Оставь перчатки

Комната Гедеона в Полисе была очень чистой – как и его спальня дома. Всё лежало на своих местах: ни одной лишней детали, на столе аккуратные стопки книг, никакой разбросанной обуви у двери. Кровать, на которой я сидел, была идеально заправлена. Я боялся даже дышать в этой стерильной чистоте и потому просто с любопытством оглядывался по сторонам. Мне хотелось включать верхний свет, так что сумрак комнаты разгонял только причудливый оранжевый свет лампы на полке.

Мне никогда раньше не доводилось бывать здесь. Пробраться на пятый этаж было очень рискованной идеей, и оставалось лишь молиться, что меня никто не заметил. Был поздний вечер: многие патриции разошлись по комнатам и готовились ко сну. Гедеон должен был вернуться с минуты на минуту — он вновь задерживался в библиотеке, готовясь к экзаменам. В последнее время нам так редко удавалось увидеться.

Я в очередной раз нервно разблокировал телефон.

«Наконец освободился», — значилось в его последнем сообщении. «Ты уже ложишься? Спокойной ночи♥️»

Внутренности вновь радостно сжались от этого сердечка.

Сердечко от Гедеона. Я всё ещё не мог осознать, насколько милым он на самом деле был.

Как он отреагирует на моё присутствие здесь? Я уже раз пятнадцать за последние полчаса порывался встать и уйти. Но желание увидеть его, почувствовать его прикосновения, ощутить его тепло... оно было сильнее любых сомнений.

В замке послышался поворот ключа — я вздрогнул, сжал руки на коленях. Дверь открылась, и в проёме показался Гедеон. Его смертельно усталый взгляд сразу же наткнулся на меня и сменился сначала непониманием, затем удивлением и наконец тревогой. Он быстро прошёл в комнату, с силой захлопнул за собой дверь и провернул замок.

— Готье, какого?.. — он стоял, хмурился и смотрел на меня чуть ли не с открытым ртом.

Я бы даже посмеялся над его растерянностью, если бы так не нервничал.

— Привет, — я коротко улыбнулся и неловко махнул ему рукой. — Я тут... решил вот...

Объяснять причину своего прихода я слишком смущался, а молчание Гедеона совершенно не придавало смелости. Поэтому я раздражённо вздохнул и буркнул:

— Так и будешь там стоять? — я протянул ему руку. — Иди ко мне.

Он, все ещё прибывая в непонятном шоке, подошёл, обхватил мою ладонь — он словно действовал на автомате, будто и не мог сопротивляться этому притяжению. И от одного этого касания мне сразу стало лучше: я облегчённо выдохнул и расслабился, сбрасывая всё напряжение, скопившееся за дни разлуки.

Портили всё лишь перчатки, мешавшие ощутить тепло его кожи. Хотелось стянуть их и прижаться к ладони губами, провести ими вверх, почувствовать биение пульса.

— Как ты тут оказался? — спросил Гедеон уже более мягким тоном. Погладил меня по щеке, поддел подбородок, сильнее запрокидывая мою голову. Будто я уже не разглядывал его во все глаза, как маленькая побитая дворняжка, наконец добравшаяся до ласки.

Как же я по нему скучал.

Его глаза слегка покраснели (чёртова учёба), несколько прядок выбились из идеальной укладки, кончик носа покраснел от уличного мороза.

— А что? Не рад меня видеть?

— Я всегда тебе рад. Но удивлён, что ты решился пробраться ко мне в комнату, — он запустил пальцы мне в волосы, и я зажмурился от удовольствия. — Откуда у тебя ключи?

— Нашёл как-то запасные у тебя в машине, в бардачке. Взял себе на всякий случай, а ты и не заметил.

Я схватился за борты его пальто и притянул ближе к себе. Раздвинул пошире ноги, чтобы он мог разместиться между ними.

– Ты мог просто попросить, и я бы отдал тебе их, – улыбнулся он. Затем наклонился и нежно поцеловал в лоб.

– Так неинтересно.

Я обхватил его за талию и крепко прижался, уткнувшись щекой ему в живот.

– Конечно, ты не ищешь лёгких путей, – пожурил он. Погладил меня по голове, кончиками пальцев пощекотал ухо и заправил за него прядь волос.

Мы постояли так какое-то время. Я прикрыл глаза, поглубже вдохнул его парфюм. Это был запах дома, защиты и любви. Издалека доносились приглушённые голоса и шаги соседей по этажу. Как бы я сейчас хотел оказаться где-нибудь подальше от Академии, где будем лишь мы вдвоём.

– Мне нужно раздеться, – наконец произнёс Гедеон и отстранился. Я с неохотой выпустил его из своих рук.

Он отошёл к шкафу и принялся снимать пальто. Под ним оказалась рубашка – почему-то с закатанными до локтей рукавами. И эти рукава по странному горячо сочетались с кожаными чёрными перчатками, которые он так и не снял.

Я готов поклясться, что видел похожий образ на одном из сайтов определённой тематики (на котором я оказался исключительно в образовательных целях!)

– Ты очень странно раздеваешься, – сказал я, стыдливо уловив в своём голосе хриплые нотки.

Он приподнял бровь, посмотрев на меня с немым вопросом. Я опустил взгляд ниже, отметил, как хорошо брюки облегали его бёдра и ягодицы.

Кажется, мне противопоказано находиться вдали от него так долго.

– Перчатки, – кивнул я на его руки. – Разве это не первое, что стоит снять?

Я почувствовал, как краснею, откашлялся и отвернулся. Поковырял царапину на колене.

– Готье… – протянул Гедеон, спустя долгую паузу. – Готье?

Он медленно ступал ко мне, а я закусил губу, пытаясь справиться с надвигающимся возбуждением.

Мы не занимались сексом в Академии. Это было табу – слишком много людей вокруг, слишком тонкие стены.

Он остановился передо мной и наклонился, пытаясь заглянуть в глаза. Потом и во все присел на корточки. Ткань его брюк натянулась до упора, очерчивая контуры напряжённых мышц. Складки словно сходились в стрелочки, указывающие на пах. Я спешно отвёл взгляд, тут же натыкаясь на его руки в проклятых перчатках, которые так возбуждающе легли на мои бёдра.

Больше свою фантазию я контролировать не мог.

Гедеон прищурился: он с усмешкой следил за эмоциями на моём лице.

– Что? – спросил я с вызовом. Тут же сглотнул вязкую слюну.

– Мне интересно узнать… – он понизил голос почти до шёпота, – что именно вызвало у тебя такую реакцию?

Он схватил меня пальцами за щёки, и я мотнул головой, вырываясь. Теперь кожа перчаток, всё ещё прохладных с улицы, резко контрастировала с температурой моего горящего лица.

– Отстань, – совершенно неубедительно пробурчал я.

Я пониже натянул толстовку, пытаясь прикрыть постепенно твердеющий бугорок, который практически не скрывала тонкая ткань домашних шорт. Гедеон бросил взгляд вниз, и его ухмылка стала ещё шире, глаза заблестели.

– Я-то думал, что ты пришёл, не знаю… поболтать, пообниматься… в крайнем случае, невинно поспать вместе, – поддразнил он. – А в твоей голове оказывается ни одной приличной мысли.

– Всё не так, – возмутился я. – Я пришёл, потому что хотел тебя увидеть! Это всё ты и твои… – я осёкся и стыдливо скривился.

– Я и мои?.. – он склонил голову, выжидательно смотря на меня. – Мои что, Готье?

– Перчатки… – убито выдохнул я.

Он молча уставился на свои руки, пока я боролся с мучительным смущением. Мне всё ещё было сложно говорить о своих желаниях. И Гедеон это понимал. И кажется, наслаждался моими эмоциями, специально заставляя произносить всё вслух.

Я судорожно вдохнул, когда он медленно двинул рукой вдоль бедра. Он вёл всё выше и выше, смотрел прямо мне в глаза. Его пальцы забрались под край шорт.

– Гедеон…

Перчатки были сделаны из хорошей ткани – гладкой, приятной на ощупь. Но как же непривычно было ощущать её касания в таких интимных местах. Я следил, как ладонь исчезает под шортами, как подбирается всё ближе к паху.

Гедеон опустился на колени и наклонился к моему уху.

– Тебе нравится, когда я касаюсь тебя ими? – его слова жаром осели на ухо, спустились к шее. Я зажмурился и слабо кивнул. – Словами, Готье.

Он оставил поцелуй под ухом. Ещё один на щеке, затем на крае челюсти.

– Д-да, – запнувшись, прошептал я.

Он провёл второй рукой вниз, по голени, сжал икру.

– Хороший мальчик, – похвалил он и крепко поцеловал в шею.

Я открыл рот, чувствуя недостаток кислорода. Запрокинул голову, открывая больший доступ к шее.

Спустя несколько мгновений его руки и губы исчезли с моего тела. Он упёрся ладонями в кровать и прижался своим лбом к моему.

– Посмотри на меня.

Я открыл глаза, наткнулся на его слегка покрасневшие губы. После на лёгкий румянец на щеках, на фоне которого красиво выделялись веснушки. И наконец пропал в темноте его взгляда.

– Хочешь почувствовать их на члене? – спросил он прямо.

– Чёрт, Гедеон… – я всхлипнул, чувствуя невыносимый жар в штанах.

– Ощутить, как эта дорогая кожа скользит по головке? – он положил ладонь мне на щёку, провёл большим пальцем по губам, просовывая самый кончик внутрь. – Увидеть, как твоя сперма стекает по ней, когда ты будешь кончать?

Я беспомощно простонал, схватил его за запястье, пытаясь найти опору. Его дыхание оседало на моих губах, и я так отчаянно хотел его наконец поцеловать.

– Только обещай быть тихим, – предупредил он. – Сможешь?

Я покачал головой:

– Ты издеваешься? Просто сделай уже что-нибудь.

– Я серьёзно, Готье. Контролируй громкость. Хоть один громкий звук, и я больше тебя не коснусь.

– Ты не оставишь меня так, – уверенно заявил я. – Ты не сможешь.

– Проверим? – он убрал руку и начал отодвигаться, но я схватил его за шею и притянул обратно, сталкиваясь с ним носами.

– Заткнись и поцелуй меня уже, а?

Он улыбнулся и – слава всем богам – впился мне в губы, сразу же углубляя поцелуй. У меня тут же чуть не вырвался громкий стон, но я сумел сдержаться. Всё же Гедеон был прав: не стоило привлекать лишнее внимание.

Его руки забрались под толстовку, огладили бока. Он потянул меня к себе за талию, на край кровати, и я вжался в него всем телом, упёрся пахом в его живот. Тяжелое дыхание и звуки поцелуев эхом отдавались в тишине комнаты. Я хватался за его волосы, тянул, приводил их в полнейший беспорядок, пока жадно исследовал его рот.

Как же я скучал. Как же безумно я по нему скучал.

Я ненавидел себя за то, что не мог заставить себя сказать это вслух. Сказать о том, насколько нуждаюсь в нём. О том, как тяжело видеть его издалека в коридорах Академии и не иметь возможность приблизиться. Что это очень больно – лежать ночью в кровати, переписываясь о прошедшем дне, а не говорить обо всём лично, сжимая его руку в своей.

Когда-нибудь я смогу это озвучить, а пока мне оставалось лишь пытаться вложить все эти чувства в поцелуй, в касания, в тяжесть дыхания.

Руки Гедеона переместились мне на грудь, надавили на соски – я не смог сдержать стон, и он тут же заглушил его своим ртом.

– Помни о правилах, – выдохнул он мне в губы.

– А если я сорвусь? Накажешь?

Он провёл носом по моему, прикрывая глаза. Я обожал то, каким разомлевшим и потерянным он становился во время близости. Так мало в нём оставалось от холодного Гедеона Хитклифа.

– Мне намного больше нравится тебя хвалить, – он похлопал меня по щеке, чмокнул в губы. – Так что будь паинькой.

И спустился ниже, ныряя головой под толстовку.

– Ох, чёрт… – вырвалось у меня. От его дыхания живот поджался. Он проложил дорожку поцелуев до груди, обхватил сосок и оттянул его зубами. – Твою мать, Гедеон…

Он оттянул край шорт. Провёл пальцами вдоль кромки трусов, вызывая табун мурашек. Спустился поцелуями обратно вниз, оставил звонкий засос возле пупка, отчего я гортанно простонал сквозь сжатые зубы и крепче сжал его волосы в кулаке.

Когда Гедеон показался из-под толстовки, лицо его было всё покрасневшее, дыхание сбито напрочь. Он сглотнул и спустил вниз шорты с трусами, оголяя мой стоящий член, на кончике которого уже поблескивала смазка. Я приподнял таз, позволяя стянуть всё полностью, после чего Гедеон обхватил мои ягодицы, крепко их сжимая и наклонился к члену. Я вздрогнул, когда он легонько подул на головку.

– Хочешь, чтобы я тебе отсосал? – с хитрой улыбкой спросил он.

Я яростно закивал.

– Словами, Готье.

Терпения на игры у меня практически не осталось, поэтому я, коротко выругавшись, дёрнул его за волосы, вжимая лицом в свой пах.

Улыбка стёрлась с его лица. Он прикрыл глаза, оставил поцелуй у самого основания, заставляя пальцы ног поджаться. Затем высунул язык и широким мазком провёл по всей длине, под конец вобрав головку в рот. Я согнулся пополам, зарываясь лицом в его волосы. Он неторопливо водил языком по кругу, дразня. А я мог только поверхностно дышать, сдерживая стоны, и чувствовать, как он медленно берёт всё глубже и глубже.

– Геде… Ммхм…

Я мечтал, чтобы он ускорился, я больше не мог терпеть, но вместо этого он выпустил член наружу с чмокающим звуком и выпрямился.

– Что ты?.. – растерянно уставился на него я.

Он провёл рукой по губам, вытирая слюну.

– Это же не то, чего ты хотел, – напомнил он и потянулся к тумбочке возле кровати.

Но всё, чего я хотел сейчас – это чтобы его рот вернулся на мой член и позволил мне наконец кончить.

Гедеон достал из ящика тюбик смазки, раскрыл его и исподлобья посмотрел мне в глаза. Он показательно выставил перед собой руку, плотно обтянутую перчаткой, – я закусил губу, поняв, что он собирается делать, – и выдавил прозрачную субстанцию, она вязко потекла по чёрной коже. Он растёр её между пальцами, не отрывая от меня взгляда. Я жадно следил за его рукой. Откинув тюбик, он хорошенько размазал смазку по ладони.

– Она не нагретая, – предупредил он. – Скажи, если будет неприятно.

И обхватил мой член. Я зашипел от контраста температур и вцепился в его плечо. Гедеон вглядывался в моё лицо, безмолвно спрашивая, всё ли хорошо. Я кивнул, и он продолжил: провёл несколько раз вверх и вниз, потёр уздечку.

Я приподнял повыше толстовку, чтобы во всех подробностях рассмотреть и навсегда оставить в памяти вид крепкого запястья, покрытого венами, и напряжённого кулака, обтянутого чёрной кожей. Ощущения от перчатки были непривычными, но очень-очень приятными.

Темп нарастал, я хватал ртом воздух, тянул ворот рубашки Гедеона, грозя разорвать эту деликатную ткань. Другой рукой Гедеон водил по моей ноге, гладил её, сжимал. В один момент я закинул ногу ему на бедро, он наклонился и оставил нежный поцелуй на коленке.

После вдруг стянул мой носок и ласково погладил оголившуюся ступню. Пощекотал пятку кончиками пальцев – я всхлипнул и поднял ногу выше, пиная его в грудь. Он вновь обхватил ступню и потянул ногу ещё выше, прямо к своему лицу. Подул на пятку, а потом неожиданно всосал большой пальцев в рот. Я уставился на него широко распахнутыми глазами, живот скрутило в новом спазме возбуждения. Он сосал палец, творя языком какие-то невообразимые вещи, продолжал быстро дрочить и смотрел прямо мне в глаза своим горящим взглядом.

Я чувствовал, что был на грани.

Вся эта картинка словно вышла из моих фантазий: Гедеон на коленях, в классических брюках и рубашке, в этих грешных перчатках. Его рука на моём члене, моя нога на его лице.

– Ты выглядишь слишком развратно, – хрипло сказал я.

– Ммм? – промычал он.

– Тебя это возбуждает?

Он выпустил мой палец изо рта, поцеловал в середину ступни, прижался к ней щекой. Посмотрел на меня затуманенным взглядом.

– Боже, ты серьёзно? – я посмотрел очертания его паха, облизал губы.

– Возбуждает ли меня быть таким перед тобой? Оказаться под твоими ногами? – он усмехнулся, выглядя до жути опьянённым. – Ты можешь растоптать меня, Готье. Киллиан. И я буду только рад.

– Ты больной извращенец… – восторженно выдохнул я.

Он выпустил мою ногу, я провёл ступнёй по его шее, вниз, по груди и упёрся ей в пах, несильно надавливая. Он сдавленно простонал.

Поддавшись какому-то импульсу, я положил ему ладонь на шею и сжал. Его зрачки расширились, а рука на моём члене на секунду сбилась с ритма.

– Не останавливайся, – приказал я.

Я продолжал давить на его пах, водил ногой по всей длине, создавая небольшое трение. Сильнее сжал его шею, чувствуя под пальцами лихорадочное биение его пульса.

Он захрипел, и я тут же ослабил хватку.

– Всё хорошо, – просипел он. – Сильнее. У тебя хорошо получается.

– Грёбанный фетишист, – я усилил хватку, сам чувствуя, что мне осталось до конца всего пару секунд.

Слабые, сдержанные усилием стоны наполняли комнату. Я смотрел на красное лицо Гедеона, его вздувшиеся на шее вены, на обкусанные губы. И, наконец дойдя до грани, излился ему в кулак.

Убрав руку с его шеи, я практически упал вперёд, упираясь лбом в его плечо. Он положил чистую ладонь мне на спину, успокаивающе погладил. Мы замерли так на несколько секунд, пытаясь отдышаться.

Я выпрямился, и Гедеон поднял перед собой руку, показывая белёсые подтёки спермы на чёрной коже.

– Оближешь? – спросил я.

Он с прищуром посмотрел на меня и поднёс руку ко рту. Высунул язык и медленно слизал белую каплю, проследив весь её путь по перчатке.

– Я же пошутил… – я поражённо смотрел на него. – Извращенец.

Он улыбнулся и, приблизившись, поцеловал меня в лоб.

– А ты прекрасен и изумителен, – прошептал он.

И затем откинулся назад, укладываясь на пол. Я не смог сдержать застенчивую улыбку от этих слов.

– Тебе помочь? – спросил я, указывая на его пах.

Он фыркнул и помотал головой:

– Ты уже помог. Я выжат. Целиком и полностью.

– Ты серьёзно?.. – я попытался разглядеть на его брюках мокрое пятно.

– Более чем. Господи, я сейчас усну прямо здесь.

Он раскинул руки в стороны и закрыл глаза. Я поднял свои трусы, вытерся ими и выкинул обратно на пол. Надел шорты и только после этого слез с кровати к Гедеону. Осторожно прижался к его боку, уложил голову на грудь и замер.

– Знаешь, в чём единственный минус? – спросил он спустя пару минут, еле ворочая языком.

– В чём?

– У меня так вспотели руки, что я не уверен, что смогу теперь стянуть перчатки.

Я рассмеялся и поднялся, собираясь помочь в этом нелёгком деле.

Пробраться к Гедеону, несмотря на все риски быть застуканными, определённо было хорошей идеей. И я собирался делать это чаще.

Кажется, табу на секс в Академии только что был снят.