Орден Иуды Искариота.
𝕷’𝖆𝖕𝖕𝖊𝖑 𝖉𝖚 𝕮𝖔𝖛𝖊𝖓Искариоты - это тайный, отрицаемый Ватиканом инструмент для действий, совершенно неприемлемых для любого другого христианина. Они - необходимый грех, священные монстры Церкви.
Их задача совершать самые грязные, коварные и жестокие деяния (убийства, отравления, провокации, пытки, массовые расправы над еретиками и ведьмами), беря весь грех и проклятие исключительно на себя. Если Искариоты идут по следу ведьм, или еретиков их не остановит нечего. Могут вступить в схватку с другими орденами церкви, если те мешают их мисси.
Герб: щит рассечённый и разорванный. В правом чёрном поле серебряный кинжал остриём вниз и склянка с тремя каплями яда того же металла. В левом серебряном поле тридцать чёрных круглых монет, сложенных в столб, и золотая соломенная верёвка, свитая в петлю. Щит увенчан разорванной соломенной короной.
Идеология (Богословие Предательства).
1.Иуда, по их учению, совершил величайшее в истории служение. Его предательство было необходимо для Искупления. Без него нет Распятия, нет Воскресения. Значит, иногда Богу нужен не праведник, а верный предатель.
2. Они сознательно выбирают путь в Ад. Это освобождает их от всех моральных и религиозных ограничений. Они могут лгать, убивать, предавать - ведь их душа уже принесена в жертву. Их адская участь плата за эффективность.
3. Совершая зло, они ограждают саму Церковь от скверны. Папа и кардиналы остаются чисты, а грязную работу выполняют те, кто уже обречён.
Структура и жизнь ордена.
1. Набор.
В орден берут фанатиков, потерявших всё (изувеченных крестоносцев, сломленных пленников, бывших еретиков, искавших абсолютного искупления), а также детей, воспитанных в этой идеологии с младенчества.
2. Инициация.
Обряд Тридцати Сребреников. Новобранцу вручают мешочек с 30 серебряными монетами. Он должен использовать их для совершения первого служебного преступления (подкупа, кражи, покупки яда). После этого он символически продаёт свою душу, как Иуда.
3. Иерархия.
Строится не по духовным чинам, а по тяжести совершённого во благо Церкви и бога.
1). Братья/Сёстры Верёвки (исполнители).
Рыцари, солдаты, убийцы.
2). Братья/Сёстры Кинжала ( разум ордена).
Планировщики, интриганы, шпионы, руководители ячеек.
3).Казнохранитель (единственный в ордене): финансы, Хранитель общей кассы из 30 серебренников каждого умершего члена.
4). Легат Иуды (глава ордена). Единственный, кто контактирует с курией. Получает приказы лично от папы или его доверенного кардинала Серого Прелата.
4. Повседневность.
Суровая аскеза, постоянные молитвы, изучение ядов, методов убийства, слежки и пыток. Ритуалы включают самобичевание и символическое вешание (стояние с соломенной петлёй на шее).
5. Завершение службы (Искупление в Аду).
Когда искариот становится известен, немощен или выполнил ключевую миссию, он обязан совершить "Исход Иуды".
1).Вернуть свои 30 сребреников в казну ордена (символ возврата платы).
2). Написать подробный отчёт о всех грехах, совершённых на службе.
3). Помолиться.
4). Повеситься на соломенной верёвке. Солома - символ тленности и того, что верёвка должна порваться, отправив душу прямиком в ад.
Гимн-Диалог (Катехизис Искариота),Смотр Обречённых:
Ночь впилась в горы чернильным когтем. Над замком Монте-Ардженто, этим выветренным черепом, вмурованным в скалу, не было ни звёзд, ни луны лишь сплошная, утробная темень. Но в его каменном чреве, на внутреннем дворе, плясали огни. Не светильники факелы, вставленные в скобы на стенах, словно раскалённые пальцы, царапающие камень. Их багровый отсвет не побеждал мрак, а лишь подчёркивал его глубину, бросая на землю корчащиеся тени.
Здесь, на плитах, поросших жёсткой, мёртвой травой, стояли они. Пятьсот фигур. Не все, но те, кто смог явиться на зов. Молчаливое каре под открытым, давящим небом.
В первом ряду - сталь. Братья и Сёстры Верёвки. Они не походили на блестящие армии с гербами. Их доспехи были практичны и безлики: матовые кирасы, потёртые на локтях и коленях, кольчуги с тусклым железным блеском, простая сталь, знающая вес тела и удара. Со стороны - отряд суровых, небогатых кондотьеров. Но взгляд, скользнув ниже, замирал.
На каждом поясе, поверх лат или кольчуги, был туго обвит соломенный шнур. Жёлтый, сухой, чужеродный на фоне металла. У многих на груди - приклёпанная железная бляха, где тридцать вмятин складывались в узор, похожий на рассыпанные монеты. И на каждом поясе, рядом с мечом или топором, висел маленький флакон из тёмного стекла или чёрного вощёного дерева, заткнутый пробкой, опечатанной сургучом цвета запёкшейся крови. Они стояли не как воины, жаждущие битвы, а как стражники у ворот ада - спины прямые, взгляды огненный, фаначичный, устремлённые сквозь пространство.
За их спинами, на широких ступенях руинированной капеллы, стоял Разум. Братья и Сёстры Кинжала. Меньше стали, больше кожи и тёмного, впитывающего свет сукна. Длинные плащи, глубокие капюшоны, скрывающие лица. Из складок иногда мерцал бледный пергамент, блестела сталь пера или тонкое лезвие стилета. Их руки были спрятаны в рукава, сложены на груди.
И в центре, на возвышении из опрокинутой, испещрённой времён трещинами гробовой плиты, возвышался он. Легат. Его плащ был чернее этой ночи, поглощал даже факельный свет. А поверх - тяжелая, нелепая, шуршащая при любом движении накидка из десятков соломенных верёвок, сплетённых в грубое подобие мантии. Лицо, обрамлённое сединой и шрамами, освещалось снизу: факел, вбитый в стену рядом, бросал снизу вверх зыбкие тени, превращая знакомые черты в лик иконного демона, в бороздчатый камень, на котором кто-то высек приговор. Он нсмотрел на них. Он смотрел в их глаза.
Тишина повисла не как отсутствие звука, а как физическая тяжесть. Даже горный ветер замер в расщелинах.
И тогда Легат заговорил. Его голос не был громким. Он был ясным. Чистым, как лезвие, рассекающим плотную ткань ночи. В нём не было ни призыва, ни угрозы. Только холодная констатация вопроса, на который все уже знали ответ.
Легат:
-И СПРОШУ Я ВАС. КТО ВЫ?
Мгновение. Только треск огня. Затем ответ обрушился криком. Единый выдох пятисот глоток, сгустившийся в одно слово, ударил в стены и отскочил обратно, эхом нарастая, как подземный толчок.
Легион:
-МЫ ИСКАРИОТЫ! ЛЕГИОН ИУДЫ ИСКАРИОТА!
Легат медленно поднял сжатый в кулак перст к груди. К той точке, где под соломенной накидкой должно было биться сердце. Его движение было чётким, как удар метронома.
Легат:
-Искариоты! Что держите вы в своей ПРАВОЙ РУКЕ?!
И пятьсот правых рук взметнулись в кровавое марево факельного света. Это не было хаотичное движение. Это был жест отлаженного механизма. В каждой руке - стальной отсвет и глухая чернота. Кинжалы, стилеты, боевые ножи. И рядом с ними - склянки, флаконы, ампулы. Стекло и рог ловили отсветы пламени, словно слепые, жаждущие глаза.
Легион:
-КИНЖАЛ И СКЛЯНКУ С ЯДОМ!
Лязг стали, ударяющей по металлу наголенников или ладоням. Сухой, дробный стук, похожий на отсчёт последних секунд. Лёгкий, зловещий звон стекла.
Легата голос опустился на полтона, став пронзительным шёпотом, который, однако, достиг самых задних рядов:
- Что сжимаете вы в своей ЛЕВОЙ РУКЕ?
Левые руки раскрылись, словно показывая пустоту. Но она была не пуста. На мозолистых ладонях лежали тридцать бледных, тусклых кружков - отлитые из дешёвого сплава монеты. И рядом - жёлтый, тощий жгут соломенной верёвки, свёрнутый в тугую петлю.
Легион:
-ТРИДЦАТЬ СЕРЕБРЕННИКОВ И СОЛОМЕННУЮ ВЕРЁВКУ!
Звон монет был тонким, жалким, не звеном казны, а шелестом сухих крыльев ночной моли. Шуршание соломы - сухим, окончательным, как звук ломающейся шеи.
Легат запрокинул голову. Его взор устремился в чёрное небо, туда, где для них не было ни Бога, ни спасения.
Легат:
-Так скажите же мне, Искариоты... кто вы есть? Кем вы зовётесь в этой вечной ночи?
И ответ пришёл не сразу. Он начался с краёв, с задних рядов, с тех, кто стоял в тени капеллы. Тихий, нарастающий гул, как прилив, катящийся к каменному берегу. Легион, нараспев, с леденящей размеренностью:
-Мы — апостолы и не апостолы!
-Мы — послушники и не послушники!
-Мы — верующие и не верующие!
-Мы — предатели и не предатели!
Тишина. Самая густая за всю ночь. Легат не двигался. Потом, с ледяной, нечеловеческой ясностью, будто читая строку из невидимой книги:
Легион:
-Мы — верные слуги Господа нашего. Смиренно просим мы прощения у Него... и смиренно избавляемся от врагов Его.
И тогда голоса слились воедино. Это был уже не гул, а монотонный, мертвенный речитатив. Звук, лишённый надежды, гордости или даже злобы. Звук констатации факта.
Все хором, единой, безжизненной волной:
-МЫ ЕСМЬ ТЕ, КТО ОБНАЖАЕТ КЛИНКИ В НОЧИ БЕЗЛУННОЙ!
-МЫ ЕСМЬ ТЕ, КТО ОТРАВИТ ПИЩУ ИХ ЯДОМ СМЕРТЕЛЬНЫМ!
-МЫ — ФАНАТИКИ И УБИЙЦЫ.
ТЕ, КТО ИЗБРАЛ ПУТЬ ИУДЫ ИСКАРИОТА.
-И ЗА ГРЕХИ НАШИ, В НАЗНАЧЕННЫЙ ДЕНЬ, ПОНЕСЁМ ТРИДЦАТЬ СЕРЕБРЕННИКОВ В ХРАМ... А САМИ ПОВЕСИМСЯ НА ВЕРЁВКЕ СОЛОМЕННОЙ.
Слова повисли в воздухе, отравляя его. Легат медленно, тяжело сошёл с каменной плиты. Он сделал шаг навстречу фаланге. Его голос преобразился. В нём появилась хриплая, ужасающая страсть. Не горячность, а холодный, рассчитанный экстаз проклятого пророка.
Легат, с нарастающей, гипнотической силой:
-И соберёмся мы все вместе... спускаясь в глубины ада мёртвых... И СТАНЕТ ВОЙСКО ЦЕРКВИ В КАРЕ!
Он выкрикнул последние слова, и пятьсот глоток ответили ему беззвучным выдохом. Легат протянул руки, будто обнимая невидимые легионы преисподней.
Легат, почти крича, срываясь в хрип:
-Шеренгами! И рядами! ОПЯТЬ! И ВЫЗОВЕТ НА БОЙ...
Он замолк, собрав в лёгкие весь воздух двора, чтобы изрыгнуть сакральный счёт, итог их надежд.
-...СЕМЬ МИЛЛИОНОВ... ЧЕТЫРЕСТА ПЯТЬ ТЫСЯЧ... ДЕВЯТЬСОТ... ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ... АДСКИХ ДЕМОНОВ.
Имя Числа раскатилось под сводами стен и замерло. В тот же миг, будто по сигналу, все факелы на стенах разом погасли не с шипением, а с глухим всхлипом, будто пламя было задуто гигантской, невидимой ладонью. Абсолютная, слепая тьма поглотила двор.
И из этой тьмы, уже растворяясь, расходясь неслышными шагами по потайным ходам, пятьсот голосов, едва слышно, как шелест опавшей листвы над могилой, выдохнули:
Все (единым, угасающим шёпотом):
-Аминь.
А потом - только тишина. И запах гари. И холод камня. Словно никого и не было.
Отношения с Ватиканом
1). Полное отрицание: Ни в одном документе орден не упоминается. Его члены.
2).Канал управления.
Через Серого Прелата кардинала без портфеля, живущего в строжайшем затворе. Он передаёт приказы Легату, а после получения отчёта сжигает все следы.
3). Финансирование.
Через казну Иуды- тайные пожертвования от инквизиции, средства от конфискованного у еретиков имущества, собственные доходы ордена от мерзостей.