Ослепительное дыхание

62 глава

Заместитель главы Ян, используя свою способность управлять землёй, заставил почву под ногами главы Хон внезапно вздыбиться, словно гребень огромной волны. Тот высоко подпрыгнул, чтобы увернуться, и не заметил, что за его спиной появился эспер-телепортатор с перекошенным от ярости лицом и нацеленным ему в спину клинком. Но в следующее мгновение он вдруг осел на землю, выпустив оружие из рук, будто марионетка, у которой разом перерезали все ниточки. Все произошло столь быстро, что убитый, вероятно, и не осознал своей смерти: в его глазах так и застыла решимость нападения. Послышался полный ужаса возглас — кто-то отчаянно звал по имени погибшего — и на главу Хон обрушился ураганный шквал атаки. Земля с глухим стоном поднималась и бугрилась, будто под ней ворочался огромный зверь, отрезая эсперу путь к отходу. Одновременно с этим сотни листьев обрушились на него ливнем, превратившись в острые лезвия. Битва сотрясала землю и небеса. Казалось, они вздумали поменяться местами, перевернув мир вверх тормашками, воздух дрожал от неумолчного грохота.

Но ожесточенная атака, мощная, как девятибалльное землетрясение, направленная на одного-единственного человека, оказалась абсолютно бесплодной. Когда утих гул и медленно осела пыль, стало видно покорёженное и взрытое поле сражения, усеянное мертвыми телами, посреди которого стоял один человек. Глава клана Хон.

Его одежда была порвана и перемазана грязью, но сам он, казалось, не пострадал, крепко стоя на ногах и гневно оглядываясь вокруг. Его торжество было отравлено осознанием того, что кто-то посмел вмешаться в его триумф и даже… помочь.

«Покажись!» — процедил он сквозь зубы, едва сдерживаясь. Из темноты медленно выдвинулась высокая фигура. Немногочисленные уличные фонари были разбиты, очертания окружающих строений, деревьев и лежащих на земле тел смутно угадывались в сумерках. Воздух был насыщен запахом крови. Внезапно появившийся человек, не торопясь двигался в его сторону, попутно внимательно проверяя, не осталось ли выживших. 

«Кто ты такой, чтобы вмешиваться в мои дела?» — властный голос главы звенел от едва сдерживаемого гнева. Он понял, что телепортировавшегося за его спиной эспера убил именно этот загадочный пришелец. Мало того, что он вмешался, когда его не просили, словно подвергая сомнению способности главы отразить атаку, так еще и вел себя намеренно раздражающе и непочтительно. Помимо этого, глубоко внутри эспера шевельнулось непонимание, смешанное с неясной тревогой: как этот незнакомец смог без труда расправится с эспером с такого расстояния, даже не показывая себя? При этом сам глава не ощутил никакого постороннего воздействия. Значит, этот человек умел атаковать цель избирательно, точечно направляя свою силу, да еще и в обход выставленной защиты. Что-то вроде телепортации энергии в конкретную точку? Но разве бывают эсперы с такими возможностями? Неприятный холодок пробежал по спине главы Хон и он раздраженно передернул плечами.  

«Каков отец, таков и сын», — послышался тихий презрительный голос. Незнакомец подошел ближе и стянул с головы капюшон. В полумраке многочисленные пирсинги в его ушах сияли, как звезды, а вот глаза оставались черными и непроницаемыми, будто ночное небо.

«Если сын ублюдок, то и отец тоже».

…Глава Хон незаметно пошевелил кончиками пальцев. Основой его способности к регенерации являлось управление плотной живой материей: восстановление и укрепление разорванных тканей. Но долгое время он учился подчинять себе и нематериальные силы, такие как ветер и воздух. И теперь достаточно было лишь небольшого шевеления пальцами, чтобы добиться поразительного результата. 

В отличие от использования ветра, которое было бы легко почувствовать, уплотнение воздуха было не столь явным. Стягивая силу в одно место, глава Хон уплотнял, сращивал воздушные слои подобно тому, как затягивал бы плотью рану. Энергия медленно накапливалась в окружающей  противника атмосфере, постепенно окутывая его словно коконом. Далее оставалось одним движением схлопнуть её — и любой, кто оказался бы в центре внезапно возросшего атмосферного давления был бы раздавлен будто многотонным прессом. Но для такой атаки требовалось время, энергия должна была уплотниться до определенного уровня. Ге Юн, не догадываясь о намерениях противника, задал очередной вопрос: 

«Девять лет назад, когда умерли мои родители… Ты отправил к ним Хон Ынтэ?»

Глаза главы Хон блеснули. Все считали, что Хон Ынтэ сама выбрала путь союза с Чи Гыно и помогла ему. Будучи дочерью, она сделала этот ход ради укрепления своей власти внутри патриархальной семьи, обойдя брата и оставив его в вечных вторых заместителях. Хотя глава ничего не ответил, Ге Юн все понял по промелькнувшему на его лице удивлению

«Значит, это был ты».

Испепеляющий взгляд Ге Юна был устремлён прямо в глаза главе Хон.

«Хон Ынтэ, «Медуза», может заставить человека застыть без движения, просто взглянув ему в глаза. Девять лет назад Хон Ынтэ обездвижила всех проводников Севера, пытавшихся спасти моих родителей от поглощения, оставив их в эпицентре неизбежного взрыва. Верно? Очень удобно: и родителей убить, и толпу проводников вместе с ними отправить на тот свет, выставив Ге бесчеловечными ублюдками».

Уголок рта патриарха Хон дёрнулся, он был растерян и пытался не выдать этого:

«Верно. Это была идеальная возможность использовать способности Ынтэ. Так ты явился, чтобы отомстить мне?»

...«Альфа-семена мои. Тебе не достанется ни одного», — неприкрытая алчность сквозила в его словах, а под ней прятался его давний страх и тревога. Всё, чего он сейчас желал — уничтожить еще одного эспера S-ранга, стремящегося обойти его в могуществе, используя для этого альфа-семена, как и он сам.

«Не знаю, откуда у тебя появился проводник, но, надо думать, он единственный в своём роде. Как только его не станет, ты снова превратишься в бомбу замедленного действия и будешь вынужден просчитывать наперед каждое движение своих пальцев, чтобы не довести себя до поглощения. Подумай, к чему такая морока?  Не лучше было бы покончить со всем разом? Чтобы твоё тело разорвало на части, как твоих родителей?»

Кончики пальцев главы Хон, насмехающегося над Ге Юном слегка дрожали, словно их сводило судорогой. Почти всё. Почти готово. Его переполняла радость от того, что сейчас он сможет расправиться с этим зарвавшимся раздражающим мальчишкой. Его взгляд наполнялся возбужденным предвкушением, тогда как взгляд Ге Юна оставался бесстрастным, и он продолжал держаться холодно и отстраненно.

«Хочешь знать, что ещё мои родители говорили о тебе? Они предупреждали, что глава клана Хон настолько сильно гордится своим рангом, что боится его потерять и стать слабее, уступив хоть кому-то в силе. И советовали внимательно следить за тобой, потому что в конце концов ты совершишь какую-нибудь глупость, сломленный своим тщеславием и страхом».

Лицо стоящего напротив мужчины исказилось, он стал похож на демона, снедаемого внутренним огнем гнева.  Он медленно поднял руку. Одновременно с этим воздух вдруг стал плотным, удушающе гнетущим. Сгустившаяся, как кисель, атмосфера потеряла прозрачность, помутнела, погрузив все во тьму.

Глава Хон был уверен: у Ге Юна не было ни единого шанса противостоять такому воздействию, будь он хоть трижды эспером Ѕ-ранга. Он всего лишь эспер, использующий способности звука, и чем это сейчас могло помочь ему? Даже если бы он попытался отразить чудовищно возросшее в одно мгновение давление звуковой волной, оно всё равно смяло бы его как пустую жестянку, оставив от него лишь мокрое место. Всё бы это заняло меньше секунды. Мысли, проносящиеся в голове эпера, рисовали ему восхитительные картины его блистательного будущего в роли сильнейшего эспера в мире.

...Эти мысли не сразу позволили ему заметить, что вместе с затуманившимся зрением, пропали и все звуки. Патриарх Хон почувствовал, что что-то не так, когда понял, что не просто не слышит ничего вокруг, но и звуки внутри него самого затихли. Тревога затопила его сознание. Одна секунда действительно всё изменила — для него самого, и триумф сменился разъедающим страхом. 

Когда звуки затихли и мир погрузился во тьму, внутри его тела будто что-то взорвалось. Хотя перед его глазами всё ещё стояла кромешная тьма, ему показалось, будто его ослепила невыносимая вспышка света. Этот свет и взрыв, такие необратимые и мощные, произошли в мгновение ока, слишком быстро, чтобы даже инстинкт могли их уловить. К тому моменту, когда он осознал, что случилось непоправимое, тьма рассеялась, и мир снова наполнился звуками. Глава Хон рухнул на землю.

Первое что он услышал — собственный захлебывающийся кашель. Он прижимал руку к груди и непрерывно сплевывал сгустки алой крови. Разум обезумевший от страха и боли, отказывался понимать происходящее. Кровь уже пропитала землю вокруг него, стекала по рукам, пачкая одежду и не переставая вырываться из рта с хрипом и бульканием. Хон не мог остановиться, невыносимая агония нарастала, его рвало собственной кровью. Такой боли он никогда прежде не испытывал. Будто все его внутренности превратились в кашу, которая сейчас лезла из него наружу. За болью он не сразу понял, что его атака провалилась. 

«Кха, ыгх, кха-кхха!» — его разум заволакивало мутной пеленой, тело сотрясала дрожь. Всё, на что хватило сил, — поднять пылающие ненавистью глаза и сфокусировать их на противнике.

«Кхе-кха, как ты это сделал… Как… смог увернуться…» — вопрос оборвался на полуслове, прерванный очередным приступом кровавого кашля. И тут глава Хон заметил — обстановка изменилась. Это было не то открытое пространство, где он сражался с эсперами клана Ян. Место напоминало эпицентр мощного взрыва, но вокруг шумел лес. 

Теперь стало понятно, почему ему не удалось уничтожить проклятого Ге. Тщательно подготовленная ловушка захлопнулась пустой, а ублюдок ускользнул из неё, телепортировавшись вместе с главой семьи Хон в другое место.

Ге Юн смотрел на корчащегося в агонии эспера сверху вниз с совершенно бесстрастным лицом. Только пирсинг в его ухе мерцал красным огнем, словно сигнал тревоги, указывая, какое колоссальное количество энергии он задействовал в одно мгновение для телепортации и одновременного обезвреживания противника.

Секрет его сокрушительной победы был прост:  Ге Юн одолел главу Хон одной только своей невероятной силой. Чистая мощь, которой мог управлять какой-то мальчишка. Не интриги, многоходовки и тайные союзы. Один эспер, подчинивший себе энергию и управлявший ей в совершенстве. Несмотря на невыносимую боль, Хон едва не рассмеялся от абсурдности ситуации. Его… победил какой-то мальчишка, выскочка… так легко без изнуряющей битвы одолел его?

Это казалось невероятным, но раздирающая его тело на части боль была тому доказательством. В нём клокотала ярость, которую невозможно было выразить словами. Эспер хватался за грудь, разрывая одежду, бессильно скреб пальцами горячую кожу. Смешно! Проиграть так нелепо! И кому? Выродку Ге! Его обошел заклятый враг! Как он понял, что я собираюсь атаковать? Специально выжидал удобного момента, а потом телепортировался, словно в насмешку над его атакой? В разуме главы Хон вспыхивали вопросы, выжигали остатки самообладания досадой и обидой, но вслух вырвалось другое:

«Почему... Как… ведь ты... используешь силу звука... Кхеук...»

«Просто могу. Смирись уже», — равнодушный спокойный ответ будто сорвал последние защитные барьеры в теле главы Хон.  Из его широко распахнутых глаз хлынула кровь, ручейки стекали по щекам будто алые слёзы. Теперь кровь была повсюду, казалось, её выдавливает из тела неведомая сила. Вся земля вокруг была окрашена красным.

Он проиграл. И теперь бесславно корчится в муках и умирает у ног противника. Его план одним движением подавить врага обернулся против него самого. И последним чувством, что ещё билось в его разрушающемся мозгу, была зависть к превосходству Ге Юна, которого он презирал и ненавидел. 

«Если бы у меня были другие способности. Если бы я был только немного моложе… Если бы... мог открыть дверь...» — невнятная, плохо различимая за хрипом и бульканием жалоба стала последними словами умирающего главы. Он рухнул на землю и больше уже не шевелился. Ге Юн задумчиво склонил голову, осмысливая эти бессвязные слова, но потом, встряхнув головой, шагнул на залитую кровью землю. Он различал едва слышимое слабое дыхание лежащего эспера. Значит, тот его ещё слышит: 

«Девять лет я постоянно думал об этом. Как мне следует отомстить? Как заставить тебя страдать? Я представлял себе всевозможные жестокие казни, но этого был недостаточно. А потом кое-кто сказал мне всего одно слово, и в нём была суть идеальной мести».

Глава Хон лежал, не шевелясь и не издавая ни звука, но Ге Юн знал, что тот прислушивается. Поэтому Ге Юн продолжил: «Уничтожение».

Плечи умирающего дернулись, но в следующую секунду его тело обмякло. Холодный голос Ге Юна проник ему в уши, заполнил голову, вытесняя жалкие остатки сознания: «Обещаю. Ни один из твоих потомков не умрет своей смертью».