Опровержение демократии.

15.07.2022

Проблема конструктивной критики демократии всегда состоит в том, что самая конструктивная критика демократии обычно подразумевает какую-то корпоратократию, олигархическую хунту или какой-то диктаторский, а то и еще хуже, монархический режим. Пока против демократии высказываются такие как Путин, Лукашенко, семейство Саудов или там какие-то Каддафи со всякими там придворными шейхами, то объективно, тут явно не те, кому следует критиковать, потому, что тут тагут, что там тагут, что там кафирская мразь, что тут та же самая ситуация, что тут зульм, что там залимы. Потому, мы сразу отбрасываем этот тезис, что некая монархия аравийского образца лучше демократической парламентской республики.

В прошлом для того, чтоб демократическая республика получила успех, людям приходилось сражаться за свои политические права. Однако, когда такие права были достигнуты и такие республики стали данностью, оказалось, что людям в основном никакие подобные права не нужны. Как работает демократия? — не будем особо углубляться в различие избирательных систем и поговорим о том, что нам знакомо — обычно, это явка в количестве 40-50% избирателей, каждый из явившихся который в основном приходит не потому, чтоб выразить политическую волю, а потому, что по месту регистрации пришло приглашение на выборы. Итого от десятка миллионов человек реально «выбирает» примерно миллиона 3. И выбирают в основном всякого рода маргиналы, малолетки, бабушки за гречку и люди, которые пришли проголосовать за телевизор. То есть, шутка про то, что голос профессора равен голосу маргинала фактически не является шуткой. Подсчитывать отдельно, сколько фриков, маргиналов и людей безыдейных в целом статистически больше профессоров, мы не будем, как и затрагивать тот момент, что не каждый профессор — профессор в силу своего ума, а не знакомств и выслуживания. 

Впрочем, в отдельных случаях и выбирать не надо — 146% и без тебя нарисуют. И тут возникает другой вопрос. А выбираем ли мы вообще? Насколько велика роль административного аппарата в формировании результатов выборов? Честность и прозрачность выборов — не более, чем правило хорошего тона. В том случае, когда выборы действительно на что-то влияют, существует целое множество технологий, как сделать так, чтоб нужные кандидаты в депутаты или президенты получили большинство голосов не через подкуп избирателей и медийные игры, а через использование связей, знакомств среди тех, кто потом голоса подсчитывает. Не используется административный аппарат только там, где выбора особо то и нет, что не выбираешь, результат тот же самый, голосуешь ли ты там за зеленых, социал-демократов, консерваторов или либералов, или вообще за отдельных людей. Во всех остальных случаях — простор для фантазии огромен, джерримендеринг, «статистическая погрешность при подсчете», пропавшие урны, голосующие жители кладбищ, голосование на нескольких бюллетенях, дорисовывание нужного количества голосов на свободных бюллетенях и так далее. Потому, голосуй не голосуй, одинаково твое мнение мало кого интересует. Если, конечно, оно не входит в список «допустимых».

Телевизор — центральная тема любой демократии. Средства массовой информации это фактически средства массового зомбирования. У людей вообще есть проблемы с такой крутой и полезной штукой, как критическое мышление. А тут еще и из зомбоящика льются потоки лжи и пропаганды, популизма, громких обещаний, красивых и бессмысленных речей от всяких разных людей, для которых все эти слова ничего не значат. Но они значат многое для тех, кто их слушает, а вещать их при демократии, по всей видимости, больше некому. Потому телевизор успешно рисует медийную картинку нужным кандидатам через ток-шоу, новости, медиа-проекты, фильмы и многое прочее. Люди больше доверяют телевизору, чем реальным делам. Особенно обостряет этот вопрос проблема «независимых» СМИ, которые зависимы от всего — административного аппарата, спецслужб, да и в конечном итоге от их владельцев, которыми в основном и являются сами политики, а также от тех, кто платит. Телевизор никогда не показывает объективную и независимую картину — каждый канал является трансляцией и репрезентацией определенной группы политических сил или отдельных людей, имеющих к ним отношение. Соответственно, какой результат? — тонны грязи на политических оппонентов, и агрессивная пропаганда святости нужного кандидата. А народ то верит — ведь, телевизор не обманет. Еще телевизор прекрасно умеет стирать осуществившиеся факты, очернять, лить тонны грязи, откровенно врать, и подменять реально ценное незначительным — такой-то кандидат поучаствовал в субботнике, и десяток голосов ему уже гарантирован. Еще одна проблема СМИ — отсутствие прозрачности. То есть, как правило, никто и никогда не знает, кто стоит за независимыми СМИ, газетами и журналистами. Проще всего понять, кому принадлежит определенная газета, радио или канал только тогда, когда представители определенных сил прямо указаны в списке владельцев, директоров или акционеров. Во всех остальных случаях, люди сами не знают кого и зачем слушают. Ну и помимо того, журналисты тоже люди, которым надо за что-то жить, и у которых есть семьи — то есть, журналист уязвим как со стороны безопасности его семьи, в случае если вдруг захочет «сказать правду», так и уязвим со стороны денежной мотивации, грубо говоря — кто заплатит, тот и хороший, а кто нет — тот и плохой. Итого, за кем больше каналов, радио и газет, за тем и правда при демократии.

И кого же выбирают при демократии? Обычно это выбор между престарелыми представителями финансовой элиты, людьми из крупного бизнеса или людей имеющих к нему отношение. Обычно такие люди в политику идут и решают свои частные дела. При этом, выбор между общественными элитами с годами стремительно деградирует, раз уж Рузвельты, Кеннеди и Рейганы сводятся к Трампам, Байденам и Бушам младшим. В другом случае, выбираются медийные личности, картинка, которую получилось лучше всего слепить, как в случае с Зеленским. В третьем случае, выбор обстоит так, что между фриков и маргиналов есть единственный «нормальный» кандидат, за которого проголосуют все кто в здравом уме. Так приблизительно случилось с Путиным. То есть, фактически, во всех трех случаях происходит манипуляция общественным мнением. Работяги с заводов, кухарки, студенты и многие прочие идут на выборы чтоб проголосовать либо за банкиров и бизнесменов с миллиардами на счетах, либо за более удачную медийную картинку на телевизоре, либо за «единственного адекватного кандидата». Фактически, во всех трех случаях происходит обман.

Но это полбеды. Беда начинается тогда, когда такие люди приходят к власти. В мире идеи давно уже ничего не значат и не решают, все существующие партии функционируют по принципу кумовства. Знакомые подтягивают знакомых, а те своих знакомых, у всех есть родственники, в итоге, от президента до чиновников в местной администрации, все связаны собой невидимыми нитями и линиями. Потому люстрация невозможна, как и окончательная смена власти. Для адекватной смены власти при демократии, нужно либо чтоб люди в партии и в чиновнических структурах были между собой полностью не связаны, либо с каждой сменой власти полностью перестраивать структуру государства. Но поскольку ни то, ни другое невозможно, в разных органах власти, в министерствах и их ведомствах, в депутатских креслах и в списках разных партий сидят связанные друг с другом люди, и все друг друга знают, не важно, лично или посредственно, в итоге, фактически, никакой демократии и выбора то нет, меняются маски, должности и полномочия, а люди всегда остаются те же, и кого не выбирай, избавиться от них уже невозможно. 

Государство само по себе является крупной корпорацией, у которой есть свой бюджет, свои расходы, свои внутренние и внешние интересы. Эта корпорация дает работу миллионам людей, которые с ней непосредственно связанны. Граждане этого государства аналогичны работникам корпорации, их работа — приводить корпорацию к жизни, трудом создавать капитал этой корпорации и обеспечивать ее политическую и экономическую активность. Политическая элита этого государства фактически является чем-то вроде держателей акций или дирекции этой корпорации. Корпорация не является одушевленным существом, потому ее интересы, как правило, носят сугубо технический характер, в отличии от частных интересов лиц, которые таковую корпорацию возглавляют. В итоге, сменяемость власти и ее короткие периоды всегда приводят к тому, что первое, что делают люди, дорвавшись до кресла директора таковой корпорации — решают свои частные проблемы, и создают сеть должников решая также их частные интересы. В итоге, получается, общество отдельно, вскармливается всякими там патриотизмами чтоб и далее стоять у станков государства, тем временем как реальные владельцы этой корпорации обеспечивая минимумом своих же рабочих, фактически, узурпируют капитал этой корпорации и решают собственные интересы, абстрагируясь от своих граждан отдельно. Таким образом, происходит эмансипация народа и власти. Народ не понимает, что это за элита и откуда взялись эти партии и депутаты, и что они там делают, а депутаты и партии в количестве редко обновляемых и сменяемых лиц, остаются элитой этого государства на целые десятилетия, существуя в совсем другом мире отдельно от народа, и народ им нужен только для того, чтоб приносить им богатство и каждый раз сигнифицировать их монополию на власть через так называемые «выборы».

Фактически народ при демократии ничего не решает и никакого реального участия в политике не принимает. Даже в прошлом, когда на выборы шли голосовать не за картинку, а за идеологию, как правило, парламентские социал-демократы, либералы и консерваторы были тесно связаны друг с другом и выбор другой партии не приводил страну к катастрофе, и в основном ее курс менялся не так уж и значительно. У народа просто нет реальных полномочий что-то решать, его функция сводится сугубо к делегации политических, административных и законодательных полномочий раз в пятилетку группе людей, которые под одной крышей в течении нескольких лет (а вообще-то несколько десятков лет, просто центральные фигуры будут меняться на креслах) будут делать вид, что они от имени народа принимают какие-то законы и решения. Демократия заканчивается там, где начинаются проблемы людей. Почему-то, когда люди выходят на улицы и действительно сражаются за свои права, история обычно заканчивается одним и тем же — демократия выводит на улицы полицию, спецслужбы и армию, и представителей народа ждет долгое воспитание в местах не столь отдаленных и по-своему родных. Спрашивается — а это точно демократия, раз уж за взгляды и политическую волю люди получают реальные сроки, а власть вместо диалога прибегает к грубому насилию против народа?

Демократия допускает только те идеи, которые не угрожают сформировавшейся правящей элите. Есть определенный список идей и партий, которые безопасны для страны и общества — голосуй не хочу, митингуй и ходи под их флагами сколько хочешь. Но попробуй влиться в немейнстримовое политическое движение, и почти гарантировано получишь клеймо радикала, террориста и экстремиста. А таковые, как правило, при демократии заканчивают тюрьмами потому, что их взгляды «угрожают конституционному устройству». То есть, фактически, самая политически активная, пассионарная часть общества, даже не спрашивается и наоборот преследуется. Демократия — та же диктатура олигархов, бюрократов и политтехнологов, основанная вокруг расчерчения безопасных границ для собственной национальной политической элиты посредством регламентации безопасных идеологий и форм политической активности в обществе. 

Идеал демократии — это тихая республика, в которой власть занимается чисто технократическими делами, народ живет своей жизнью общество в основном консервативно, молодежь в основном либеральна — и никто никому не мешает, и все как-то уживаются, и политический дискурс в стране находится на унылом выборе между одним никем и другим никем. Фактически, это спящее аполитическое общество без реальной политической воли. Гражданское общество, которое обычно рисует либеральная теория — это больше про граждан, которые с битами и коктейлями молотова выходят защищать свои права — сегодня гражданское общество это когда хипстеры позирующие для инстаграммов относительно заботы о правах животных собираются попить чайку в палатках напротив министерских и административных зданий.

Все перечисленные аргументы против демократии подводят к одному выводу. Демократия — это красивая картинка, реальность которой состоит в том, что в действительности, на первом месте стоит соглашение олигархических элит, за которым следует общественная сигнификация этих соглашений через институты выборов. Реально мнение общества никто не спрашивает и оно никого не интересует. Да и вообще сложно представить, как у кухарки, работяги с завода, кассира с магазина, адвоката с конторы, судьи, мелкого чиновника и крупного начальника могут быть какие-то общие интересы, о которых они могут договориться. Одно и то же государство одновременно населяют люди, у которых в силу их социального и интеллектуального положения взгляд на будущее этого государства — если он вообще есть, и если это не внушаемая картинка про «выборы» — принципиально разная и в основном эти силы редко могут прийти к какому-то соглашению, кроме разделения и разграничения обязанностей между собой в виду того, что от их сотрудничества и зависит, будет ли государство функционировать вообще.

Идея неработоспособности демократии выгодна самой демократии. Умные люди знают, что ничего и никого они не выбирают, и их голос не важен, «идеологии», картинка по телевизору и патриотизм как политический аргумент на выборах, охватывают в основном слои общества с не очень выдающимися эрудицией и когнитивными способностями. Потому, демократия допускает ее критику, допускает скепсис в отношении работоспособности ее институтов, допускает, когда ее фактически обвиняют в том, что никакой демократии вообще нет, фактически существует олигархия под видом демократии — и это выгодно самой олигархии, чтоб общество так считало. До тех пор, пока умные люди считают, что от них ничего не зависит, а дураки ходят на выборы мотивируя это патриотичными мотивами, до тех пор явки будут низкие, выборы ничего не будут решать, а у пассионарной части общества будет полнейшая апатия ко всему этому. В итоге, не только ничего не меняется, еще и объявляется, что альтернатив нет, ведь если не будет «демократии», то будет «диктатура». Хотя фактически олигархия что тут, что там, просто форма ее взаимодействия с обществом несколько отличается, но суть элиты этого общества и функционирования политической системы приблизительно та же — решают на самом деле не люди вообще, не общество, не народ, не нация, не рабочий и крестьянин, не еще кто-то там, полномочия решать находятся у ограниченной группы людей, которая сама решает, каким образом установить вертикаль и нужна ли им сигнификация через какие-то там «выборы», которая никакого практического значения для них не имеет.

Да и в целом выбор олигархов под видом «демократии» или «диктатуры» состоит не в том, какие будут «политические права» у людей, которые ими не пользуются сами же, и о которых они вспоминают раз в несколько лет, в основном, отводя место для манифестаций и антигосударственных акций кухне. Такое обожание «демократии» многими людьми и их категорическое неприятие «диктатуры» состоит не так в политической организации общества, как в спектре личных человеческих прав в этом обществе, неприкосновенности жизни, личности, частной собственности, трудовых прав, права на защиту в суде и так далее. Как правило, «диктаторские» олигархии через эти права переступают, когда «демократические» режимы их обеспечивают. На самом деле, не совсем так. Олигархи и при одном, и при другом режиме прежде всего обеспокоены одним вопросом — как сохранить свою власть и остаться элитой в этом обществе. Диктаторская вертикаль насилия хоть и обеспечивает более широкий размах ограниченной олигархической группировке монополию на власть, тем не менее, в долгосрочной перспективе такие режимы малоэффективны и падают перед более широкими олигархическими кругами, которые ловко манипулируют общественным мнением, побуждая их «выйти и бороться за права и свободы». По этой причине, диктаторская модель олигархии в перспективе сменяется демократической моделью олигархии, которая, создавая иллюзию свободы, полностью инертна по отношению к людям и их правам и политическим возможностям, пока они не будут своими идеями, взглядами и их распространением создавать реальную или потенциальную угрозу существующему олигархическому порядку — и тогда, демократическая олигархия действует практически так же, как олигархия при диктатуре, устраняет проблему посредством устранения таких людей и запрета на их взгляды. При чем и при диктатурах, и при демократиях существует разветвленная система насилия над такими людьми посредством спецслужб и связанного с политической элитой криминала. Потому, если какой-то «демократии» невыгоден конкретный человек или группа людей, ничего удивительного, если его случайно убьют, взорвут или отравят. Потому, особо свободами не стоит обольщаться. Если вы чувствуете себя свободным при демократии, скорее всего, вы просто безопасны олигархическим элитам, которые рассматривают вас как обьект, часть корпорации, винтик системы, а не как субьект политики, потенциально способный создать опасные для таковой элиты условия. 

А на Востоке тем временем в демократию не особо то и верят. Во многих странах граждане даже с бомбами и гранатами не могут достучаться до своих президентов и министров. В СНГ если речь о демократии — значит кто-то собирается что-то украсть. Условно говоря и в Израиле демократия, а фактически для палестинцев это фашистская диктатура. Про китайский демократический централизм рассказывать излишне — про него и так рассказать много могли бы уйгуры, которые во имя китайской социалистической демократии мотают сроки в уйгурских лагерях в Синцзяне. А какие зверства творились во имя демократии западной коалицией в Ираке, Сомали и Афганистане — про это чуть ли не половина нашего контента на паблике. В общем, ничего удивительного, что на Востоке выходят брошюры в духе «Хукм демократии», «Куфры демократии», «Демократия это религия» и так далее. И хотя в основе всех этих работ разбор лжи запада и марионеточных правительств в арабских и исламских странах, в принципе, можно понять, почему для тех людей такие слова как «демократия» прежде всего ассоциируются с кафирской политической символикой, ничего общего с исламом не имеющей. 

Отдельные режимы будут хвастаться — вот у нас кухарка может править государством. Но нужно ли это правление самой кухарке? На самом деле, в здравом уме никакая партийная бюрократия или олигархическая камарилья не позволит никаким кухаркам править. В лучшем случае их будут использовать в медиа или даже иногда брать в министерства или депутатские кресла как некий символ — без реальных политических полномочий и без реальной политической воли. А самим кухаркам это в тягость, они, все-таки, кухарки, а не политики. Спросите у любой кухарки, каких политиков она знает, какие партии, какие за ними стоят политические программы и идеологии, и как она к ним относится и как мотивирует свое отношение — скорее всего, вы получите набор бессвязных ответов, основанных на искаженном ее представлении о политике с телевизора, чем реальное и живое человеческое мнение. То есть в основе этой игры в кухарок у политики всегда будет ложь из телевизоров и конституций. В худшем случае все закончится «самой демократичной в мире» сталинской конституцией, массовыми репрессиями по социальному и этническому признаку, искусственным голодом и целым множеством преступлений власти против людей.

Сколько люди бы не рисовали и не создавали в воображении идеальные режимы, будь они связаны с парламентом или с монархией, с конституцией или без нее, с абсолютной или ограниченной властью, режим — это всегда игра народа и элит в кошки-мышки. Кошка становится мышкой, мышка становится кошкой. Суть любого режима состоит в сохранении положения, при котором элита остается элитой, народ народом. И поскольку человек заведомо существо жадное и алчное, довольно быстро элите удается деградировать и свести интересы государственные к интересам частным, государство лишь частично репрезентирует свое общество и фактически его цель состоит в создании аппарата насилия для поддержания благополучия и безопасности элит. И это совершенно любой режим действует таким образом, любая монархия, любая демократия, любая диктатура, любой фашизм или синдикализм, партократия или цензовая республика. Любой политический режим обречен деградировать, и общество всегда должно быть готово ему противостоять и жертвовать собой, чтоб вернуть его на путь истинный. Все самое ценное достигаешь только тогда, когда ты его лишаешься, когда тебе оно не нужно, но когда ты жертвуешь собой ради высшей цели, которая приводит к установлению режима справедливости на земле. Потому, цикл установления режима правления и его деградации неизбежен, режим правления вообще не должен быть самоцелью, но самоцелью должно быть активное политическое общество, которое готово отстаивать с оружием в руках свои политические и социальные интересы. Важно понимать, что любая тирания и несправедливость существует равно до тех пор, пока ее терпят. Аналогичная ситуация с тагутом и отсутствием шариата и халифата в исламском обществе, до тех пор, пока общество согласно терпеть, не будет ни халифата, ни шариата. 

Философы и политики разных времен, культур, цивилизаций и религии различными способами пытались открыть тот самый вечный мир и тот самый идеальный политический режим или подход к политике, который его обеспечит. Но всегда получалось одно из трех — либо предлагался полный эскапизм и уход от политики вообще, либо предлагались совершенно невероятные и фантастические политические модели, которые невозможны на уровне реализации в виду отсутствия реального интереса у акторов процесса установления таких режимов заинтересованности в них, либо подобные режимы превращались в радужный гулаг в тотальной войной общества внутри них на уничтожение. Потому, сколько бы вопрос о том, как рационализировать политику и правящий режим, ответ за всю историю существования человечества был не дан. 

Потому, какой бы не был политический режим, какие не были бы власти и какие не были бы условия, нужно всегда оставаться свободным человеком, заниматься собой, расширять кругозор и сознание, не давать себя обманывать, не вестись на пропагандистскую ложь и быть готовым выступить, если будет такая потребность. Соглашение свободных людей, их ответственность за других людей, их отречение от мира и готовность жертвовать собой и создает идеальные времена и режимы правления, какими бы они не были, пока такие люди не переведутся, такие режимы не деградируют, и цикл не обернется вспять. И с шариатским государством это возможно — пример деградации исламского общества от Праведного халифата до современных постколониальных тагутов тому доказательство, и только готовность мусульман жертвовать собой, готовность мусульман к таким идеям и их практике и делает возможным второй праведный халифат. Поскольку первый был праведный не в виду политической системы в нем, а в виду людей, которые его возглавляли.

Вообще дело даже не в демократии. Вообще, любая политическая модель, до которой додумались люди — ужасная. Но дело всегда не в системе власти, установленной людьми, как в людях, которые этой системой руководят и для которых власть — это когда есть дело до людей, а не власть отдельно, а люди отдельно. Потому, человек, который где-то там в пустынях или болотах Ирака стреляет с миномета по позициям сахаватов и мушриков, более достоин править, чем люди, которые сидят в креслах президентов, королей и министров. И дело всегда только в нем. Править миром заслуживает тот, кто отрекся от него, для кого жизнь — это книга ведущая и меч помогающий. А все кто после него, будут только утопать в роскоши и разрушать то, что было завоевано мечей и построено книгой, и каждый раз, по всей видимости, придется готовить столько сил, сколько возможно, чтоб снова восстановить на земле справедливость, при которой каждый на своем месте, где правит и судит достойный, и которым подчиняться — это тоже достоинство. 

В завершение хотелось бы сказать, что у людей всегда есть выбор, и он не зависит от политического режима. Этот выбор продиктован личной этической позицией, разумом, пониманием этого человека, который и делает его пассионарием. Общество виновно в преступлениях своей власти потому, что в силу своей пассивности оно ничего не делает и не собирается делать, чтоб эти преступления остановить. Такие люди сделали свой выбор и довольствуются им. Но не получится просто взять и переложить ответственность на каких-то там президентом и политиков, потому, что каждый человек несет ответственность только за себя самого. И если ты ничего не сделал, а просто сидел и довольствовался, пока твои власти совершали преступления, мотивируя это тем, что ты ничего не решаешь и не выбираешь — то это, по сути, тоже выбор, который и позволяет властям совершать такие преступления, не важно, демократические они и с выборами, или это партийная, военная или еще какая-то диктатура. Человек — политическое существо, политические же системы существуют, чтоб человеческую политичность ограничить. Но осознание своей политичности и принятие на себя всей ответственности от этой политичности во многом и определяет человека достойного, выводит мир из безумия и несправедливости, и движет его вперед. Критика демократии не сводится к тому, что человек — безвольный раб, чья судьба переложить ответственность на неких олигархов, диктаторов, депутатов или монархов, а самому умыть руки, ведь он «не решает. Напротив, мы побуждаем и призываем к осознанию этой личной политической ответственности. 

Человека свободным делает не конституция и возможность ставить галочки в бюллетенях. Все эти идолы воображаемых прав и свобод наоборот, лишают человека подлинной свободы и политического самосознания. Но делает свободным человека острый разум, осознание личной политической ответственности и наличие в доме автомата, а также воля и решимость использовать их не только ради самозащиты, но и в политических целях.