Опытный кролик

1

«Ответственность – спасение для человека в позиции жертвы: когда та замирает, словно кролик перед удавом. В покорном ожидании, пока от нее останется только пушистый хвостик».

Софья Павловна закончила печатать и отложила рисунок в стопку к остальным, прикидывая, насколько удачно его расшифровала. Прислушалась, что творится за дверью. А творилось там то же, что и всегда перед началом терапии: крики, шум и возня. И снова крики.

Она захлопнула ноутбук и сняла очки с толстыми линзами. Протерла слабые глаза и провела пальцами по густым и блестящим седым волосам. Разменяв шестой десяток, она ждала прихода старости как главного подарка зрелости.

Пенсия обещала столько приключений! Честное переосмысление прожитой жизни и тихие вечера с книжкой в кресле-качалке. Изучение итальянского. А может, даже большое путешествие по Италии, где она встретит «того самого» пузатого и смеющегося пекаря, который будет кормить ее свежими десертами с красивыми названиями.

– Панна котта, – сказала Софья Павловна с чувством, собрав пальцы в щепотку. – Панфорте, джелато! 

Замечтавшись о грядущей старости, она поднялась из-за стола и подошла к книжному шкафу. Погладила корешки, смахнув с них легкий налет пыли. 

– Вот уйду на пенсию и стану писать книжки, – ворковала она, любуясь на тома в твердых и мягких переплетах.

Тем временем за дверью ждали те, кто не собирался дать ей так просто улизнуть в царство пенсионеров. Ее клиенты были неугомонными и шебутными: конечно, против собственной воли. И Софья Павловна как опытный психолог старалась – хоть не всегда и могла – направить их энергию в русло исцеления. 

Прислушиваясь к шуму, который вот-вот ворвется и поглотит без остатка ее день и силы, она в который раз подумала о помощнике. О надежном человеке, которому могла бы доверить своих клиентов: самых уязвимых и впечатлительных людей на свете. Она не позволит себе уйти на покой, оставив их кому попало.

Женщина огляделась вокруг, проверяя, все ли на месте. Комната была уставлена реквизитом. В центре стояла песочница с «волшебным» песком разных цветов. У окна – стол с баночками гуаши, кисточками в стаканчике и стопкой бумаги. Вокруг расставлены стулья. А в углу громоздился шкаф, битком набитый куклами и музыкальными инструментами. Их Софья Павловна в терапии использовала редко, жалея свои нервы и уши.

Бросив взгляд на часы, она вздохнула: «Еще минута, и я впущу этот хаос. Еще минута».

2

Наконец, настал вечер. Хаос пронесся привычным и мощным вихрем, оставив Софью Павловну растрепанной и измазанной в краске. Ступая по рассыпанному песку, она пыталась отыскать свои очки и только бормотала: «Помощник. Мне нужен помощник».

Поначалу на ее объявление отзывались воспитатели и учителя. Но психолог упрямо настаивала: «Арт-терапия – это другое, а мои клиенты – особенные». Вскоре поток предложений иссяк. А ее объявление, точно закупоренная бутылка с мольбой о помощи, так и болталось в океане интернета.

Терять самообладание было не в ее стиле. Ощутив, что уже на грани, женщина побрела к столу, спотыкаясь о раскиданные игрушки. Тяжело плюхнулась в кресло и задумалась, как быть. 

Наконец, на ум ей пришла идея. Щурясь на экран ноутбука, она запросила альтернативную помощь: «Клининг квартир и офисов. Качественно и недорого». Заказав выезд работника, осталась ждать. Беспомощная, в бардаке и полумраке подкрадывающейся ночи.

– Надо же, как быстро! – воскликнула женщина, когда в дверь кабинета постучали.

Опираясь на стену, чтобы не оступиться, пошла встречать. Не успела щелкнуть замком, как в комнату влетела девушка с пышным хвостом кудрявых рыжих волос и полной корзинкой чистящих средств. Рукава униформы закатаны, взгляд оценивающий. Сразу видно, такие даром времени не теряют.

Девушка щелкнула настенным выключателем, и комнату залил пронзительный голубоватый свет. Сама Софья Павловна предпочитала торшер у стола: уж больно яркий свет резал глаза.

– Мне будет проще, – громко и резко заговорила девушка, надевая перчатки, – если вы освободите помещение, пока идет уборка.

– Но… – замешкалась Софья Павловна. – Я потеряла здесь очки, без них совсем никуда.

– Хорошо, тогда по крайней мере сядьте в углу и не мешайте, – отрезала работница и больше не обращала внимания на хозяйку.

Не привыкшая, чтобы ей так командовали, Софья Павловна растерянно ретировалась за стол. Упала в кресло и нервно заболтала ногами, совсем как некоторые из ее клиентов. Какое-то время она сидела так, моргая и слушая шрх-шрх-шрх щеткой по столу и шух-шух-шух метлой по полу. Она уже стала задрёмывать, как вдруг раздалось «Твою ж мать...» Женщина вздрогнула. На нее стремительно плыл силуэт рыжей девушки.

– Ваши очки, госпожа Львовская, – сказала та, положив их на стол. – Без них вас и не узнать. Постарели.

– Спасибо, – поблагодарила Софья Павловна: то ли за очки, то ли за комплимент.

Нащупав и натянув очки, она проморгалась, разглядывая веснушчатое лицо работницы с огромными зелеными глазами. «Ей-богу, она сейчас прыгнет на меня, точно кошка!» – испугалась психолог. И вдруг, всплеснув руками, вскочила и воскликнула:

– Алечка! Ты разве не…

– В психушке? – перебила та. – Нет. Уже нет.

3

– Моя же ты потеряшка... – сентиментально вздыхала хозяйка, доставая из шкафа электрический чайник, заварку и пыльные стаканы. – Моя гордость, моя лучшая студентка!

«Лучшая студентка» тем временем смачно сморкалась в бумажную салфетку, а свободной рукой убирала чистящие средства обратно в корзину.

– Алечка, ты простудилась? – заботливо поинтересовалась Софья Павловна. – Давай, я вот чайку сготовила… 

– Ноздри щекочет от химии, – монотонно бросила работница. – А так, я уже закончила. С вас две тысячи.

– Никуда не пущу, – решительно заявила женщина и для достоверности помахала бренчащей связкой, достав из кармана брюк. – У меня ключ!

– Ага, узнаю ваши методы, – буркнула та. – Что ж, раз вам так любопытно, задержусь ненадолго. Только чур сами сидите на пластиковом стульчике.

Делать нечего, Софья Павловна уступила ей свое кресло, а сама устроилась на подоконнике. Загадочная история бывшей студентки беспокоила ее давно. Аля устроилась в кресле, закинув ногу на ногу и неумело изображая расслабленность. Расстегнула пару пуговиц на синей рабочей рубашке. Отхлебнула чай и со стуком поставила стакан обратно на стол. 

– А сами чего не пьете? – с подозрением спросила она.

– Жду, пока остынет, – отозвалась Софья Павловна и подула на стакан.

– Еще бы, – прыснула гостья. – Не зря вас за глаза называли Снежной Королевой.

– Я тебя не понимаю, – отозвалась психолог. – Но очень хочу…

– Не надо этих ваших «штучек» со мной, понятно? Вы всегда были холодной и требовательной. А если вдруг пойдет не по-вашему, превращали студента в ледышку, в пустое место.

Софья Павловна прикрыла глаза, вспоминая, какой была несколько лет назад, в расцвет своей карьеры преподавательницы университета. Начиная занятие, она запирала аудиторию изнутри. Опоздавшие не пускались. Никто не мог и выйти, даже по нужде. Знание требует жертв, говорила она.

Возможно, Аля права, и она порой перегибала палку. Но то было из добрых побуждений: желания закалить в бою, сделать настоящими специалистами. Не имея своих детей, об Але – тогда еще отличнице-студентке – она особенно пеклась. Пока та вдруг не сорвалась, без видимых причин загремев в реабилитационный центр.

4

На улице давно стемнело. Софья Павловна так и осталась у окна, приоткрыв его и нервно втягивая ртом воздух. Накрапывал дождь, и ветер загонял внутрь сырой и землистый запах прибитой пыли.

– Алечка, зажжем лучше торшер? – предложила она. – Свет бьет в глаза, мне не по себе. 

– Помните, как познакомили меня с Гариным, вашим протеже? – спросила девушка, словно бы и не слышала просьбы. Затем встала и хлопнула ладонью по выключателю. Свет погас.

Оставшись в полутьме, Аля стала бродить по прибранной комнате, разглядывая каждый предмет. Присела к песочнице и загребла липкого песка руками, начав что-то лепить.

– С Гришей? – уточнила психолог.

Услышав имя, девушка напряглась и замерла, словно перестав дышать. Софья Павловна невольно сравнила ее позу и оцепенение с кроличьим. Вытянув шею, посмотрела на руки девушки, из-под которых вылезала колбаска, похожая на змейку. Сделала глоток уже остывшего чаю и прибавила:

– Слышала, он сделал блестящую карьеру психиатром, очень им горжусь.

– Да, а еще он сделал мне ребенка, – тут Софья Павловна поперхнулась. – А чтобы не было шума, закрыл в своем «санатории», якобы обследоваться. Сказал, ему спокойней, чтобы я была под рукой.

– То есть… как?

– Как только начал проглядываться живот. Четыре года учебы коту под хвост...

– Вот оно что… А ведь мы все уговаривали тебя остаться.

– Все, кроме вас, – заметила Аля. – Ведь вы разочаровались?

Софья Павловна и правда была зла за внезапное решение «лучшей студентки» бросить все на последнем курсе. И попросту перестала ее замечать.

– Надеюсь, вы счастливы вместе? – с тоской в голосе спросила женщина, прекрасно зная ответ: Гарин женат на другой.

– Вместе, это сильно сказано. Он снял для нас отдельную квартиру. А три года назад попросил родить ему второго. Честное слово, он видит во мне только инкубатор.

Верить в эти слова совсем не хотелось. Первым импульсом Софьи Павловны было отыскать в контактах Гришу, позвонить и все узнать от него. Он – уважаемый человек, к тому же – ее коллега. Софья Павловна закрыла лицо руками. Но тут же одернула себя: даже если это правда, она не несет ответственности за других специалистов. Да и Аля – взрослый человек.

– Я думаю, заводя с ним отношения... Ты предвидела, что все так и будет? 

Аля вдруг с силой бросила змейку в песочницу и резко обернулась.

– В этом вся вы, – огрызнулась она. – Вы нас учили, что жертва сама ищет тирана. Порицали терпение к любому насилию. Говорили, надо уважать себя, бороться. Или уходить и не оглядываться, – голос ее подвел, и девушка прохрипела: – А в жизни все не так, все намного сложнее…

За годы работы психологом Софья Павловна слышала десятки историй женщин в тяжелых ситуациях. Но тяжелее всего было то, что сами пострадавшие не считали себя способными на что-либо повлиять. И страшно злились на слова психолога о необходимости взять ответственность за дальнейшие изменения. 

Не успела женщина озвучить свою мысль, как Аля разрыдалась прямо на полу, согнувшись пополам. 

5

Софья Павловна присела рядом с девушкой и погладила ее по спине, чувствуя ладонью ее дрожь и торчащие позвонки. Попыталась пояснить:

– Я лишь говорила, ответственность за отношения несут двое. Тирану нужна жертва. А жертве – тиран. Иначе модель не держится.

Аля разогнулась и посмотрела женщине в лицо. Софья Павловна помнила эти блестящие зеленые глаза, когда-то такие игривые и любопытные.

– Разве он тиран? Ведь он меня даже не бьет, – усмехнулась она сквозь слезы и продолжила: – Приезжает редко, по настроению. Со мной почти не говорит, только забирает детей на несколько дней. Старший закатывает истерики: говорит, не поеду! – Аля разрыдалась сильнее. – Если бы я знала тогда, с кем вы меня знакомили…

Психолог не сразу нашлась с ответом, услышав обвинение в свой адрес. Выходило, будто в случившемся виновата именно она, Софья Павловна. Конечно, в Але говорила обида на того, кому она не могла ее высказать.

– Ты злишься на меня? – спросила психолог. – За то, что я вас свела?

– Я злюсь, – подтвердила Аля. – Потому что не знаю, что делать. 

Она горько усмехнулась, вытерла глаза и махнула рукой на корзинку с чистящими средствами, дернула себя за униформу. Мол, посмотрите.

– Пошла подрабатывать, пока старший приглядывает за малышом. Обещала им обоим нормальную жизнь… А что я могу? Одни только обещания.

Софья Павловна терпеливо выслушала гостью, зная, что опровергать ее слова бесполезно. У нее зародилась идея, как помочь Але сделать первый шаг.

– Приходи завтра.

– Опять вы со своей уборкой? – подскочила девушка.

– Приходи завтра в полдень, – мягко повторила психолог. – Сама все увидишь.

6

И Аля пришла, сильно опоздав из-за утренней рабочей смены. В коридоре натолкнулась на женщину с багровым опухшим лицом, говорящую по телефону:

– На лето отправлю к бабушке! – кричала она. – Вообще не слушается. Я говорю ему, не трогай. Отойди, не мешай другим. А он лезет, дурачина. 

Прежде чем войти в кабинет, Аля обдала женщину долгим ледяным взглядом, на что та рявкнула: 

– Что уставилась? Посмотрела бы я, будь у тебя ребенок умственно отсталый.

Аля ничего не ответила и вошла. За столиком вовсю шла работа: пять сосредоточенных малышей, высунув языки и склонив головы, макали кисточки в гуашь и старательно выводили свои переживания на листах бумаги. Только один ребенок лет семи молчал и, опустив руки на коленки, хмуро смотрел на поделки остальных. 

– Это моя помощница Аля, – представила девушку Софья Павловна. Двое отреагировали, подняв головы. – Аля, сегодня мы рисуем семью. Присоединяйся.

Девушка кивнула. Оставила рюкзак у двери и присела на коленки рядом со столиком, разглядывая детей и рисунки. 

– Как ма! – воскликнул белобрысый мальчишка и ткнул пальчиком на кролика, изображенного на толстовке Али.

– Как у меня? – не поняла девушка и взглянула на его рисунок. Головастый змей красного цвета, широко раскрыв пасть, держал внутри коричневый комочек с черными бусинами-глазами.

– Расскажи нам, о чем этот рисунок? – попросила психолог, склонившись поближе.

– Ма, – ткнул ребенок на удава.

Софья Павловна потрепала мальчика по волосам и похвалила за работу. Обошла каждого, задавая вопросы и записывая обрывки ответов в блокнот. Ответы выходили несвязные, а рисунки говорили сами за себя.

Концентрации детей хватило минут на десять. Вдруг один подскочил, размахивая рисунком в воздухе. И с разбегу прыгнул в песочницу. Побросав на пол кисточки, за ним тут же последовали остальные: опрокидывая стулья и непроливайку.

Софья Павловна наблюдала, как дети принялись играть с песком и друг с другом. Один ребенок так и остался сидеть, безучастно глядя на опустевший стол. Психолог подошла и шепнула ему на ушко, что ребята ждут его в песочнице. 

А потом, взяв бывшую студентку за локоть, отвела ее в сторонку. Достала с полки папку с карточками детей. Одним глазом следя за песочницей, принялась пояснять материал. Как проявляются нарушения внимания и речи, слуха и двигательных функций у детей, где один или оба родителя склонны к домашнему насилию.

Аля молча слушала и разглядывала содержание карточек с рисунками и фотографиями поделок. Руки ее тряслись мелкой дрожью. В отличие от этих детей – она взрослая и несет ответственность. Теперь она видела, какое решение требовалось принять. 

7

– Можно, я останусь и помогу прибраться? – спросила Аля, как только кабинет опустел. И тут же прибавила, покраснев: – Бесплатно, разумеется.

– Буду благодарна, – отозвалась Софья Павловна, складывая рисунки себе на стол. – С твоего позволения, я тогда займусь этим, по горячим следам.

Аля кивнула. Принесла ведерко с тряпкой и стала оттирать от красок стол. На время она совсем притихла. И вдруг заявила:

– Это я во всем виновата, ведь так?

– Другая крайность… – протянула психолог, не отрывая глаз от ноутбука, куда записывала итоги дня.

– Не понимаю, – Аля встала и подошла к столу. Глаза ее засверкали былым любопытством.

– Ты действовала исходя из тех знаний и ресурсов, на которые могла опираться. Наша психика никогда не стремится нарочно нам насолить.

– Хотите сказать, я была молодой дурочкой и позволила посадить нас в клетку, точно подопытных кроликов?

– Хочу сказать, – Софья Павловна серьезно посмотрела на Алю. – Ты не могла предвидеть все заранее. А теперь ты у нас опытный кролик. Решать тебе: сидеть в оцепенении или двигаться дальше.

Закончив, Аля попрощалась и ушла домой. Но вскоре ее рыжая кудрявая голова снова появилась в дверном проеме. 

– Софья Павловна?

– Да, Алечка?

– Вы назвали меня сегодня своей помощницей.

– Назвала. 

– Можно я приду завтра, с моими?

– Приходи, – улыбнулась психолог. – Буду рада познакомиться.

Оставшись наедине со своими мыслями, Софья Павловна выдохнула. Уверенная, что Аля найдет в себе мужества выбраться, она была спокойна и за судьбу кабинета: наконец, она нашла себе преемницу. В этот раз Аля доведет учебу до конца. 

– Пожалуй, – нараспев сказала психолог, хлопнув в ладоши, – и я могу сделать кое-что, не откладывая в долгий ящик…

В два клика мышки она записалась на курсы итальянского и промурлыкала: «Белиссимо».