Органы

Чтобы встретить добровольца Олега на городском автовокзале Донецка, нам пришлось пройти пешком через всю центральную часть города. В два часа ночи это сделать достаточно проблематично из-за комендантского часа. Опасаясь патруля, мы прошли без приключений практически весь путь и у самого входа на вокзал напоролись на милицейскую машину и мужиков с автоматами.

Здесь есть важный момент — если патруль вас заметил, то лучше и не пытаться его обойти. Вместо этого мы подошли и внаглую поинтересовались дорогой на автовокзал. Этот нехитрый психологический трюк сработал, и нас пропустили, пожелав удачи. Свою роль в удостоверении нашей благонадежности сыграли красные паспорта. Эти отличные книжечки не раз выручали нас в Донецке.

Олег ждал нас на вокзале в адидасовском спортивном костюме и такой же «спортивной» шапочке. Типичный «пацанчик с раена», но в хорошей физической форме, кандидат в мастера спорта по самбо, как потом выяснилось. Наскоро поздоровавшись и извинившись, мы двинулись на нашу съемную квартиру. Нас было трое — будущий ополченец Олег, я и Андрей.

Немного отойдя от автовокзала, Олег начал заметно нервничать, а потом совсем остановился: «Не, ребята, здесь что-то не то. Вы не те, за кого себя выдаете. Органы,... мы-мы-мы-ме, органы..., я знаю, я читал про это». Немного послушав его, мы с удивлением поняли следующее. Будущему ополченцу Олегу по ряду косвенных признаков показалось, что мы собираемся отвести его на конспиративную квартиру, чтобы разобрать на запчасти и во славу единой Украины отправить их за большие деньги через линию фронта. Органы — очень ценный товар.

А Олег все крутился на месте, готовый в любую минуту драпнуть от нас в ближайший двор, и выдавал новые тезисы телевизионной пропаганды, пропущенные через его несложно устроенный мозг. «Руки врачей, у вас руки врачей, вы не похожи на военных». «Идиот, мы волонтеры. Он — зубной техник, а я — программист». Доказать что-то Олегу было уже невозможно, и мы просто двинулись вперед, надеясь, что парень испугается остаться один посреди ночи в незнакомом городе.

Он действительно пошел за нами на дистанции в несколько метров, готовый предпринять самые решительные действия в случае провокации с нашей стороны. Наша компания выглядела очень глупо. Всю дорогу я себе представлял, как нас тормозит патруль, и Олег начинает истерично жаловаться, что мы собираемся разобрать его на органы. Нас кладут на землю, в лучшем случае просто забивая прикладами до полусмерти, да и его тоже крутят на всякий случай. Где-то через месяц в ситуации разберутся, подтвердят наши личности и выпустят на свободу.

К счастью кроме нетрезвого ополченца нам никто не встретился по дороге. В паре мест мы проходили через сомнительного вида дворы, куда Олег очень неохотно следовал за нами, но все же он пересилил себя и не очень смело дошел до входа в квартиру.

Уже снимая в прихожей ботинки, мы услышали топот шагов по лестнице — это Олег рванул на свободу. Спугнули. Спускаюсь во двор. «У вас там лекарствами пахнет». «Конечно пахнет, мы их привезли для наших ребят-ополченцев». Он настолько нас достал, что единственным желанием было поскорее сбагрить его в военкомат, куда угодно, лишь бы подальше. Военкомат открывался только через 7 часов, а на улице он бы наверняка нарвался на новые приключения. Объясняю это Олегу. «Ничего, я постою здесь». Спускаемся по одному уговаривать его. Олег уже принимает боевую позу. Получить с ноги по голове от этого натренированного кадавра очень не хочется, поэтому приходится действовать осторожно.

Кое-как уговариваем его вернуться в квартиру. Еще два часа он стоит у двери, подозрительно оглядывая нас. «А это что?», — тычет он пальцем в сторону туалета, совмещенного с душевой. Дверь с непрозрачным стеклом вызывает нездоровые ассоциации. «Это операционная», — не выдерживает один из моих товарищей.

Показываем фотографии с пикетов по сбору помощи для Донбасса, сделанные месяц назад и ранее. Там наши лица, но это все равно недостаточно убедительный аргумент.

Дальше мы начинаем прикармливать Олега «чайком с Майдана» и кашей. Жрать и пить после пережитого ему очень хочется. Ест он все также у входной двери, сидя на корточках. Убедившись, что его до сих пор не отравили и не усыпили, он становится расслабленнее, но все также заставляет нас потешаться над ним: «Э, а кто вы по национальности?». Братушки-армяне, белорусы и русские успокаивают его.

Утром Олег извинился, объяснив свое поведение усталостью с дороги. Он оказался хорошим, простым парнем, хотя от недоверия к нам не избавился до самого нашего расставания. У него сейчас все в порядке, воюет в одном из отрядов ополчения.

Вот так мы не разобрали на органы добровольца ополчения Новороссии Олега.

Шмель, 2015 год