Описание постера от Moonpool

Мягкий лунный свет призрачной вуалью рассеивается по ветвям, деревьям, оставляя причудливые длинные тени на земле. Трава тихо колышется под лёгким ветерком, ласкающим шерсть грозовых котов, возвращающихся с очередного Совета.

Ярохвост старается выглядеть бодрее, чем есть: его уже клонит в сон, а в голове появляются навязчивые грёзы о собственном моховом гнёздышке в лагере. Но, как глашатай, он, безусловно, не может показать этой слабости.

Сегодня у грозовых котов слишком плохой день, чтобы их глашатай ещё и клевал носом да спотыкался о корни.

Ярохвост мягко огибает заросли папоротника, поднимая взгляд золотых глаз на Синюю Звезду, мрачно шагающую впереди. Она привычно строга и отстранённа, хладнокровно держит голову, хотя кот прекрасно видит, как кончик её хвоста легонько подёргивается, задевая заросли. Ярохвосту остаётся лишь тихо вздохнуть в усы.

Совет прошёл... Не гладко. Минула всего четверть луны с тех пор, как Речные коты забрали себе Нагретые Камни. И ради чего? Чтобы нежить свои упитанные животы на солнышке, на территории, которая была для Грозовых охотничьей? Конечно Метеор заявил, что Нагретые Камни нужны им для охоты, что это издавна Речная земля и ещё много иной чепухи, одному только Звёздному племени известной... Неудивительно, что у Грозовых чесались когти. Задетое самолюбие болело сильнее незаживших царапин.

К слову об этом.

Ярохвост обернулся через плечо, не сбавляя темп. Его золотистые глаза обвели участников отряда, выискивая особо крепкую фигуру.

Кисточка игриво толкала Долгохвоста в плечо, пока Ветрогон стыдливо шикал на них, Буран о чем-то мило беседовал с Синеглазкой, склонив голову... Львиногрив ворковал над Клубком, пока позади плёлся Горелый, подначиваемый Дымком...

«Да где же...»

— Коготь в самом конце, — тихий голос Пестролистой подсказал ему как раз вовремя. Ярохвост неловко моргнул, обернувшись на сестру.

— Ты как всегда пользуешься своими мягкими лапками, чтобы подкрасться потише, — тихонько подразнил её Ярохвост с нежностью в голосе. К сожалению, у них было мало времени до возвращения в лагерь, а он очень хотел перекинуться парой слов с Когтем без лишних ушей. Быстро попрощавшись потиранием бока о её пятнистый бок, Ярохвост лёгкой рысцой направился к хвосту процессии.

Обменявшись парой уважительных кивков с войнами, глашатай наконец заметил крепкосложенную фигуру Когтя. Тот действительно немного отстал, неторопливо переставляя исполинские лапы.

— Коготь, — мягко окликнул его Ярохвост, плавно скользнув ему наперез. Преградив дорогу, остановился, миролюбиво щуря глаза. — Поговорим?

Могучий воин остановился, и Ярохвост заметил, как шерсть на его загривке недовольно зашевелилась.

— ...Если это нужно, — недовольно пробасил бурый кот, сверля глашатая своими янтарными глазами. Такие яркие, настороженные.

Ярохвост вновь обернулся, удостоверившись, что отряд ушёл достаточно далеко. Он знал, что Коготь воспримет его слова в укор (от части так и есть), и меньше всего ему хотелось ставить его в позицию нашкодившего котёнка. Что бы Коготь о нём не думал, а Ярохвост изучил его за это время, чтобы намотать на ус некоторые детали.

— Послушай, — Ярохвост заговорил по-особенному мягко, смотря в узкие зрачки напротив, — я не хочу стыдить тебя или наказывать. Мы все были на взводе на Совете, но это не значило, что стоило провоцировать кого-то из речных на драку. Я...

— О, я не провоцировал, — Коготь перебил его вкрадчивым урчанием, склоняя голову набок. — Просто Оцелотка вела себя недостаточно уважительно по отношению к нашему племени. Я лишь хотел поставить её на место. Мы же не позволили бы какой-то речной выскочке позорить честь нашего племени, верно, Ярохвост?

Ярохвост подавил тяжёлый вздох. Он уже слышал этот приторный рычащий бас раньше, когда Коготь пытался выставить себя кем угодно, кроме агрессора. Может, Ярохвост ещё во многом не понимал его, но точно научился раскусывать и чувствовать этот особый манипулятивный тон.

— Я ценю, что ты заботишься о добром имени Грозовых котов, — терпеливо начал Ярохвост, задрав хвост. Он неотрывно смотрел в глаза бурого исполина, даже если ему приходилось слегка вскидывать морду. — Но мы оба знаем, что Оцелотка не была единственной виноватой в той стычке.

На долгую минуту между ними воцарилась тишина. Ярохвост и Коготь просто смотрели друг на друга, долго и тяжело. Ярохвост силой заставил себя пригладить шерсть, чувствуя, как от война напротив исходят волны гнева. Он чувствовал запах его злобы в воздухе, это тяжелое напряжение, походящее на воздух перед грозой.

Будто ещё немного, и будет вспышка молнии.

— Намекаешь, что это я виноват? — тихий рык Когтя походит на гром перед ливнем.

— Намекаю, что ты должен быть сдержаннее.

Ярохвост замечает, как край пасти Когтя раздражённо подёргивается, борясь с желанием оголить клыки.

Глашатай не отрывает взгляда, молча стоя на своём. Он видит, как гордая сторона Когтя не даёт ему признать ошибку, как его узкие зрачки раздражённо впиваются в Ярохвоста хуже всяких клыков... И всё же Коготь переводит взгляд в сторону.

— ...Я понял тебя.

Ярохвост чувствует облегчение, мурлыкающим разрядом проходящее от кончиков ушей до подушечек.

— Я рад, что мы услышали друг друга, — Ярохвост улыбается, по-товарищески проходя хвостом по плечу Когтя. Тот следит взглядом за его касаниями, но молчит, не двигаясь с места. — Ты очень сильный воин, Коготь. Все мы иногда даём слабину в эмоциях... Но ты всегда можешь выговориться о них кому-то из друзей... Товарищей... — Ярохвост медлит, но добавляет, — Мне. Просто... Не нужно вымещать их на других с помощью когтей. Не во время Совета и не в такое тяжёлое для нас время.

Коготь тяжело кивает, смотря на Ярохвоста исподлобья. Его плечи всё ещё напряжены, язык тела говорит о каком-то тяжелом раздумии. Чтож, по крайней мере, Ярохвост заставил его задуматься. Главное, чтобы над верными вещами.

— Чтож, я пойду в лагерь. Не задерживайся тут долго... Но я предупрежу дозорных, что ты припозднишься, если тебе нужно проветрить голову, — Ярохвост по-доброму качает головой, прежде чем с тяжёлым сердцем повернуться к Когтю спиной.

Он знал, чувствовал, что на самом деле никакого понимания между ними не было достигнуто. Вся теплота мгновенно сошла с пёстрой морды глашатая, уступив место печальной задумчивости и тревоге.

Коготь был воплощением большой силы. Большой и неуправляемой. И если Ярохвост не научится её понимать и направлять – быть беде.

А может это просто паранойя. Ровно такая же, как и то фантомное ощущение испепеляющего янтарного взгляда, которое Ярохвост ощущал на своей спине.

Автор текста: Киль.