Оседлать тигра

Юлиус Эвола является одним из важнейших деятелей традиционализма. Пожалуй, по вкладу в это движение его превосходит только Рене Генон. Поэтому момент, когда я доберусь до прочтения его трудов, был лишь вопросом времени.

Текст с красивым и аллегоричным названием «Оседлать тигра» меня серьёзно удивил. Особенно тем, насколько сильно он отличается от трудов всё того же ранее упомянутого Генона. Сам трактат начинается с констатации упадка современного общества. Впрочем, для читавших «Критику современного мира» (о которой у меня есть отдельный текст) эта вводная часть не будет представлять особого интереса.

Ценность работы Эволы не в диагностировании состояния общества, а в том, что идёт дальше. Автор предлагает практический метод того, как существовать в таком мире человеку, видящему очевидный упадок.

Как мне видится, традиционалист геноновского типа скорее предложил бы попытаться вернуть обществу традиционный уклад. Он бы старался просвещать людей, указывая на важность такого мировоззрения. Предлагал бы искать ещё живую традицию и перейти в неё, если человек изначально в ней не находится. Как, собственно, и поступил сам Генон, перейдя в ислам и обратившись к суфизму.

Юлиус Эвола же предлагает радикально иной подход. Он также утверждает, что Кали-юга наступила. Но в данном случае, окончательно и бесповоротно, а возврат общества к традиционному укладу представляется невозможным. Человек полностью потерял связь с трансцендентным. Он больше не является носителем Духа, став обычным человеком толпы, потерявшим субъектность. Такой индивид для Эволы подобен животному, беспокойство о судьбе которого представляется пустой тратой сил.

В противовес подобному человеку, очень близкому хайдеггеровскому das Man, Эвола вводит иную категорию — uomo differenziato (дифференцированный человек). Это та немногочисленная группа людей, которая ещё сохраняет в себе «измерение трансценденции». И важно понять, что это понятие не сводится к обозначению обычного нонконформиста, радикала, консерватора или кого-либо ещё, к кому так любят причислять сторонников традиционализма.

Дифференцированный человек есть тот, кто обладает внутренней силой, не выводимой из ценностей текущей эпохи. Его отличительный признак это способность быть независимым от современности онтологически и экзистенциально. Такому субъекту не только чуждо всё современное, но и сам его дух, укоренённый в традиции и проявляющийся через неё, способен и желает бороться с этой самой современностью. Именно таким людям, по словам философа, и суждено «оседлать тигра».

Но что же означает эта метафора, вынесенная в название трактата? Эвола утверждает, что, поскольку разрушительную силу эпохи уже невозможно остановить, нет нужды бороться с ней лоб в лоб. Напротив, нужно войти в её движение, удержаться в нём и не позволить ему уничтожить себя. Если традиционный уклад жизни больше невозможно сохранить, остаётся лишь самому удерживать в себе остатки былой традиции.

Сам образ Эвола заимствует из китайской идиомы, и не просто так. Она гласит, что тот, кто оказался верхом на тигре, не может просто соскочить, так как хищник его попросту растерзает. Но пока он остаётся в седле, сила самого тигра в определённом смысле работает на него. Эту традиционную мудрость мыслитель и использует как основу своей философии.

Нетрудно догадаться, что в данной аналогии тигр это модерн в его фазе распада. В трактате Эвола критикует нигилизм Ницше, секуляризацию, исчезновение традиционных авторитетов, разрушение морали, индивидуализм и т. д. Но та массовость, которую приобрели все эти тенденции, уже не оставляет возможности эффективно им сопротивляться.

Для человека, видящего в этом проблему, из такой ситуации существует три логичных выхода. Первый — плыть вместе с потоком и принять современные ценности. Иными словами, оказаться поглощённым зверем. Второй — пытаться остановить этот поток, реставрировать исчезнувшие моральные и общественные нормы, как предлагал Генон. Иначе говоря, пытаться остановить зверя. Третий — собственно, оседлать его. Воспользоваться самим разрушением внешних форм, чтобы обнаружить и укрепить то, что от них не зависит.

Но как же Эвола предлагает оседлать его? Какой метод на этом пути он видит? Для начала он предлагает обрести внутреннюю опору. Выражаясь нашей терминологией, наладить связь со своим духом, способным занимать активную позицию относительно собственных страстей, импульсов и инстинктов.

В мире, где для восхождения духа больше нет инициатических практик, дифференцированному человеку, грубо говоря, придётся инициироваться самому, насколько это возможно. Конечно, мыслитель специально предупреждает, что одними лишь индивидуальными человеческими силами невозможно преодолеть индивидуальное состояние. Однако в меру своих возможностей заинтересованная личность всё же способна встать на духовный путь и провести определённую самостоятельную внутреннюю работу.

Инициировав этот процесс, в определённый момент человек сможет больше не отождествляться со своими импульсами. Духовный субъект, если угодно, пробуждённый, больше не скажет: «Я желаю» или «Я боюсь». Отныне он сможет чётко разделять себя и эти позывы, говоря: «Я испытываю желание» и «Я испытываю страх». Это может показаться незначительным различием, но оно колоссально.

Такой uomo differenziato стремится стать хозяином собственной воли, субъектом по отношению к своим страстям. Он отделяет себя от них, как бы разделяя телесное и духовное и отдавая предпочтение последнему. В традиционных обществах этот процесс был стабилен. В них обязательно существовали дисциплины самоосознания или самопамятования. Иначе говоря, умение сохранять присутствие и удерживать внимание относительно того, что ты делаешь, вместо полного погружения в поток психических состояний. В эпоху Кали-юги дифференцированному человеку придётся труднее всего, так как этот путь, скорее всего, придётся пройти самостоятельно.

Следующим шагом Эвола выделяет практику действия без вовлечения в результат. В то время, когда больше всего ценятся именно продуктивность, достижения и результативность, человек, не желающий потерять себя, должен разотождествиться и с этим. Такой субъект не должен опираться на результаты своих действий, потому что в противном случае волна потенциальных провалов просто накроет его.

Поэтому мыслитель предлагает задавать себе вопрос в любой работе: смог бы я продолжить это действие с той же внутренней собранностью, если бы заранее знал, что не получу желаемой психологической награды? Если же ответ отрицательный, вероятно, действие в значительной мере управляет человеком.

Похожим способом философ предлагает вырабатывать внутреннюю дистанцию и от социальных ролей. Современность стремится навязать человеку как можно больше ярлыков, чтобы его было проще за них притянуть. Из «субъекта с собственной волей» человек становится «работником компании», «жителем города», «пользователем технологии» или «участником социальных институтов». Все эти ярлыки как бы навешивают маски, предписывая, как себя нужно вести и какие эмоции испытывать в тех или иных ситуациях. Они загоняют в рамки определённых реакций, с которыми человек срастается, переставая замечать их деструктивный характер и противоречие своим истинным желаниям.

По аналогии с предыдущими тезисами здесь также стоит отстраниться от ярлыков. Дифференцированному человеку не требуется уходить в монастырь в попытке сбежать от мирских проблем. Напротив, он должен научиться не видеть в этом проблемы вовсе. Человек, отождествлённый со своим рабочим местом, будет держаться за него всеми силами, ведь это место является тем, что его определяет. Духовный же человек это в первую очередь носитель традиции, проявление духа. Он осознаёт своё место в мире, а потому такая «игра» в работника корпорации не должна вызывать у него сильной эмоциональной зависимости.

Ничто из современных тенденций не должно быть определяющим для такого субъекта. Он не боится смерти, так как знает, что он больше, чем просто тело. Тогда по какой же причине он должен бояться потери одного из социальных ярлыков? Для человека традиции первостепенен дух, а не то, в чём он проявляется.

Аналогичным образом Эвола предлагает относиться и ко всему остальному. К примеру, в вопросе политики он утверждает важность сохранения внутренней аполитичности. Дифференцированный человек не должен отдавать предпочтение идеологиям или партиям, сохраняя внутреннее спокойствие. При этом это совершенно не означает запрета на политическую деятельность. Важнейшая задача здесь — не вовлекаться в неё внутренне, не становиться объектом в чужих руках, не отдаваться ей эмоционально.

Философ доводит эту схему практически до абсолюта. Разотождествление должно происходить со всем, с чем только возможно. Даже такие вещи, как риск или страсть, вызывающие наиболее сильную реакцию, должны восприниматься инструментально. И дело здесь не в негативном статусе этих вещей. В традиционном обществе, вероятно, было бы намного проще позволять себе отождествляться с ними, так как сам уклад общества не подрывал общность, веру и мораль. Даже временная потеря себя в подобных масках могла бы быть оправдана за счёт того, что общество всегда помогло бы человеку вернуться к устойчивой форме.

Он не был брошен, не был потерян, видел смысл в своей жизни, а потому саморазрушение не доходило до критической стадии. Но в эпоху модерна uomo differenziato не остаётся полагаться ни на что, кроме себя и своей воли. Отсюда даже малейший промах способен существенно повлиять на способность человека удержаться на этом звере.

В конечном счёте мыслитель предлагает ещё один тезис. Некоторые современные тенденции могут быть даже полезны, если довести их до крайней точки. Критикуя Ницше, Эвола указывает и на очищающие свойства нигилизма. Допустим, современность разрушила традиционную мораль. Но что остаётся от человека, когда никаких норм и запретов, сдерживающих его, больше нет?

С одной стороны, как чаще всего и происходит, отсутствие запрета приведёт к вседозволенности. Об этом говорил ещё Достоевский. Если моральный камертон в виде Бога мёртв, это означает, что человек оказывается предоставлен самому себе и волен делать всё, что захочет. Это и есть абсолютный нигилизм.

Но Эвола замечает в этом не только минусы, но и плюсы. Если человек не совершал некоторых действий, опасаясь запретов, исчезновение норм обнажит его зависимость от внешней среды. Однако для дифференцированного человека это, напротив, трамплин к самопознанию и совершенствованию. Теперь, когда запретов нет, он способен не совершать те или иные действия не из страха, а из-за их несоответствия собственным принципам.

Способность жить в рамках морали и нравственности, когда ничего внешнего, обусловливающего эту мораль, больше нет, является истинным проявлением воли. Поступать правильно даже тогда, когда общество твердит, что поступать противоположным образом нормально — вот истинный триумф духа. Именно в таком контексте и следует понимать призыв «оседлать тигра».

Этим меня Юлиус Эвола и удивил больше всего. Он не стремится вернуть то, что было, зная, что, скорее всего, это невозможно. Философ лишь указывает на то, как в таких условиях оставаться человеком. Если Генон подходит к традиционализму как мудрец, брахман или жрец, то Эвола это духовный воин, кшатрий. Он не пытается объяснить потерянным людям, как вернуться туда, куда они, в общем-то, и не желают возвращаться. Он предлагает борьбу. Священную войну с невежеством. И в первую очередь с невежеством внутри себя.