 

Следует также кратко напомнить, что переоценка произведений прошлых лет всегда была частью не только академической, но и общекультурной практики - независимо от того, соответствовало ли тогдашнее историческое суждение сегодняшнему или к нему что-то добавлялось, подвергалось ли оно переосмыслению с точки зрения социальных, политических и эстетических, а также рецепционно-эстетических вопросов, которые в то время не возникали. Нельзя сказать, что это привело к запретам или запрещению этих произведений. В крайнем случае, были бы критически аннотированные издания, введения и эпилоги. 

Все это могло бы даже привести к стимулирующей дискуссии. Однако его также можно превратить в "культуру отмены", чтобы снова было о чем кричать в социальных сетях. А поскольку детский вопрос "Это еще можно?" стал пресловутым любимым вопросом почти всех немецких культурных дебатов, это, пожалуй, уже не так удивительно. Но кто должен решать этот нелепый вопрос? Вечно аморфная "политика"? Фельетон? Папа Римский? Ули Хёнес? Может быть, Rübezahl? 

В этом случае бывший мэр Нойкёльна Хайнц Бушковский срочно хочет провести "саммит Виннету": коалиционные партии должны "спасти" шефа, а канцлер - "наконец-то показать себя". Вот что он теперь сказал газете Bild-Zeitung, и можно в отчаянии надеяться, что, возможно, здесь все еще действует деликатная оговорка о сатире. Но если этот саммит действительно состоится, то, пожалуйста, проведите его в Сильвер-Лейк.