Острие копья

Атлантистский манифест трампизма

Почти все мы, как правило, не имея доступа к первоисточникам или инсайдерской информации, являемся заложниками «нарративов», получаемых из СМИ. Иностранные статьи, доклады зарубежных идеологов или высокопоставленных функционеров мы слышим в пересказе экспертов и политологов, препарированные субъективной точкой зрения интерпретатора. Тем любопытнее послушать часовое интервью Стива Бэннона, «серого кардинала» Трампа, идеолога и архитектора трампистской «перестройки». Если уместно сравнить Трампа с Горбачевым, то Бэннон – это Александр Яковлев.

Бывший советник президента США Стив Бэннон – это чрезвычайно интересная и многосторонняя личность. Магистр искусств, морской офицер, служивший на эсминце в «горячих точках» (Ближний Восток 70-80-х годов), инвестиционный банкир, правоконсервативный политик и философ. В августе 2016 года Бэннон возглавил предвыборный штаб Дональда Трампа, заменив на этом посту Пола Манафорта. Его стратегический гений помог переломить ход кампании в колеблющихся штатах, обеспечив, по сути, Трампу победу на выборах. После инаугурации Трампа в январе 2017 года Бэннон занял пост главного стратега Белого дома и вошел в Совет национальной безопасности США, что еще более усилило его влияние. Но уже в августе он уходит в отставку на фоне внутренних конфликтов и протестов в Шарлотсвилле. Сам Трамп полушутливо объяснял отставку Бэннона тем, что тот постоянно приходил на совещания Совета с философскими книгами, которые интересовали его больше, чем обсуждаемая повестка дня. Несмотря на отставку, Бэннон продолжил поддерживать Трампа и основанное им движение MAGA («Make America Great Again» – «Сделаем Америку снова великой»), оставаясь активным игроком в консервативной политике. В новый приход Трампа Бэннон, не занимая высоких официальных постов, остается одной из ключевых фигур в лагере Трампа.

Стив Бэннон не просто правый консерватор, он крайне правый консерватор; правый настолько, насколько это возможно. Бэннон – один из первых и ярых апологетов Рейгана и Тэтчер, критик американского истеблишмента последних десятилетий (эпохи Бушей, Клинтона и Байдена) справа. Социально-политические взгляды Бэннона – правый популизм и либертарианство: уменьшение роли правительства, сокращение социальной помощи, отказ от гендерной политики и либеральной цензуры, борьба с нелегальной иммиграцией и т.п. – эволюционировали в сторону «Темного просвещения», причудливую смесь традиционного консерватизма и правого акселерационизма (которых в команде Трампа представляют Питер Тиль, Илон Маск, Вивек Рамасвами, Марк Андриссен, Дэвид Сакс). Плодом этого синтеза стала инициатива «Проект 2025», которая описывает последовательность радикальных реформ после прихода Трампа к власти.

Тем любопытнее выслушать прямую речь бывшего советника президента Трампа, его 50-минутное интервью каналу GBNews, чтобы попытаться глубже понять мотивы, цели и логику трампизма.

Важное, почти центральное место в интервью занимает талассократия, рассуждения о геополитике в парадигме доминирования морской державы, которую олицетворяет единый англосаксонский мир. Это важное обстоятельство. В последнее время многие эксперты нас заверяют, что нет единого англосаксонского мира, что, напротив, мир расколот на два противоборствующих полюса – США и Великобританию. Не отрицая обострившихся межимпериалистических противоречий между этими «полюсами», прислушаемся к Бэннону, для которого англосаксонский мир настолько един, что Стив постоянно смешивает США и Британию (совсем, как мы не очень разделяем Россию и Белоруссию), называет американских консерваторов «тори», Найджела Фараджа – своим «парнем», а Атлантический совет – общей «кухней» американских и британских политических элит.

Какой же в таком случае второй полюс в геополитической диспозиции Бэннона? Бэннон не делает из этого тайны, честно признаваясь, что руководствуется доктриной британского геополитика Хэлфорда Маккиндера, и повторяя за ним, что второй полюс – Евразия, олицетворяющая континентальную державу. Бэннон оговаривается, что Евразия – это Китай, именно он главный и непосредственный враг на пути к возвращению американской гегемонии. Эта оговорка тем более любопытна, что теория британско-американской геополитики (созданной стараниями Маккиндера, Мэхэна, Спикмена и проч.), как правило, провозглашает главным и экзистенциальным («вечным») врагом Россию (Хартленд, «сердце Евразии», в картографии Маккиндера, которого Бэннон не раз упоминает).

Здесь необходимо сделать отступление. Почему Россия, с позиции классической англо-американской школы геополитики – главный и неотвратимый враг Запада? Можно ответить так: Россия не стремится стать мировым гегемоном в Большой Игре, она претендует на нечто гораздо большее – создает Многополярный Мир, мир без колоний и метрополий. Действительно, 24 февраля 2022 года Россия бросила вызов неоколониальной экспансии Запада, и весь коллективный Юг воспрял духом, а коллективный Запад содрогнулся. Да, были островки сопротивления Западу: Иран, Куба, КНДР, – но это были «страны-изгои», не способные поднять волну антиколониального движения. А в вызове, который Россия бросила Западу, мир увидел СССР, Российскую империю, – вечный и надежный Катехон, защищающий мир от зла, угнетения и геноцида.

Как известно, попытка предыдущей администрации нанести стратегическое поражение России провалилась и едва не закончилась Третьей мировой войной. Поэтому усилия администрации Трампа теперь направлены на заморозку конфликта на Украине, выход США из прямого участия в нем и объявление России «стратегическим партнером». Кроме того, перемирие с Россией необходимо для реализации маневра т. н. «обратного Никсона». Если в 70-х годах Ричард Никсон сумел нормализовать отношения США и Китая, одновременно расколов союз между Пекином и Москвой, то «обратный Никсон» – это попытка нормализация отношений США и России за счет ухудшения отношений между Пекином и Москвой. Мы понимаем, что «обратный Никсон» не сработает, Россия никогда не пойдет на ухудшение отношений по собственной инициативе, а тем более по наущению третьей стороны. Но мечтать не запретишь…

По мысли Бэннона, Америке нужно все ресурсы сконцентрировать на войне с Китаем, поэтому она хочет уйти из Украины, не потеряв лица и по возможности вложенные средства. Она не хочет отдать Украину России, но стремится переложить бремя конфликта на ЕС и Британию. Вы не вассалы, по-ельцински говорит Бэннон, идите и возьмите столько суверенитета, сколько вам нужно. Но вряд ли действительно заботится о европейском суверенитете. Мы видим, как Америка Трампа снимает «нахлебников» с довольствия, выпиливает из «сада» в «джунгли», оставляя один на один с Россией в состоянии конфликта: «Боливар не вынесет двоих». Совсем как Ельцин в Беловежской пуще. Нам должны быть особенно понятны растерянность и озлобление Европы и Британии, внезапно осознавших, что их бросили на произвол истории без выходного пособия – так были растеряны и обижены почти все советские республики после развала СССР.

В памяти возникают и другие аналогии. Например, печально известные Локарнские договоры 1925 года, предопределившие войну Германии с СССР. Локарнские договоры запрещали экспансию Германии на запад, но поощряли экспансию, захват «жизненного пространства» на востоке, прежде всего, за счет СССР. И действия США, оставляющих ЕС и Великобританию наедине с обозленной Россией, могут подтолкнуть эти страны к милитаризации как последнему средству против экономической катастрофы. И простая заморозка конфликта на Украине, без искоренения причин, приведших к нему – это лишь передышка перед большой войной (к которой Запад, отметим, пока не готов).

Кстати, интересна проговорка Бэннона в интервью: «Германия в 1941 году напала на своего союзника – Россию». Это – не ошибка, как может показаться российскому зрителю, это базис геополитической доктрины Хаусхофера: Германия и Россия – сухопутные державы и просто обязаны быть союзниками. Во всяком случае, с точки зрения геополитики.

Впрочем, основные издержи понесет именно Европа, а не Британия. У Америки Трампа с Британией особые отношения, тесные и непубличные – Бэннон неоднократно намекает на это, с особенной теплотой в голосе говоря о Фарадже или о золотом веке викторианской Британии, как идеале трампистской Америки. Жемчужиной в короне Британии, «владычицы морей», была Индия. Сейчас такими жемчужинами в короне Великой американской империи должны стать все страны без исключения. Америка – новый гегемон, перехвативший эстафету у Великобритании.

Сказано – сделано. Тарифная война показала истинное отношение Америки Трампа к остальному миру (и об этом Бэннон столь же откровенно говорит в интервью). Таможенные пошлины – это возврат к прямому колониальному управлению; дань, которой метрополия обложила свои колонии. Бэннон говорит об этом с пафосом и верой в американскую исключительность: американский рынок – это «привилегированный клуб»; чтобы стать членами этого клуба, надо оплатить входной билет. Отныне нет союзников и друзей – есть колонии и протектораты. И есть враги – страны, которые отказываются быть колониями и протекторатами. Богатства всего мира должны потечь в Америку полноводной рекой, погасить ее космический долг в 20 триллионов долларов и реиндустриализировать страну. А еще это возврат к грубой силе, который повлек рекордный рост расходов на нужды Пентагона – триллион долларов в год. Да, ВПК должен стать локомотивом реиндустриализации. Но также ВПК должен стать дубинкой гегемона, принуждающей народы и страны к повиновению.

Вообще экономика в атлантистской оптике Бэннона – производная от геополитики. Главное – Power (мощь, сила, власть), непременный атрибут геополитический державы. Power диктует правила игры, управляет потоками ресурсов и богатств, назначает одни территории (метрополию) «садом», а другие (колонии) – «джунглями». Нет у Европы своей Power – значит, ее можно бесцеремонно обобрать. У России и Китая есть Power – значит, их интересы, по меньшей мере, приходится принимать во внимание. Экономическая «модель» трампизма чрезвычайно проста: где Power – там рост и процветание, где нет Power – там упадок и хаос. А чтобы рост и процветание были именно в США, необходимо создать нужные условия, чтобы заставить капитал других стран перетечь в американскую «тихую гавань».

Многие почему-то называют новую политику США изоляционистской, ища аналогии с доктриной Монро. Но если Америка Трампа и исповедует изоляционизм, то это «изоляционизм» в планетарном масштабе, когда «и целого мира мало!» Хотя… Илон Маск уже подумывает о колонизации Марса.

Львиную (если не сказать – центральную) часть выступления Бэннон посвятил контролю за проливами и островами. Кто из нас прежде слышал про острова Чагос, затерявшиеся в Индийском океане и расположенные максимально далеко от США (буквально на противоположной стороне глобуса)? Тем удивительнее внимание, которое Стив уделил почти необитаемому архипелагу (откуда практически выдворено коренное население и где компанию пингвинам составляет военная база США на острове Диего-Гарсия). Бэннона едва ли не больше всего заботит, что Британия передала острова Маврикию (фактически Китаю) и что Америке надо непременно сохранить контроль над архипелагом. Пока Чагос был за Британией, США были спокойны за свою базу, но теперь Чагос ожидает судьба Гонконга, вернувшегося в «родную гавань», что не может не тревожить атлантиста Стива.

Это отнюдь не экстравагантная фанаберия Бэннона, как может показаться на первый взгляд. Контроль над проливами и островами – это альфа и омега талассократии, стратегии обретения морского владычества Америкой. Это Sea Power – главная составляющая Power морской державы. В геополитике Бэннон – атлантист, однако с перемещенным центром тяжести из Атлантики в Индо-Тихоокеанский регион (что, повторимся, не типично). Поэтому-то в центре его неусыпного внимания острова: Чагос, Гренландия, бесчисленные атоллы Тихого океана – и проливы и каналы: Панамский, Суэцкий, Малаккский. Именно за них разворачивается настоящая борьба – вся геополитическая методология бывшего военно-морского офицера Бэннона лежит в парадигме классической англосаксонской доктрины Хэлфорда Маккиндера: кто владеет морем – тот владеет миром. А если реальность не описывается доктриной – что ж, тем хуже для реальности.

А еще главный враг трампистов – «глобалы» (глобалисты). Но они враги не потому, что враги (то есть исповедуют ценности или преследуют цели, сильно отличные от ценностей и целей Трампа). Нет, ценности и цели практически тождественны: деньги и власть. Они враги потому, что они неудачники. Известно, что для американца нет большего преступления, чем потерпеть неудачу. На фоне геополитического поражения СССР в «холодной войне» глобалистам был дан исторический шанс возродить былое величие Америки, но они крайне неумело распорядились этим шансом. Все эти буши, клинтоны, обамы, байдены уничтожили производство в Америке, устроили дефицитный бюджет под 2 триллиона в год, навезли мигрантов. Вместо величия Америка получила позор и унижение, которые можно смыть только кровью. Их кровью. И добродушный взгляд Бэннона в этот момент становится предельно жестким: горе побежденному!

Глобалистов Бэннон не раз называет «глобалами», но ни разу «либералами», и это очень интересная аберрация. Российский политикум воюет с либералами, для него идеологический фронт имеет важное, если не решающее значение. Для Бэннона «либерализм» – это громкая погремушка для оскотинивания среднего класса, на которую молились разве что Голливуд да университетская профессура. Теперь среднего класса не будет, и эта погремушка без лишнего шума убрана в сторону. Социальную опору Бэннон ищет в «синих воротничках», в «рабочем классе», но с которыми ультраконсерваторы говорят не на языке либерализма или социализма (последний для них табуирован похлеще любого либерального закидона), а на языке «популизма».

Консерватизм трампизма выглядит таковым лишь на фоне либерализма последних времен, но по всем признакам новоявленные консерваторы зовут свою паству не очень далеко – в «консерватизм» викторианской Англии, где в экономической сфере господствовал индустриальный капитализм самого жестокого толка (безо всякого вот этого кейнсианства и тред-юнионизма). а в духовной – протестантский диспенсационализм (христианский сионизм), «религия денег». Бэннон прямо говорит о «борьбе «иудео-христианского Запада с секуляризмом». Отметим, что можно усмотреть параллели с консервативной риторикой российского политического класса – с той лишь разницей (и весьма существенной), что он делает акцент на возрождение традиционных ценностей, ключевым источником которых является православие (а не «иудео-христианство»).

Любопытно, что ультралиберальная Европа в мгновение ока перекрестилась в «иудео-христианство», о чем Урсула фон дер её Ляйен не преминула широковещательно заявить в Израиле: «Европа – это ценности Талмуда, евреи чувствуют персональную ответственность за справедливость и солидарность». Неужели между либерализмом Европы и «иудео-христианством» Трампа нет неснимаемых противоречий?

Мы любим повторять, что миром правят знаки и символы. Стив Бэннон подкинул зрителям интересный и богатый для интерпретаций образ: «Команда Трампа – это острие копья». Как много ассоциаций возникает, не так ли? Это и отсылка к мифу о «копье судьбы» – копье римского сотника Лонгина, которым был заколот Христос, и владение которым дает непобедимость во всех войнах. Это и отсылка к «Острию копья» – кодовому названию англо-французского плана стратегических бомбардировок бакинских нефтепромыслов в начальный период Второй мировой войны. Это и отсылка к «Острию копья» – сформированному в 2014 году подразделению НАТО быстрого реагирования для сдерживания угроз в Восточной Европе.

Куда же «копье» Трампа направит свое острие, когда (и если) победит своих внутренних врагов?