Осколки холодной правды

Нахмурившись, Дилан сел на корты и начал пытаться привязать к белой балясине верёвку. Она познала себя не только в играх для взрослых, но и как вспомогательный предмет к настоящему побегу. Пока он пытался покрепче затянуть шнур, задумался. Сейчас они разбегутся и дело с концом. Но почему-то он никогда не спрашивал у людей, особенно незнакомых, о том, что всегда тревожило его…

— Слушай, а как ты относишься к мироходцам? — тихо спросил Дилан, закончив с веревкой.

Брай, стоящая рядом и исследуя обстановку на улице, посмотрела на него.

— А почему ты спрашиваешь? — так же негромко поинтересовалась она.

— Да так, интересно, — пожал плечами он, — Раньше об этих мироходцев кричали из каждой дыры, а сейчас тихо…

Дилана только что осенило. И вправду, в школах, по телевизионным каналам и в интернете об этом стали говорить значительно меньше. Словно мироходцы — это неизвестная болезнь, ставшая популярной темой за последние десятки лет, а потом все резко про неё забыли, как только больных стало меньше.

Могло ли это быть связано с Лололошкой? Но это странно… ведь мироходцы были всегда осуждены обществом.

Пытаясь сложить паззл воедино, у Дилана никогда ничего не складывалось. Коль о мироходцах стали меньше говорить, значило ли это, что уменьшилась пропаганда? Что Джон временно перестал платить каким-то важным шишкам, потому что на свободе Лололошка? Но разве не лучше, чтобы пропаганда усилилась и его поймали?..

Хотя, даже без этого его бы поймали, если бы Джону это было необходимо. Тогда…

Зачем ему нужно, чтобы Ло был на свободе?

— Не знаю… — Дилан не с первого раза услышал, что Брай заговорила. У него начался мозговой штурм и, ох, опять о Лололошке. Ни часа без мыслей о нём. Однако, в этот раз он начал думать в правильном направлении, как в старые добрые времена, — Ни разу не встречала их, поэтому надеюсь, что это просто байки… Но друг моей подруги, — да сколько у неё там связей? — говорит, что видел мироходцев. По его словам, они действительно такие, как о них говорят. Жуткие, опасные… — Дилан напрягся и сжал пальцы в кулаки. Да её знакомый чистый врун! — Но, знаешь, её друг слегка… чудаковатый, — она покрутила пальцами вокруг виска, показывая, что парень со странностями, — Не подумай, что я на кого-то наговариваю. Он хороший, просто не верю в его сказки.

Размытый ответ. Непонятно, боялись ещё люди мироходцев или нет. На словах говорят всё, что угодно, или отходят от темы, а на деле… становятся, как Жаклин или Престон. Или как чей-то друг.

Дилан приподнялся, сунул руки в карманы брюк и сжался. Холодно. Как никак они на улице.

— Не знаю, крепко я завязал или нет, но, вдруг грохнешься — не побегу тебя спасать, — заранее предупредил он, — Сбегай быстрее, я замёрз.

Брай, весело цокнув, сняла сумку с плеча и бросила через ограждение на землю. Снизу донёсся негромкий звук падения. Она закинула ногу и быстро перелезла. Держась за пелерину, Брай осторожно двинулась к верёвке.

— Подстрахуй, пожалуйста. Не уверена, что она меня выдержит.

— Как я тебя подстрахую? Могу веревку для вида подержать, — Дилан пожал плечами и взялся за верёвку.

Но Брай не спешила спускаться. Она стояла и держалась за пелерину, собираясь с духом. Дилан уже невольно начал дрожать от холода. Спускайся быстрее, женщина!

— Спасибо, что помог. На самом деле было весело, — улыбнулась она. Ну началось.

— Оставь свои сопли при себе. Я мерзну, женщина! Быстрее!

Брай решила пощадить бедолагу. Она схватилась за верёвку и уже опустила ногу, чтобы обхватить шнур, будто канат. Но, услышав шаги у дверей балкона, она в испуге потянулась обратно к Дилану. А тот, словно окаменелая статуя, медленно повернулся назад.

Там находился Лололошка. Он стоял, искренне недоумевая, что здесь происходило. Взгляд невинный, будто поймал их за постыдным делом, о существовании которого он знать не знал. Руки весели по бокам, волосы немного потрёпанные (не удивительно с его непослушными кудрями), а галстук легонько развивался на ветру.

— Дилан? — он тихо подал голос, от которого у названного пробежались мурашки по спине.

Как невовремя.

Дилан смотрел на него в ответ круглыми глазами. Брай также смотрела на него. Он медленно приподнял свою руку, положил ладонь на её голову и начал давить, заставляя поскорее спуститься. Она громко возмутилась, а Лололошка молча наблюдал за этой сценой.

— Идиот! Я же так упаду! — Брай грубо стряхнула руку с головы и крепче вцепилась в перила.

— Я, кажется, вам помешал. Уже ухожу… — Лололошка собирался развернуться, как к нему двинулся Дилан.

— Нет! Это не то, о чём ты подумал! — он машинально взял его за руку и чуть потянул на себя, пресекая. Ладонь теплая, мягкая. Ло в замешательстве взглянул на него, не убирая руку, — Она просто попросила меня помочь! Я знать её не знаю, клянусь!

Оправдывался, будто его поймали за изменой.

— Он прав! — подхватила ложь Брай, — Мне нужно было, чтобы меня кто-то прикрыл! А он мимо проходил! У меня есть парень, а у него девушка! Ничего личного!

Дилан чувствовал — у него задёргался глаз. Он холодно посмотрел на Брай, так и говоря через взгляд: «Ты дура?»

— Дилан, у тебя есть девушка? Когда ты успел? — искренне удивился Ло.

— Я не…

— Ну, не совсем девушка. Пассия! Так что на меня не смотри! — Дилан не успел оправдаться, как его перебила Брай.

— У тебя есть пассия? И я не знал? Я думал, что мы рассказываем друг другу секреты… — Дилан уловил в его голосе… разочарование?! Ло начал убирать ладонь из хватки.

— Да нет же!

— Нет? — приподняла брови та. Через секунду она кивнула, осознав… — Ты так убедительно говорил про свои чувства, я аж поверила! А ты, оказывается, лжец!

— Да завалите свои ебальники! — крикнул Дилан, не выдержав. Он прикрыл двумя пальцами рот Лололошки, а другой рукой, пятернёй, заслонил лицо Брай, затыкая обоих, — Нет у меня никого! А вру, чтоб никто не лез ко мне!

Да у Дилана целая очередь из фанаток! В какой-нибудь онлайн игре.

— Фу! — возмутилась Брай, ударив по руке, — Ты мне ещё сильнее размазал макияж своей лапой!

Дилан взглянул на ладонь, и через время его лицо исказилось в отвращении. На коже остался след от губной помады и туши. Он убрал пальцы с губ Лололошки, приблизился к Брай и небрежно вытер ладонь о её плечо. Она, не ожидая столь огромной наглости, вцепилась ногтями в его кисть, и дернула в сторону, отодвинув от себя.

— Ты совсем обнаглел?! Не трогай меня! — крикнула она. Дилан зашипел от боли. Намертво схватилась! Помогите!

— Отпусти, ненормальная! — он силой вырвал руку и отшатнулся назад, к Лололошке, — Вот почему у меня девушки нет! Они чокнутые!

— Да пошёл ты! — Брай перевела взгляд с него на Лололошку и смягчила голос, — Прошу, не подумай, что мы дружим или что-то подобное. Мы просто… — она тяжко вздохнула и подкатила глаза, — в садик вместе ходили. Наши родители, как я поняла, всё ещё дружат. Я Брайана, но можно просто Брай, — она вытянула руку для рукопожатия. Ло, явно чувствуя себя не в своей тарелке, неуверенно шагнул к ней и пожал руку.

— Я Ло, приёмный брат Дилана.

— Приятно познакомиться! А ещё приятно с вами поболтать, но, прошу меня простить, я покидаю вас! Дилан, — она недовольно зыркнула на него, — держи верёвку!

— Быстрее падай уже, — названный неохотно подошёл и стал с трудом из-за холода держать верёвку.

Брай поспешно начала спускаться. Почувствовав, что верёвка оказалась слабой, она на полпути спрыгнула вниз и удачно приземлилась на ноги. Подняв голову, она помахала парням на прощание, схватилась за сумку и поспешила к дороге. Возможно, через окна первого этажа её заметили, но это уже никого не волновало.

Самое сложно оказалось позади. Или нет?..

Дилан взглянул на Лололошку. Тот стоял тихо, не двигался и смотрел в ответ. Ветер поднялся, а он даже не пошатнулся и не вздрогнул, в отличие от Дилана.

— Я искал тебя, — негромко сказал Ло.

Уголок губ Дилана дрогнул в подобии улыбки. Приятно знать, что его искали.

— Пойдём внутрь, а то холодно, — Дилан коснулся его плеча и направив в сторону двери. Верёвка была оставлена привязанной к ограждению.

Они зашли и прикрыли за собой дверь. Дилан с облегчением выдохнул. Наконец-то, тепло! Дрожал, как осиновый лист. На второй этаж уже начали подниматься люди, поэтому они двинулись по коридору к лестнице. Лололошка шёл сбоку, бесшумно, как призрак. В воздухе витала недосказанность. Им нужно обсудить многое, но никто не рисковал начать. Выйдя к лестнице, Ло остановился и начал рыться в карманах. Через пару секунд в его руке что-то забренчало.

— Здесь для каждой приглашенной семьи выделена гостевая комната, — это сколько здесь комнат?.. — Мама дала мне ключ на случай, если мы устанем и захотим спать, — он демонстративно повертел ключами, — Мы здесь надолго, а я уже устал от шума. Пойдём в комнату?

Дилан чувствовал, как его сердце сделало выстрел прямо в грудь. Он с трудом сглотнул появившийся ком в горле. Находиться наедине вне дома ощущалось иначе, острее. Особенно в таком месте.

— Я тоже устал. Пойдём, — он сипло проговорил и направился за Лололошкой. У них было столько моментов в жизни, когда они оставались наедине без лишних глаз и ушей. И будь они парой, Дилан бы использовал все прелести уединения. Но… он просто рад, что мог быть рядом. Без кого-либо другого. Мог смотреть на него, любоваться и чувствовать, как ныло его сердце.

Лучше бы он не принимал эту часть себя.

Комната была на том же этаже, но в правом коридоре. Они молча дошли до нужной двери, отворили её и зашли внутрь. Спальня ничем не отличалась от других гостевых комнат, в которых ранее побывал Дилан: небольшое помещение, справа стояла двухместная кровать с прикроватными тумбами и лампами, слева, напротив кровати, в стене закреплён телевизор. Шкаф находился справа у выхода, а слева дверь в совмещенный санузел. Окна расположены напротив ребят, откуда их встретил свет фонарей.

Дилан начал подозревать, что на самом деле они находились в очередном отеле...

Лололошка первым прошёл внутрь, завернул направо, включил лампы на прикроватных тумбочках и сел на кровать. Дилан закрыл за собой дверь, медленно прошёл и встал подле Ло. Тот перебирал пальцы, явно нервничая.

Сейчас начнётся тяжелый разговор.

— Прости, что в последнее время закрылся от тебя. У меня столько мыслей в голове… — устало начал Лололошка, — Не могу справиться с ними. Они все кричат друг поверх друга.

Дилан бесшумно сел рядом.

— Я всегда готов тебя выслушать, Ло. Чтобы ты не нёс этот крик в себе, — он осторожно подтолкнул его к действию. «Ну же, я здесь. Не уйду, буду рядом до конца».

— Помимо своих мыслей… — вероятно, он говорил про прошлое, — и недавней ситуации с Жаклин, меня беспокоит ещё… Престон.

— Да пошёл он, тварь, — вырвалось у Дилана, — Я ему никогда не доверял, он крыса! Надеюсь, Жаклин с ним перестала дружить.

— Не в этом дело… — Ло виновато взглянул на него, — Я про его слова в переулке. Теперь про что-то похожее сказала… — сделал паузу, вспоминая, — та девушка. Брай, кажется.

Только не это…

— Почему-то все вокруг говорят про нас с тобой, — удивлённо продолжил Ло, — сначала Карл предлагал мне представить, что мы с тобой влюблены друг в друга, потом ваши с Жаклин шушуканья по поводу какой-то влюблённости…

Дилан сжал край кровати. Мир под ногами начал рушиться.

— Ещё её шутки! А недавно Престон заявил, что ты влюблён в меня и… сейчас Брай говорила, что у тебя есть девушка, в которую ты безответно влюблён и…

Он замолчал. Будто не в силах говорить. Стены комнаты сжались до кровати, а сказанные слова отняли все силы и возможность сбежать. Внутри всё тряслось.

Дилан сделал глубокий вдох. Ему нужно что-то сказать. Иначе Ло догадается. Но рот не открывался. Любой звук будет звучать фальшиво.

Пересиливая себя, Дилан поднял на него взгляд и заставил себя спросить.

— Ты думаешь, что я влюблён в тебя? — он сделал все усилия, чтобы изобразить спокойный голос.

Сердце громко билось.

— И мне от этого страшно… — с ужасом прошептал Ло. Его глаза в этот момент… Дилан не помнил, когда видел их такими искренними в последний раз, — Потому что я не смогу ответить тебе взаимностью, Дилан. Не смогу любить тебя, как все нормальные люди. Я не чувствую этого… я не понимаю этого…

Дилан порезался об осколки холодной правды. Он знал, но не был морально готов столкнуться с нею лицом к лицу.

— Я вижу мир серым, порой нереальным. Я моментами выпадаю из него, попадая куда-то… внутрь себя, где чувствую себя немного безопаснее…

Те самые стеклянные стены…

— Эмоции, чувства… они на секунду появляются, а потом пустота… на лице остаётся что-то, а внутри непонимание… Вопросы, а точно ли мне грустно? Точно ли я рад этому? А точно ли… чувствую к тебе сильную привязанность?

Дилан видел свои окровавленные руки в попытках собрать Лололошку. Он привязался к каждому его осколку, игнорируя остроту краёв. Склеивал их между собой так бережно, с огромной заботой, в надежде не только доказать ему, что он важен, но и показать пример для Лололошки. «Смотри, как я дорожу тобой. Ты также можешь, попробуй». Но Ло не стал даже пробовать.

— То есть… я… я не так выразился! — запаниковал Ло, схватившись за плечи Дилана и повернув к себе, — Я дорожу тобой, правда! Ты самый близкий для меня человек! Я имел ввиду, что…. Не понимаю, насколько сильна привязанность к тебе! Какие границы она переходит! И пока не понимаю, я боюсь, что у тебя привязанность ко мне… она настолько сильная, крепкая, что мне страшно будет принять её. Потому что знаю — я не дам того же. В моём мире… никогда не было понятия «любви». Искренней, настоящей. Так, если в моём мире её нет… тогда каким образом я смогу дать её тебе?..

Много лишних слов, которых Дилан не понял. Но уловил точный ответ на вопрос о своих чувствах.

Я не смогу любить тебя.

И Лололошка назовет тысячу причин, почему он не сможет. Что он и попытался сделать сейчас. Огромное количество отговорок, от расстройств вплоть до банального «не умею». Это напомнило Дилану себя, когда он ещё совсем недавно боролся с внутренней гомофобией. Но, как подметила Жаклин, по нему видно, что он влюблён. Его тело буквально кричало об этом.

А у Лололошки кричали глаза. Что он не готов.

Дилан понимал. Правда.

— Бро, успокойся, — с каким скрежетом в голосе он сказал это, похлопав Ло по руке в качестве поддержки, — Тебе не нужно забивать этим голову. Я не влюблён в тебя, не волнуйся.

Он правда… правда… правда понимал…

— Я по девчонкам, забыл? Ну ладно, представим, что такое произошло, где-то в другой вселенной. Ло, — он взял его за плечо, чтобы легонько встряхнуть. Чувствовал, как собственные руки дрожали, — это не повод перестать дружить с тобой, слышишь? Не повод оставлять тебя.

Честно… он всё понимал… п… по… по… понимал… по… нимал…

— Что бы ты не сделал, я всегда буду рядом. Хочешь, для твоего спокойствия я поклянусь, что ни за что не брошу тебя одного? Что ни за что не влюблюсь в тебя. Так вот — я клянусь.

Он чувствовал, как всё внутри ломалось. Каждое слово он говорил так, будто одновременно с этим глотал гвозди.

— Ло… — он тихо позвал его, ведь тот понурился, — Посмотри на меня…

Дай взглянуть на тебя хоть раз с улыбкой… не скрывая её от тебя из-за страха…

— Все вокруг об этом говорят, потому что у нас такая классная дружба! — Дилан криво и жалко улыбнулся, пытаясь показать Лололошке, что всё это просто недоразумение. Он же верил его словам, принимал за чистую монету, — Никто не привык, что парни могут вот так близко дружить! Но ты не обращай на них внимания! Ни о чём не переживай. Главное, что нам комфортно, да? Тебе… ведь комфортно?..

— Да… — слабо кивнул Лололошка, тоже в ответ грустно улыбнувшись, — Поэтому я так боюсь, что потеряю тебя, окажусь не таким, каким бы ты хотел меня видеть. Вдруг ты поменяешь ко мне своё отношение и…

Дилан несильно сжал плечо Лололошки.

— Я помню, что ты говорил быть собой! Извини, что опять свою шарманку завёл. Но бывают случаи, когда из-за влюблённости люди перестают общаться… я не хочу этого, — продолжил Ло.

— Будь собой. Это то, каким я хочу тебя видеть. И не переживай, нас это не коснётся, обещаю.

Даже если в твоих глазах я навсегда останусь другом.

— Я стараюсь. Поэтому рассказал, что меня беспокоило. Потому что в первую очередь боюсь причинить боль тебе.

Даже если причинишь, ты об этом никогда не узнаешь.

— Давай, не забивай себе голову какой-то хернёй, — Дилан быстро поднял свою трясущую руку и силой начал трепать волосы Лололошки. Так, чтобы вернуть его непослушную причёску, а не этот зализанный ужас, — А то нам ещё думать, что делать с такими персонажами, как Жаклин и Престон.

— Ай-ай, не трогай! — Ло отодвинулся от него и схватился за свою голову. Чёрт, Дилан позабыл про неё, — Больно ведь…

— Извини… давай… — он начал метаться взглядом по комнате в поисках чего-то, на что можно было отвлечься. Иначе вот-вот сломается, — А давай сейчас спустимся вниз, наберём хавчика и поднимемся сюда? А потом будем хомячить и обсирать Престона! И этого, бля! Гандона!

Лололошка тихо хихикнул.

— Не нужно никого обсирать, но спуститься вниз за едой я согласен!

— Тогда, сейчас, подожди, я сгоняю поссать, и пойдём.

Дилан буквально соскочил с кровати и под видом огромного желания перекусить, забежал в туалетную комнату. Не включая даже света, он захлопнул дверь и прижался к ней спиной. А после медленно спустился на холодную плитку…

Дилан содрал с себя галстук, невыносимо сжимающий его шею, и поджал ноги. Уткнулся лбом в колени и почувствовал, как… всё содрогалось. Он зарылся рукой в свои волосы и больно сжал у корней. Ещё бы чуть-чуть, и Дилан сдал себя. Ещё бы чуть-чуть, и Дилан сам сломался.

Он почувствовал влагу в глазах. Он не считал себя плаксой, но в этот момент он превратился… в ребёнка. В простого ребёнка, который хотел любви, тепла и готов был пожертвовать всем, чтобы заполучить желанное. Они с Ло похожи. Обоих недолюбили. Однако, в отличие от Ло, который больше не стремился к этой потребности, Дилан давал её тем, кем он дорожил. Этот факт был несовместим с его характером, но он существовал. Будучи ребёнком, он делал всё, чтобы родители гордились им. Жалел маму, когда она приходила в слезах домой. По утрам рано просыпался и делал папе кофе или чай, когда он был дома. Говорил обоим родителям, что любит их. Старался в учёбе, в кружках, секциях. Но это происходило семь лет назад. И это вновь повторилось. Когда Дилан уже своему любимому человеку показывал, как тот для него важен. Но этот человек смотрел круглыми глазками и не мог ответить. Будто «спасибо, но не надо». Дилан всё понимал, правда-правда. Но хочется… совсем чуть-чуть… чтобы тебе сказали, как тебя любят. Не потому, что надо. А потому что искренне. Чтобы на него смотрели с теплотой и нежностью. Но коль Дилан не мог выбрать родителей, то способен выбирать кого любить. Хотя… кого он обманывал. И этого он не мог. Постоянно выходило всё само. Без его разрешения, ведома. А потом он не мог от этого избавиться. Потому что поздно, он принял то, что кто-то сильно дорог ему.

Дилан не собирался жаловаться, как ему больно в этот момент. Он вновь поднимет свои дрожащие и израненные руки и продолжит собирать Лололошку по осколкам. Если благодаря ему он начнёт светиться, то Дилан готов отдать свою искру, не являясь мироходцем. Даже если бы это значило, что он сам навсегда потухнет.

Как же больно порой любить.

Через какое-то время Дилан вышел из туалетной комнаты. Он, весь растоптанный и надломленный, подошёл к кровати, на которой всё также сидел Лололошка. Он плавно тёр шрам на своей правой руке. Ло, заметив Дилана, перевёл взгляд на него и улыбнулся.

Дилан обещал, что никогда не расскажет ему о своих чувствах, и сдержит обещание. Главное в данный момент — быть рядом с Лололошкой. Остальное… не важно.