Отброшенный пинцет
Lilianth— Так, ладно, еще разок, — словно подбадривая самого себя, вполголоса выдохнул мужчина, придвигаясь ближе к столу, — осторожно, решительно и четко. Как всегда.
Подушечки пальцев сильнее сжимали между собой пинцет и неумолимо приближались к небольшому отверстию. Десять сантиметров, восемь, шесть, два… Оставалось всего ничего, когда рука дрогнула, и пинцет вместе с содержимым выпал прямо на пациента.
— Да черт подери! — в сердцах воскликнул мужчина, вскипев, и яростно смел со стола все, что на нем находилось. Включая пресловутую игру-операцию.
Да, на этот раз он застрял уже не на печени, а на почке, которая была размером отверстия раза в два с половиной меньше. Только вот к победе над главным органом алкоголиков Стивен подбирался три месяца. Сколько теперь он будет идти до почки? Год? Два? А ведь отверстие для игрушечного сердца у муляжа еще меньше! Это уж не говоря о простейшей операции нейрохирургического профиля…
Закатив глаза, Стивен развернулся на стуле и отошел к окну, меняя концентрацию. За панорамным окном далеко внизу крошечными муравьишками бежали по своим делам. Счастливые — у них еще остались в жизнях занятия, профессии или то, что приносит им радость. Для Стивена всем этим была работа. Он дышал ей, жил, проводил каждую минуту свободного времени рука об руку с любимым делом, даже если это было свидание с симпатичной и своенравной коллегой.
Теперь все это в прошлом. Единственная девушка, готовая терпеть его характер, ушла. Все, кто мог помочь ему и провести очередную восстанавливающую операцию, опустили руки и посоветовали жить дальше. Сами же руки… Стивен больше не мог доверить им практически ничего. А ведь они даже не потеряли чувствительности! По крайней мере, не до конца. Боль он ощущал довольно явственно. А вот все прочее — смутно.
На общую реабилитацию у Стивена ушло полгода. Но, в отличие от игры в операцию, дальше будет не просто сложнее, а почти нереально. Да, теперь он может крепко сжимать пальцами ручку кружки. Да, теперь он всего три раза измазывается зубной пастой в процессе гигиенической чистки дважды в день. Да, теперь ему гораздо проще попадать по кнопкам приложений в смартфоне, потому что в настойках ему увеличили размер, как для полуслепого. Только вот настоящую операцию Стивен больше не проведет, видимо, никогда. Не этими руками. Не такими, трясущимися, словно у последнего алкоголика, пальцами. Такому врачу он и сам не доверил бы ни одного пациента. И к черту, пожалуй, все эти восстанавливающие процедуры и лечебную, мать ее, физкультуру. Кому они нужны, когда Стивен сам себе противен?
Самобичевание вдруг прервало сообщение. В первые месяцы после операции телефон трезвонил так часто, что пришлось отключить звук. Но в последние полгода звонков от сочувствующих знакомых и коллег стало значительно меньше — почти нисколько. Именно поэтому Стивен посмотрел на экран телефона с откровенным удивлением и лишь ноткой интереса.
«Нашел карту того пациента, о котором мы говорили. Тот, который встал на ноги после полного курса реабилитации. Поезжай к нему и убедись во всем сам, если до сих пор не веришь мне»
Не поворачиваясь обратно к столу, бывший нейрохирург открыл полученные файлы и впился взглядом в результаты кт, мрт, электромиографии и прочих, менее важных обследований. Этот призрачный пациент действительно был абсолютно здоров, если Стивену еще не отказали следом за пальцами и глаза! Что значило только одно, но совсем не волшебство реабилитационного курса. Нет, вывод был куда интригующее: этот мужчина нашел другой способ вернуть утраченные способности тела.
А раз смог он, то сможет и Стивен.