От улыбки

Главная новость последних лет: Тому Йорку нормально. И эта нормализация неизбежно сказывается не только на музыкальном материале, но и на человеческом — меньше стало в сторону героя смешков. А казалось уже, что такое свойство homo sapiens как привязанность к Radiohead окончательно снизошло в сознании скептической общественности до уровня курьёза. Ещё десять лет назад группа «ОбщежитиЕ» в своей песне допускала, что от йорковских завываний один шаг до натурального ухода в лес — но время завалило этот хипстерский схрон такой кучей мемов и несуразной фанбазы (а сверху самим словом хипстер, мир его праху), что даже мебель из Икеи и чтение Зебальда начали на фоне песен радиохеда казаться чем-то безобидным.

Впрочем, что нам до тупого пересказа чужих предрассудков, если Тому Йорку нормально. Всегда были подозрения, что только в условиях конца света такие отбитые чувствуют себя вольготно — и вот уже karma police ловит его с кармаполичным. Йорк, бессменный продюсер Годрич и любые примкнувшие к ним, сколько девайсы ни обновляй, в нужный момент всё равно норовят проделать путь back to the basics. Старинные люди, мой батюшка. Чтобы стало всё понятно, нужно жить начать обратно.

***

После канонического (не шедеврального, не прорывного, а именно канонического) In Rainbows казалось, что в 2007 году кое-кому было бы лучше и подзастрять. О пластинках, за записью которых Йорк провёл десятые годы, предпочтительнее не вспоминать вовсе: нет, Том, даже в настоящее с таким не берут, что уж о будущем. Зато трёхлетней давности сольник Anima внезапно предварил новую... простите, старую новую главу. Это первая работа за десять лет, где всё на месте — неизменные для предводителя Radiohead сангвинизм, сомнамбулизм и паранойя наконец-то складываются в наглядную рифму, а не в манную кашу с дабстеп-комочками — и даже попытка перелопатить неизданное наследие Radiohead (в треклисте всплывает старое знакомое название Dawn Chorus) получилась самой удачной за долгое время. «You quit your job again», — пел он там; а мы, его слушая: ну-ну.

Привычку списывать всё на обстоятельства, даже самые что ни на есть форс-мажорные, следует признать дурной — но извечные правила минимализма, призывающие действовать исходя из обстоятельств, будь ты хоть до помещения метр на метр стеснён, вряд ли кто-то отменит. Йорку, конечно, для высказываний нужны apartments попросторнее — гибель мира проще вообразить, более-менее представляя его масштабы, а сказать «это сделали вы» получается громче, если вы по уровню известности сопоставимы с Пикассо. Впрочем, Том в своих попытках артикулировать пиздец всегда предпочитал местоимениям второго лица местоимения первого — и сумма от этого всё-таки меняется.

Итак, год назад Йорк впервые за долгое время скооперировался с Джонни Гринвудом не под названием Radiohead; ну, так, чтоб со скуки не помереть на удалёнке. Для комплекту позвали барабанщика джазового, имя которого кого-то ебёт только в связке со словосочетанием «Шабака Хатчинс»; назвались The Smile; в общем, информация сухая, более-менее известная и что-то обнадёживающее да сулящая. А тот факт, что этот мини-радиохэд остался без Эээээда, никому не бросится в глаза кроме фанатов. Так даже звучней. Тень твоей улыбки. Радио «ох».

Тут и правда с места проваливаешься в глоссолалию: на альбоме аж тринадцать песен; половина из них страсть как похожи друг на друга и на выжимку из безоблачного хедовского прошлого (читай: на среднее арифметическое между Bodysnatchers и Reckoner), от другой то и дело мечешься к едким заметкам на полях. Том обращается к людям на улицах (видимо, пытаясь впарить остатки той самой газеты). Том аггрится на коллективного вайнштейна (хотя лучше было, когда аггрился на себя). Том пиздит куплеты у Агутина (лишь мелодически, но и из текста мэш-апы можно те ещё делать: это pouring rain встал над миром стеной). Том вывешивает белый флаг (ещё бы каску журналиста надел, тоже с недавних пор не помогает). Том делает из крепкой лайвовой песни нечто на тоненького. Том выдаёт лучшую свою (и, может быть, лучшую ever за неполные ревущие двадцатые по теме) песню о дне, когда мы все умрём — чтобы завершить альбом каким-то невнятным гимном для скейтеров. Впрочем, все предъявы можно списать да простить — если Тому в такие-то времена нормально, у человечества есть шанс закончиться хотя бы не в тишине.