Ошибка мастера

В кабинете директора никогда не бывает тихо, даже если спят болтливые портреты на стенах и дремлет на жёрдочке Фоукс. Множество загадочных волшебных механизмов неторопливо вершат свою работу: шуршат, тикают, постукивают, отмеряют жидкость по каплям, качают маятниками, крутятся и щёлкают золотыми шестерёнками, подчиняясь неведомым законам владений старого чародея.

Сейчас под их негромкую песню сидят за столом двое, ведут неторопливую беседу за чашкой чая.

— Нам скоро придётся расстаться, — произносит директор и пододвигает к Гарри вазочку с конфетами. — Завтра начнутся каникулы, и ты вернёшься к своей семье.

— Да, сэр.

Гарри грустно и радостно, всё вместе. Ему не хочется покидать Хогвартс — даже после того как жуткий двуликий профессор Квирелл напал на него. Всё равно. Он чувствует себя в школе гораздо счастливее, чем в доме Дурслей. С другой стороны, ему ужасно лестно, что директор Дамблдор, великий волшебник, так выделяет его из всех: заботится, ценит, приглашает на чай.

— Я буду скучать, сэр, — добавляет он и берёт конфету.

— Я тоже, мой мальчик… Я тоже… Пей свой чай… — бормочет директор. Кажется, он не особо задумывается над тем, что говорит. Он поднимается и подходит к послушно припавшему к чашке мальчику сбоку. В руке директора блестит маленькая золотая отвёртка.

Гарри не успевает даже вздрогнуть — Дамблдор бормочет заклинание, ловко вставляет кончик отвёртки в середину шрама на его голове и поддевает черепную крышку. Слышен тихий щелчок, новый звук в негромком дружном хоре диковинной техники старого мага.

Теперь мальчик застыл, словно статуя, с чашкой в руке — директор осторожно вынимает её из маленьких пальцев, заглядывает, проверяя, всё ли выпито — чаю осталось на пару глотков. Достаёт из ящика стола другие очки, с более мощными линзами, надевает их прямо поверх первых. Открывает черепную коробку и долго, внимательно смотрит внутрь, на размеренно тикающие маленькие шестерёнки и переливающуюся в прозрачных тонких шлангах жидкость. Внимательно осматривает работающий сложный механизм и, наконец, находит нужную деталь.

— Прости старика, малыш, — бормочет он, натягивая тончайшие перчатки из драконьей кожи. — Не стоило монтировать тебе это глупое магловское электричество, не стоило. Коварная стихия, ничем не лучше Адского огня. Ты разделался с Квиринусом, но едва не сгорел вместе с ним, а я такого совершенно не планировал, честное слово. А Тому снова удалось сбежать, куда это годится. Знал бы ты, как горько сознавать, что я недооценил его. Недооценил его метод. Я думаю порой, что Том действительно великий маг, а я — простой ремесленник. Я собираю механизмы, а он дерзнул вмешаться в тонкий мир душ…

Гарри, конечно же, не отвечает. Он застыл с открытыми глазами, пустыми, красивыми, зелёными.

Эти глаза достались ему от Лили, и только старый ремесленник знает, что достались они мальчику буквально. Когда Дамблдор, в восемьдесят первом году, успел — или, вернее, опоздал — к месту побоища, то нашёл в доме четыре трупа. Супруги Поттеры, годовалый Гарри, чьё маленькое тело не выдержало Авады и почти разлетелось в клочья, и сам убийца.

Материала осталось более чем достаточно для изобретательного ума и умелых рук.

Он взял контур младенца, ведь никто не должен был заподозрить, что мальчик из пророчества погиб.

Он придал ему обличье Джеймса — Дамблдор корил себя за слабость, но желание воссоздать хотя бы внешность пленительного юноши, так бездарно потерянного, оказалось сильнее, чем стремление оставаться безупречным в собственных глазах.

Колдовские глаза матери — после внешности Джеймса это и вовсе был пустяк, он подобрал их, как маленький ребёнок подбирает красивые камушки на берегу, чтобы спрятать в коробку с сокровищами и иногда открывать её, любуясь. За этот детский — или стариковский? — каприз Гарри пришлось заплатить плохим зрением: глаза взрослого не слишком удачно совместились с детским телом. Оставалось надеяться на то, что Гарри когда-нибудь до них дорастёт.

Последняя деталь — оставшийся почти невредимым мозг Тома. Дамблдор понимал, чем рискует, но бросить такое богатство на погибель не смог. С мозгом пришлось повозиться больше всего, подключая к остальному механизму — слишком нежная это субстанция, слишком требовательная.

Старому мастеру не требуется много времени, чтобы демонтировать электробатарею. Куда больше его понадобиться, чтобы придумать, чем её заменить. В голове малыша Гарри не так уж много места: большую часть его съедает генератор любви, но без этой важнейшей детали конструкция стала бы как минимум бесполезной, а возможно даже и вредоносной. Гарри — очень хороший мальчик. Сообразительный, добрый и храбрый. Но этого пока недостаточно для идеального оружия.

Старый чародей ещё на раз проверяет все шестерёнки сложного механизма, наносит волшебную смазку на самые интенсивно работающие детали. Состояние их безупречно: недаром Дамблдор следит за новинками магловских технологий, недаром он отказался от применения чистых благородных металлов. Сплав титана с золотом прослужит века.

Директор защёлкивает обратно крышку черепа, снимает свои перчатки и увеличительные очки, поправляет волосы Гарри, склоняется к нему и неожиданно нежно целует в лоб, в тоненькую полосочку шрама.

— Моё самое совершенное творение!

Словно в ответ на его слова в клетке пробуждается Фоукс, недовольно трясёт перьями, сыплет искрами и обиженно вскрикивает.

— Не сердись, Фоукс. Самое совершенное — не значит самое любимое.

Феникс всё ещё клекочет недовольно, но позволяет погладить свои перья. Один из первых экспериментов искусного волшебника — ручная огненная птица, соединение магии, технологии и плазмы, созданное наугад. Фоуксом сложно управлять, но его легко любить.

— Сэр?

Малыш Гарри пробудился и стоит теперь рядом, во все глаза глядя на феникса. Чувствует ли он своё родство с птицей, родство происхождения, или его чётко работающий мозг намерен проверить гипотезу?

— Можно его погладить?

Голос мальчика робок, а в глазах — застенчивое ожидание.

— Фоукс, можно Гарри погладить тебя? — вежливо спрашивает директор.

Нестабильная птица уже сменила гнев на милость и, тихонько курлыкнув, прикрывает глаза и склоняет шею. Маленькая ладонь осторожно проводит по сияющим перьям.

— Ты такой горячий, Фоукс. Такой здоровский! — восхищённо приговаривает мальчик.

Дамблдор смотрит на них, довольный собой. Всё же идея мощного генератора любви была не такой уж глупой. Возможно, два его творения смогут работать в паре именно благодаря этой громоздкой энергоёмкой детали.

— Фоукс — славная птица и отличный товарищ, — говорит он. — Но тебе пора, мой мальчик.

В руках у директора — большая банка тёмного стекла, наполненная тёмным порошком.

— Передай от меня этот гостинец тёте и дяде. Здесь их любимый чай. Пусть пьют его каждый день. Скажи им, я так велел.

— Спасибо, сэр, — вежливо отвечает Гарри, принимая дар.

— А когда ты передашь им чай, ты забудешь об этом, хорошо? — добавляет директор, пристально глядя в зелёные глаза.

— Конечно, сэр! — улыбается Гарри. — Мне нетрудно!

— Славно, славно, — бормочет Дамблдор, провожает своего маленького гостя к дверям и на прощание ласково треплет его макушку.

Он мог бы почувствовать себя виноватым, но ещё не время. Сначала стоит докончить дело.

Пыль с большой круглой линзы он смахивает движением палочки. Откидывает висящую за линзой шторку и открывает маленький телевизионный экран. Подобное лучше всего взаимодействует с подобным, и этот старинный магловский прибор, усовершенствованный с помощью магии, превосходно устанавливает связь со своим современным потомком.

На маленьком экране появляется массивное лицо, на котором быстро меняются выражения от злости и недоумения до обречённости и ужаса. Его можно понять: бедняга магл только что расслаблялся после трудового дня, смотрел новости, футбол или что ещё любят смотреть маглы, а теперь ему предстоит беседа со своим кошмаром.

Толстяк магл съёживается едва не вдвое и шепчет сдавленно:

— Мистер Дамблдор?!

Словно надеется, что ему показалось, и он принял за старого мага диктора из программы новостей.

— Здравствуй, Вернон, — приветливо улыбается ему маг. — Как ваши дела?

— В-всё благополучно, спасибо.

Вернон пытается казаться спокойным, но его ужас виден даже через помутневшую от времени линзу.

— Завтра к вам возвращается Гарри. Будь любезен, следи за ним. Мальчику нужна твёрдая рука.

Голос Дамблдора звучит уверенно и строго, но в душе он ненавидит себя сейчас. Его Гарри нужна постоянная тренировка. Мальчик не должен чувствовать себя в безопасности, он должен учиться справляться с новыми вызовами.

— Я з-знаю, мистер Дамблдор.

Дурсль пытается держать себя в руках, но его лицо дёргается и кривится. Он — ограниченный, до отвращения заурядный магл, но он вовсе не тот злобный мерзавец, которого ему приходится изображать под действием магии, и сама его суть противится тому, что он вынужден делать.

— Чай я передам с Гарри. Если он случайно забудет его отдать, найдёшь сам в его вещах.

Брови Дурсля лезут вверх. Он крепится, но не выдерживает:

— Мистер Дамблдор! Можно, Туни не будет пить ваш чай? Она говорит, что у неё болит сердце! Хотя бы Туни…

— Так отвези жену к кардиологу, — холодно отвечает Дамблдор. — От чая сердце болеть не может.

Вернон невольно всхлипывает, смотрит на директора с мольбой, но ослушаться он не посмеет. Маглами легко управлять.

Дамблдор говорит правду и лжёт одновременно. Сам Страшный Чай не губит здоровье. Но у малышки Туни может болеть сердце от того, что она, под действием волшебного напитка, обижает сына своей погибшей сестры, обижает жестоко, и у неё нет сил остановиться. Что же делать, Туни — неизбежная жертва, ставки в этой игре слишком высоки. В конце концов, можно надеяться на искусство магловской медицины. Умеют же маглы делать механические сердца. Он сам многому у них научился.

С главным неприятным делом на сегодня покончено. Чародей берёт со стола недопитую чашку Гарри и выливает остатки в поилку Фоукса. Подходит к высоким книжным полкам, отодвигает старинный потрёпанный том «Волхования» и жмёт на секретную кнопку, спрятанную за ним. Книжный шкаф выдвигается вперёд и отъезжает, открывая вход в тайную маленькую лабораторию.

В лаборатории хлопот совсем немного, и они даже приятные. Проследить, хорошо ли работают приборы, и проверить, много ли материала ещё осталось.

Альбус Дамблдор, несомненно, светлый маг. Конечно, он немного интересуется Тёмными Искусствами, но лишь для того, чтобы поставить их на службу Свету. Использовать против врага его же силу — что может быть остроумней и заманчивей?

В хрустальной ванне, наполненной драконьей кровью, медленно растворяется то, что осталось от профессора Квиррела. Ей-же Мерлин, Альбус хотел для него иной судьбы, но Квиринус упорно следовал тропой самоуничтожения, и сейчас его обгорелые останки послужат делу Света, так же, как он сам, будучи жив, выступал за дело Тьмы. Жуткий Раствор подаётся порциями в паровой котёл, где в течение двух суток вываривается Страшный Чай, по капле стекающий в хрустальную колбу. Страшный Чай можно подать особым гостям, вроде Гарри, либо им можно пропитать обычные чайные листья. Такое угощение отправляется в подарок Дурслям.

Квиринус, следует отдать ему должное, довольно удачно умер. Чая получится много и хватит его надолго, а профессор Дамблдор, честное слово, слишком стар и слишком занят, чтобы охотиться самолично за тёмными тварями, из которых можно получить это идеальное волшебное снадобье. Тринадцатый, весьма малоизвестный, способ использования драконовой крови.

***

Северус привык к тому, что приглашение на чашечку чая у директора несёт новые проблемы. В этом, в общем-то, и состоит суть их негласного договора: Альбус принимает его как друга, а Северус разгребает за это всякое дерьмо. Договор с Волдемортом был куда менее выгоден: дерьма было в разы больше, а доброго отношения несоизмеримо меньше, так что Северус считает директора не худшим из вариантов.

Чаепития теперь касаются большей частью Гарри Поттера — мальчик в течение своих школьных лет эволюционирует, из головной боли профессора Снейпа превращаясь в зубную. Северусу абсолютно не нравится вектор движения боли по его организму: следующая остановка — сердце, и это уже совершенно не имеет смысла.

После обязательного незначащего обмена репликами Альбус подступает, наконец, к сути: спрашивает, понимает ли Северус, что Тёмный Лорд обречён. Северус этого откровенно не понимает, в его глазах Тёмный Лорд ныне силён как никогда, и он осторожно уточняет:

— Ваши слова да богу в уши, директор, но откуда такая уверенность?

— Я не стану хитрить с тобой. Всё дело в Гарри. Видишь ли, Северус, он лучшее из того, что я создал.

— Вы? Создали?

Дамблдор смеётся коротким, лёгким смехом. Поражённое выражение лица вечно невозмутимого Северуса его забавляет.

— Не думай, что я сошёл с ума от старости. Я должен кому-то передать свой секрет, и поскольку ты лучший окклюмент из всех, кого я знаю…

Северус недоверчиво приподнимает бровь.

— Лучший, лучший, не считай за лесть. Правда в том, Северус, что настоящий Гарри Поттер, настоящий сын Лили и Джеймса, погиб пятнадцать лет назад. Дитя пророчества погибло, а Волдеморт, хоть и ослаб, но выжил и скрылся. Сам понимаешь, я не мог допустить, чтобы наши люди узнали об этом. Это сокрушило бы их дух.

— И вы подменили младенца? — догадывается Северус. Голова его идёт кругом.

Альбус снова смеётся, смеётся неверной догадке — неужто его в самом деле принимают за простака, способного действовать столь примитивно? Он склоняет голову ближе к собеседнику и с удовольствием сообщает:

— Не вполне. Я воссоздал младенца, с помощью магии и техники. Гарри, которого ты знаешь, не полностью человеческое существо, он только выглядит похожим. Это совершенный магический механизм в человеческом обличье. Он растёт, как человек, он наделён магией, он способен к обучению, он может мыслить и выражать чувства. Я воссоздал его, чтобы люди поверили в то, что Волдеморт повержен. Но потом, когда мне стало ясно, что это была лишь передышка, я стал готовить Гарри к новой войне. Но ты смотришь на меня, как будто не можешь решить, кто же из нас выжил из ума? — останавливается директор.

— Буду рад, если это всё-таки я, — угрюмо кривит рот Северус.

Дамблдор качает головой. Какой его мальчик всё-таки скептик!

— Вспомни, пожалуйста, как часто Гарри выходил победителем в схватках, которые явно не по силам обычному мальчику, даже невероятно одарённому. Ради Мерлина, Северус, неужели ты не видишь — его мощи хватит на десяток взрослых магов! Он одолел своего учителя по Защите от Тёмных Искусств в одиннадцать лет. Убил василиска в двенадцать. В тринадцать справился с оборотнем и разогнал полчища дементоров. В четырнадцать стал победителем кубка волшебников и сбежал от Волдеморта. В пятнадцать он противостоял отряду Пожирателей Смерти, а спасаться бегством от него пришлось уже самому Волдеморту.

— Простите, Альбус, но разве в том поединке сражались не вы?

Альбус с досадой машет рукой.

— Единственное, что я тогда сделал — это подчистил всем участникам память. А ещё — перепугался не меньше, чем ваш Лорд. Сила Гарри превзошла все мои ожидания, но в этом лишь полбеды. Он оказался не только слишком силён, но и плохо управляем. После этой стычки я внёс некоторые исправления в его конструкцию, но они не слишком хорошо прижились. Видишь ли, Гарри есть соединение живого и неживого, и если неживое я могу исправить всегда, то живое развивается своим путём, и настанет время, когда этот путь станет слишком опасен. Гарри должен выполнить своё предназначение, уничтожить Волдеморта, а затем…

Старик умолкает, словно собирается с силами, чтобы продолжить.

— А затем — мальчик должен умереть? — подсказывает Северус жутким шёпотом.

Альбус сникает под его неотрывным взглядом.

— Мне больно об этом говорить. Гарри дорог мне, но если мы оставим его без контроля, то вскоре получим нового Тёмного Лорда. Он слишком силён. Слишком своеволен. И почти бессмертен.

Альбус умолкает, словно ждёт.

— И чего же вы хотите от меня? Зачем вы рассказали мне это?

— Всё просто, Северус. Когда наш Гарри одолеет Волдеморта, его самого нужно будет остановить. Мне стыдно признаться, но из-за моей ошибки в расчётах вышло так, что я не смогу этого сделать, поэтому устранить Гарри должен будешь ты. Он почти неуязвим, но своя ахиллесова пята у него всё же есть. Я передам тебе его секрет.

Северус долго смотрит прямо перед собой, сжимая кулаки. Поднимается из-за стола, отходит, отворачивается и после долгого молчания вдруг произносит чётко и неумолимо.

— Вы чудовище.

— Северус.

Северус молчит. Альбус смотрит в его напряжённую спину, пытаясь понять, не переоценил ли он своё влияние на этот раз.

— Северус. Но не привязался же ты к мальчику, в конце концов?

— К мальчику?! — Северус оборачивается, и его лицо искажено таким страданием и злобой, словно ещё миг — и он бросится на директора, чтобы разорвать его голыми руками. — А разве есть мальчик? Есть ваша игрушка, табакерка с музыкой, чёртова кукла, который вы играли, а теперь она вам надоела!

Северус разворачивается и скидывает с ближайшей подставки на пол один из загадочных механизмов в стеклянном колпаке. Стекло взрывается осколками, шестерёнки и пружинки разлетаются по полу, раскатываются по углам.

— Вот что я должен сделать?! — в бешенстве орёт Северус и наступает на директора, хрустя осколками под ногами. — Разбить вашу любимую игрушку, потому что у вас самого не поднимается рука?!

— Северус!

Директор стоит, выпрямив спину и неотрывно глядя на своего бушующего гостя. Северус подходит к столу и одним движением сметает с него чайник и чашки.

— Северус, прошу тебя…

Директор непоколебим в своей кротости.

—Это спасёт магический мир. Пожалуйста, поверь мне…

— Магический мир пусть спасается сам, — выплёвывает Северус и громко хлопает дверью.

Альбус без сил опускается на стул. Всё прошло не так уж плохо. Северус всегда был склонен драматизировать.

Он смотрит на рассыпанные по полу осколки и разлитый Страшный Чай, и у него нет моральных сил восстанавливать разбитое. Он просто накладывает Очищающее.

Обиды он не чувствует. Северус — его наказание за легкомыслие, за трусость и ложь. Когда Сириус Блэк и Джеймс Поттер, два его любимчика-шалопая, принесли в его кабинет тело своего школьного недруга с растерзанной шеей, подвывая от ужаса и с надеждой глядя на него зарёванными глазами, он сдался. Представил, какие последствия это повлечёт для школы, для Гриффиндора, для двух этих маленьких идиотов и для невинного убийцы Ремуса Люпина — и пообещал, что Северус Снейп будет жить.

Это была вторая его, после Фоукса, работа по соединению живого тела и механизма, и он сделал её, не слишком стараясь. Ему нужно было только, чтобы мальчик выглядел целым и невредимым. И своей небрежностью, возможно, сломал ему только что спасённую жизнь.

***

Альбус Дамблдор вовсе не собирался умирать.

— Это будет всего лишь эксперимент. Мы дадим Гарри выбор и понаблюдаем. Я уверен, что он всё ещё в состоянии принимать хорошие решения, но если нет, то лучше знать об этом заранее.

— Верно ли я понял, директор? — в глазах Северуса отражается весь скепсис мира. — Вы хотите предстать безоружным перед отрядом Пожирателей только ради проверки Гарри?

— Я буду в безопасности. Для того я и посвящаю тебя в подробности. Ты нас подстрахуешь.

— Благодарю за доверие, — иронично кланяется Северус. — Полагаю, оно должно стать полным. Вы обещали мне раскрыть ваши тайны относительно Поттера.

— Ты имеешь в виду его уязвимость? Это довольно простое заклинание.

— Заклинания недостаточно. Вы расскажете мне, как вы его сделали.

Альбус молчит.

— Это ваша плата, директор. Я выполняю приказ, а вы делитесь знаниями.

Альбус молчит. Северус тоже молчит, впившись в него требовательным выжидающим взглядом. Слизеринцы любят сделки.

***

Заклинание действительно простое — Ин лапидем. Его Северус и набрасывает на Гарри, пока Альбус ломает комедию перед незваными гостями и маленьким убийцей-неудачником. Заклинание было создано для того, чтобы можно было внести изменения в конструкцию механического мальчика, но оно вполне подходит и для того, чтобы просто его обездвижить.

Альбус сказал, что Гарри должен быть уничтожен. Альбус поделился своими секретами. Но Альбус напрасно думал, что у Северуса не достанет сообразительности догадаться о главном.

С тех пор как Северус догадался, у него появилось особое зрение. Сейчас он видит, как Пожиратели самонадеянно насмехаются над стариком, он отвечает им с подчёркнутым смирением, но прозрачные крепкие нити в его руке тянутся к каждому, кто стоит перед ним. Никто из напавших сегодня на Хогвартс не подозревает, что он лишь марионетка, чью волю с лёгкостью направляет кукловод. Северус хотел бы увидеть воочию, не тянется ли подобная нить к шее Волдеморта, но у него нет времени на развлечения. Он должен просто остановить это зло.

И Северус выходит на свет.

Альбу смотрит на него с надеждой. Он только начинает догадываться, насколько всё пошло не так. Он надеялся на Гарри, на то, что его супер-Гарри раскидает тёмных магов как котят, защищая своего создателя, но, вот ведь беда, Гарри сейчас не может даже бровью шевельнуть.

У Северуса на языке вертится множество вопросов. Сколько раз Альбус применял заклинание Ин лапидем на своём зельеваре? Как давно директор превратил его в машину, и что заставило его это сделать? Сколько ещё механических игрушек Дамблдора разгуливает по волшебному миру? И своей ли волей творит злодейства Тёмный Лорд?

У Северуса много вопросов, но очень мало времени.

— Северус, пожалуйста… — слышит он.

И отвечает:

— Авада Кедавра.

***

В кабинете директора по-прежнему не бывает тихо. Множество загадочных волшебных механизмов неторопливо вершат свою работу: шуршат, тикают, постукивают, отмеряют жидкость по каплям, качают маятниками, крутятся и щёлкают золотыми шестерёнками.

Сменился лишь хозяин этого места.

Директор Снейп проводит в кабинете долгие часы. Альбус раскрыл ему перед смертью некоторые тайны, но многое и утаил, и теперь Северус изучает наследие старого чародея сам. С горящими глазами перебирает он мелко исписанные и покрытые чертежами пергаменты, и голова его кружится от тех бездн, что открывают они.

Северус Снейп — чёрный маг и поклонник Тёмных Искусств. Среди пергаментов и разработок Альбуса он чувствует себя как путник, после долгих блужданий вернувшийся домой.

У победителей сейчас полно своих забот: выхаживать раненых, рыдать о погибших, обнимать спасённых, преследовать недобитых. Никто особо не заметил, как исчез с мостовой Хогвартса труп Волдеморта, словно в прах рассыпался или прямиком в ад провалился.

Северус, как ревностный зельевар, конечно же, не дал пропасть такому ценному компоненту. Труп он уже сгрузил в хрустальную ванну, и залил драконовой кровью не скупясь, целиком, пока не перестали над густой бордовой жидкостью торчать острые коленки того, что было Тёмным Лордом.

Вот исчезновение доблестного победителя Тёмного Лорда, наверное, уже заметили, но пока его начнут действительно искать, Северус успеет сделать всё, что нужно.

Гарри Поттер сидит посреди директорского кабинета неподвижно, взгляд его чудесных глаз не выражает сейчас ничего. Северусу больно смотреть на это, но спешить нельзя: настройка механизма не терпит суеты.

В пальцах Северуса — изящная золотая отвёртка. Он мысленно благодарит своего магловского отца за то, что тот в своё время научил его работать подобным инструментом.

Едва дыша, он вскрывает черепную коробку и, сверяясь с чертежами на пергаментах, находит необходимую деталь.

Генератор любви требует подзарядки. Северус аккуратно вскрывает вену на левой руке: вот она, «ошибка в расчётах» Альбуса Дамблдора. Поделившись с творением своей кровью, Альбус лишился власти уничтожить его. Северус знает это наперёд, но также он знает, что не захочет уничтожить Гарри — никогда.

Кровь набрана в золотой сосуд, порез залечен. Теперь следует осторожно, пипеткой, переместить субстанцию внутрь генератора. Окончив работу, Северус даёт себе перевести дух, а после выкручивает реле на полную мощность. Гарри понадобится вся его любовь, очень скоро.

Северус осторожно закрывает крышку черепа и, поддавшись порыву, наклоняется и нежно целует Гарри в лоб, в тоненькую полосочку шрама.

— Мой Свет!

Северус распрямляет спину, делает шаг назад, но, словно не в силах отказаться от прикосновений, падает на колени перед своим Золотым Мальчиком, обнимает его ноги.

Гарри приходит в себя и пробует освободиться, слабо, неуверенно. Северус чувствует его движение и поднимает голову, заглядывает в глаза. Времени терять нельзя, в первые минуты включения механизма главное — недрогнувшим голосом установить программу, с которой он будет соотносить свои действия.

— Гарри, я всегда был на твоей стороне. Я был шпионом Дамблдора в стане Волдеморта. Я убил Дамблдора по его приказу: директор был смертельно болен, и он использовал свою смерть, чтобы Волдеморт полностью поверил в мою преданность. Ты обязательно должен рассказать об этом всем.

«А ещё — ты любишь меня», — собирался он добавить, это было первое и самое непреклонное его намерение, но сейчас, под взглядом сияющих зелёных глаз, Северус не смеет произнести этих слов.

— А ещё — я люблю тебя, — говорит он и отводит глаза, и ненавидит самого себя со всех сторон: за то, что хотел управлять чувствами своего Гарри, и за то, что не посмел этого сделать.

Гарри поднимает руку. Северус прилагает усилия, чтобы не зажмуриться. Он знает, что Гарри настолько силён, что может уничтожить любого щелчком пальцев. В том числе и его тоже. И кто тогда будет следить за тем, чтобы механизмы работали как надо? Кто будет варить Страшный Чай для наполнения искусственных жил? Северус успевает обругать себя ещё раз, за глупое легкомыслие и опасную щепетильность: он нужен Гарри, не как творец, но как смиренный механик, как якорь в мире света и любви, который не позволит погрузиться во тьму. А он посмел поставить всё под угрозу из-за убогих моральных соображений… Как же глупо!

Гарри опускает руку на голову Северуса и гладит его по волосам. Всё же генератор любви был гениальной идеей Альбуса, да простятся ему на том свете все грехи за это изобретение.

— Хорошо, — говорит Гарри. — Я всё понял. Я догадывался…

Настройка работает идеально: только что услышанная установка начинает казаться Гарри собственными мыслями.

Рука Гарри продолжает ласкать его волосы, и Северус закрывает глаза, и кладёт голову на колени своего бессмертного возлюбленного, и перестаёт думать, хоть на короткое время.

Северус Снейп — чёрный маг и поклонник Тёмных Искусств. Но это не значит, что ему не дорог Свет.