Особняк №13

Глава первая. Дом, который никто не строил

Лес стоял на границе миров. Не в одном из таймлайнов, не в промежутке между ними, а там, где сама ткань реальности истончается настолько, что деревья перестают быть деревьями, а становятся чем-то вроде забытых мыслей. Здесь не было времени. Здесь не было сюжета. Здесь была только тишина и сосны, уходящие в небо так высоко, что их верхушки терялись в серой дымке.

Нейтральный таймлайн. Место, куда не заглядывают даже самые любопытные из АУ. Слишком пусто. Слишком тихо. Слишком... ничего. Просто бескрайний лес.

И именно здесь, в самой чащобе, стоял особняк.

Он появился не сразу. Сначала был только туман. Потом туман сгустился, стал плотным, как бархат, и из него проступили очертания: четыре этажа, тридцать окон, каменные колонны, увитые плющом, который не рос, а как будто был вырезан из тёмного стекла. Крыша с башенками. Дымоходы, из которых не шёл ароматный дым. И двери. Тяжёлые, дубовые, с молотком в форме змеи, кусающей свой хвост.

Особняк не был построен. Он был создан. Разница ощущалась в воздухе: строительство оставляет следы, пыль, запах дерева и пота. А здесь пахло...стерильностью, свежестью утра и старой бумагой, железом и цветами, вином и ладаном. Запахи не смешивались, а существовали параллельно, как будто дом не мог решить, чем ему быть.

Первым появился Создатель Жизни.

Он вышел из леса, не касаясь ветвей, хотя шёл сквозь самую гущу. Его белое платье с золотыми акцентами и чёрными вставками не цеплялось за сучья. Спирали ДНК на каблуках оставляли в мягкой земле и мху следы, которые тут же зарастали травой, но трава была не привычной, зелёной, а синей, как вена на запястье. Его первый глаз, голубой и слепой, смотрел в никуда. Второй, золотой, который видел всё, смотрел на дом, что покоился пред ним.

Он остановился перед особняком и поднял голову.

Особняк ответил. Не звуком. Светом. В одном из окон второго этажа зажглась свеча. Потом в другом. Потом в третьем. Свечи зажигались одна за другой, пока весь фасад не превратился в созвездие жёлтых точек. Создатель Жизни хитро улыбнулся. Тонко. Уголком губ. Так улыбаются монстры, которые знают что-то, чего не знают другие, но не считают нужным делиться. Шаг за шагом, скелет поднялся по ступеням. Двери перед ним открылись сами. Молоток в форме змеи не шевельнулся.

Внутри пахло пылью и чернилами. Широкая лестница из лакированного клёна уходила наверх, устланная ковром цвета запёкшейся крови. Создатель Жизни провёл рукой по перилам и оставил на них тонкую золотую нить. Нить засветилась и впиталась в дерево, как вода в песок.

— Хорошо, — сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, как будто дом проглотил его и не отдал эхо. — Здесь будет лаборатория.

Он прошёл дальше, вглубь, и его каблуки стучали по паркету. Цок. Цок. Цок. Звук был единственным живым в этом доме. Пока. Пока не пришли остальные тени.

Вторым пришёл Тёмная Звезда.

Он не выходил из леса. Он появился. Просто был — и всё. Стоял на краю поляны, у самых деревьев, и смотрел на особняк так, как смотрят на могилу, которую не хотели бы видеть. Его накидка — чёрная, с красными глазами на ткани — шевелилась, хотя ветра не было. Перья ворона торчали из воротника, острые и тёмные, как обломки крыльев ангела. На руках, скованных шестью наручниками за спиной, тускло поблёскивали магические цепи.

Он не хотел сюда идти. Это было видно по тому, как он стоял. Вес тела на одной ноге, плечи напряжены, руки чуть отведены назад, будто он готовился отступить. Но он не отступал. Он смотрел на окна, в которых горели свечи, и в его жёлтых глазах отражался огонь из каждого окна этого особняка.

Потом он всё-таки пошёл к строению. Медленно. Каждый шаг давался ему, как будто он шёл по битому стеклу, но лицо оставалось пустым. Когда он поднялся по ступеням, двери не открылись сами. Он толкнул их плечом. На дубовой поверхности осталась вмятина, которая тут же затянулась.

Внутри он остановился. Создатель Жизни ждал его в холле, стоя у лестницы.

—Нравится? — Спросил Создатель Жизни, смотря на другого скелета.

Тёмная Звезда отвёл взгляд. Он прошёл мимо Создателя Жизни, не задев его, хотя расстояние было минимальным, и направился вниз — к подвалу. Его шаги были быстрыми. Резкими. Как удары.

—Опять молчишь. Какая жалость..

Создатель Жизни посмотрел ему вслед. Потом отвернулся. Смысл им говорить? Словно не разговаривали до этого около 500 лет.

Третьими пришли Созидатели Пространств.

Они вошли через чёрный ход, потому что главный был уже занят, и с порога начали спорить. Точнее, спорил один голос — резкий, трескучий, как помехи в радио. Второй голос был тише, спокойнее, но в нём чувствовалась усталость монстра, который спорит уже очень давно и знает, что проиграет.

— Я не буду жить в доме, который сам себя не убирает, — сказал первый голос. — Это унизительно. Мы боги или кто?

— Мы Тени, — ответил второй. — И мы будем убираться сами, если понадобится. Не ной.

— Я не ною. Я констатирую факт. Этот дом — сарай. Пространство в нём не структурировано. Я чувствую дыры в коридорах. Дыры! В моём доме!

Наконец, скелет вышел на свет. Его тело было необычным:

— Это не твой дом. Это дом Создателя Жизни. Он его создал.

— Он создал тело. А пространство — наше. И я не позволю-

Они вошли в холл и замолчали. Потому что увидели Создателя Жизни, стоящего у лестницы. И Тёмную Звезду, который уже спускался в подвал — от него осталась только тень на стене, длинная и кривая.

Созидатели Пространств выглядели странно. Одно тело, но два лица. Нет, не лица — два выражения, которые сменяли друг друга, как кадры в плохо склеенной плёнке. Мгновение — и перед тобой стоит существо с красным глазом, дёрганым, злым, готовым разорвать. Ещё мгновение — и глаз становится белым, спокойным, усталым, и всё существо как будто вздыхает.

— Мы прибыли, — сказали они хором. Два голоса слились в один, и от этого по спине пробегал холод.

Создатель Жизни кивнул, как довольный кот, что наелся жирных сливок.

— Вижу. Подвал занят. Второй этаж занят. Третий — тоже. Четвёртый...

— Четвёртый мы возьмём, — перебил красный голос. — Там больше пространства. И меньше твоих... нитей.

Создатель Жизни не обиделся. Он вообще не выглядел как существо, способное обижаться на такие заявления. Он просто смотрел, как Созидатели Пространств поднимаются по лестнице, и в его золотом глазу что-то мелькнуло. Что-то похожее на интерес.

Последним пришёл Прядильщик Времени.

Он не появлялся. Он был там всегда. Просто никто не замечал его, пока он не решил, что пора. Он стоял в дверях часовни — маленькой комнаты на первом этаже, которую Создатель Жизни, кажется, не планировал, но она всё равно была. Часовня была пустой. Только окно с витражом, на котором был изображён круг, разбитый на двенадцать частей. И тишина. Особенная. Та, которая бывает только в местах, где когда-то молились, но перестали.

Прядильщик Времени был босиком. На голых пятках — золотые каблуки, тонкие, как иглы. От них тянулись металлические нити, опоясывающие кости. Их было видно сквозь кожу. Они светились. Они звенели. Очень тихо. Почти неслышно.

Его короткое белое платье с вырезами на спине казалось слишком лёгким для этого леса, слишком хрупким для этого дома. Перламутровые перчатки на руках. Золотое украшение на груди. Глаза нежно-жёлтые, как закат, который не может закончиться.

Он вошёл в холл последним. Трое уже были там — Создатель Жизни, Созидатели Пространств (уже спускавшиеся обратно, потому что передумали насчёт четвёртого этажа и решили взять третий), и Тёмная Звезда, который поднялся из подвала, потому что услышал шаги.

Четверо. Четыре Тени. Четыре бога, которые не должны были стоять в одном холле, потому что их силы, их природы, их сути были слишком разными. Слишком несовместимыми. Слишком опасными друг для друга.

И всё же они стояли, смотрели друг на друга как подростки, которых заселили в одну комнату в летнем лагере.

Первым заговорил Создатель Жизни.

— Дом готов, — сказал он. — Комнат хватит на всех. Подвал — Тёмной Звезде. Третий этаж — Созидателям. Четвёртый этаж — Прядильщику. Я займу второй.

— А первый? — спросил тихий голос Прядильщика Времени.

— Первый — общий, — ответил Создатель Жизни. — Гостиная. Столовая. Кухня. Библиотека. Винный погреб. Всё, что нужно для... жизни.

Он произнёс это слово так, как будто оно было чужим. Как будто он сам не до конца понимал, что оно значит. Жизнь. Когда-то они все были живыми, но сейчас?

Тёмная Звезда фыркнул. Тихо. Но все услышали. Он стал тенью когда был на грани, поэтому понятие «Жизни» для него было слишком едким.

— Для жизни, — повторил он. — Мы. В одном доме. Ты серьёзно?

— А ты видишь другой выход? — Создатель Жизни повернулся к нему. Золотой глаз блеснул. — Твои карманные пространства разрушаются. Созидатели не могут вечно жить в разрывах между мирами и своём пространстве. Прядильщик... — он посмотрел на скелета с золотыми разводами на костях. — Прядильщик вообще не должен был сюда прийти. Но он здесь.

Прядильщик Времени не ответил. Он смотрел на витраж в часовне — круг, аккуратно разбитый на двенадцать частей, — и в его глазах отражались все двенадцать.

— Мы все здесь, потому что больше некуда, — сказал Создатель Жизни. — И если мы не будем жить вместе, мы будем жить врозь. А врозь мы... — он замолчал. Не договорил. Никто не спросил, что будет врозь. Все знали. Врозь — это конец. Врозь — это возвращение в тот момент, когда каждый из них стоял на краю. Врозь — это снова умирать. Снова терять. Снова быть одним.

Созидатели Пространств покачали головой.

— Мы остаёмся, — сказали они.

Тёмная Звезда отвернулся. Он смотрел на стену, на которой не было ничего, кроме тени. Его наручники звякнули.

— Мне нужен чай, — сказал он. — И желе. Черничное. Если этого не будет...

— Будет, — перебил Создатель Жизни, что достал откуда-то небольшой блокнотик и перьевую ручку с чернилами. — Я уже распорядился.

Тёмная Звезда вопросительно посмотрел на него Но он ничего не сказал. Только кивнул — коротко, резко, как будто отрубил.

Прядильщик Времени отошёл от часовни. Он подошёл к остальным — босиком, с золотыми нитями на костях, — и остановился рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы быть частью круга.

— Есть ещё кое-что, — сказал он тихо.

Все повернулись к нему. Прядильщик редко говорил. Когда он говорил — слушали.

— Дом большой. Тридцать комнат, как посчитал. Четыре этажа. Винный погреб, подвал, библиотека, часовня, сад, сранжерея. — Он перечислил всё это ровным голосом, как будто читал список покупок. — Мы не сможем ухаживать за всем сами. У нас же есть и свои дела.

В воздухе повисла липкая тишина.

— Ты предлагаешь... — начал Создатель Жизни.

— Прислугу, — закончил Прядильщик. — Тех, кто будет следить за домом. Пока мы... — он запнулся. На мгновение. — Пока мы заняты.

Слово повисло в воздухе. Заняты. Тени были всегда заняты решением особо... Острых вопросов.

Созидатели Пространств вздохнули.

— Кого ты имеешь в виду? — спросил спокойный голос.

Прядильщик Времени посмотрел на окно. За окном был лес. В лесу были тропы. По тропам ходили люди. Много монстров. Молодых, которым нужны лишние деньги на смертные траты: еда, косметика, хобби..

— Я вижу нити, — сказал он. — Некоторые из них ведут сюда. Я не знаю, кто они. Но они придут.

Тёмная Звезда хмыкнул.

— Ты хочешь нанять подростков. В дом, полный теней. Гениально, 200 баллов тебе.

— А ты хочешь, чтобы дом зарос пылью? — Прядильщик посмотрел на него. Без вызова. Без злости. Просто посмотрел. — Ты будешь убирать? Или Созидатели? Или он?

Он кивнул на Создателя Жизни. Тот стоял неподвижно, и его слепой глаз смотрел в никуда, а зрячий — на Прядильщика. В этом взгляде было что-то, чего не было раньше. Что-то похожее на игривое одобрение.

— Прядильщик прав, — сказал он. — Дом должен жить. А для этого нужны руки. Много, даже, могу сказать, чересчур много рук.

— И что мы им скажем? — спросил красный голос. — «Здравствуйте, мы тени, работайте на нас, но не задавайте вопросов»?

— Мы скажем им правду, — ответил Создатель Жизни. — Часть правды. Что мы — хозяева особняка. Что нам нужна помощь. Что мы платим... — он задумался на секунду. — ...чем-нибудь. Они не будут спрашивать, чем.

— А если они узнают? — тихо спросил Тёмная Звезда.

Создатель Жизни улыбнулся. И на этот раз улыбка была не тонкой, а широкой. Настоящей и хитрой.

— Не узнают, — сказал он. — Мы будем осторожны. Мы будем... играть.

Слово упало в тишину, как камень в воду. Круги разошлись. Никто не спросил, что он имеет в виду. Никто не уточнил. Потому что все поняли. И каждый понял по-своему.

Созидатели Пространств усмехнулись, а затем засмеялись двумя голосами из одного тела. Звонко и живо, одновременно с этим же смешанно и хрипло как из старого радио.

Прядильщик Времени посмотрел на хрустальные нити, что тянулись к его пальцам.

Тёмная Звезда же отвернулся и пошёл в подвал. Его шаги гулко отдавались в пустом холле. Цок. Цок. Цок. Только это был не стук каблуков. Это было что-то другое.

Создатель Жизни смотрел ему вслед. Потом перевёл взгляд на Прядильщика.

— Ты знаешь, кто придёт? — спросил он.

— Знаю, — ответил Прядильщик.

— И?

— И я не скажу.

Он не улыбнулся. Не подмигнул. Просто стоял — босой, с золотыми нитями, с глазами цвета заката, — и смотрел на витраж в часовне. Круг, разбитый на двенадцать частей. Одна из них светилась ярче остальных.

Создатель Жизни кивнул. Медленно. Как будто принял решение, которое уже принял давно.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть будет по-твоему.

Он повернулся и пошёл наверх. Его каблуки стучали по лестнице, оглашая, что наступают новые порядки. Спирали ДНК оставляли на ступенях золотой след, который медленно таял.

Созидатели Пространств остались в холле. Они смотрели сначала на Хранителя Жизни, а затем, вздохнув, направились на третий этаж. Там их ждали собственные покои.

Прядильщик Времени остался один.

Он стоял в холле, босой, с нитями на костях, и слушал, как дом наполняется звуками. Как скрипят половицы под ногами Тёмной Звезды в подвале. Как спорят Созидатели наверху. Как Создатель Жизни открывает окно на втором этаже, и в дом врывается запах леса — лесных трав, ягод, старой хвои, чего-то ещё, чему нет названия.

Дом ожил. Дом задышал. Дом стал ожидать.

Прядильщик Времени поднял руку и коснулся нити, которая тянулась от его запястья куда-то в лес. Нить задрожала. Где-то далеко — за деревьями, за туманом, за границей нейтрального таймлайна — кто-то сделал шаг. Потом ещё один. Потом ещё.

Они шли. Те, кого он видел. Те, чьи нити вели сюда. Молодые. Запутанные. Возможно одинокие. Они не знали, куда идут. Они просто шли. Потому что их манили деньги и желание..

Прядильщик опустил руку. Нить погасла.

Он посмотрел на витраж. Двенадцать частей. Одна светилась. Скоро засветятся остальные. Он знал это и не мог это изменить. И он не хотел что либо менять.

Потому что впервые за очень долгое время ему было... интересно. Не больно. Не страшно. Не пусто. Просто интересно, к чему это всё приведёт?

Он повернулся и пошёл в часовню. Там он сел на скамью — старую, деревянную, покрытую пылью — и закрыл глаза. Нити на его костях тихо звенели, как рождественские колокольчики.

—Вы по поводу подработки? Проходите. Вакансии ещё свободны.

Скелет в белых одеждах распахнул двери особняка подросткам. Они ещё не подозревают, что их ждёт дальше.