Оноре де Бальзак

Оноре де Бальзак, современник Александра Сергеевича Пушкина (он тоже родился в 1799 году), жил еще в ту счастливую для писателя эпоху, когда писательством можно было зарабатывать на жизнь ))

Впрочем, у Бальзака это получалось не слишком хорошо. Будучи одним из самых плодовитых романистов своего времени, он практически всю жизнь не вылезал из долгов, несмотря на исключительную работоспособность и удивительный график работы.

Началось это еще в юности, когда он, только что сдав экзамен на бакалавра права, отказался от карьеры будущего нотариуса и сообщил родителям, что намерен стать великим писателем.

В ходе дискуссии родители согласились финансировать его в течение двух лет, за которые Оноре собирался стать величайшим французским романистом...

В августе 1819 года ветхая мансарда в квартале Маре получила очередного своего обитателя ))

Много позже среди поклонников творчества писателя распространилась фейковая история, как один парижский книготорговец прослышал про Бальзака и решил предложить ему три тысячи франков за будущий роман.

"Разыскивая адрес писателя, издатель выяснил, что тот живет в беднейшем квартале Парижа, и решил скинуть цену до двух тысяч франков.

Подойдя к дому, он увидел, что Бальзак снимает один чердак, и решил предложить писателю 500 франков. Когда же издатель зашел в жилище и застал хозяина макающим хлебный мякиш в стакан воды, цена за роман упала до 300 франков, на которые Бальзак написал роман «Последняя фея, или Новая волшебная лампа».

На самом деле «Последнюю фею» Бальзак издал несколько лет спустя на деньги своей любовницы — мадам де Берни (с ней он познакомился в 1822 году).

.«Женщина помогла мне напечатать 500 экземпляров, которые затем три года пылились на полках книжного магазина!» — вспоминал Бальзак позднее. Но атмосферу той мансарды история про книготорговца передает правдиво".

Да, Лаура де Берни в тот момент была вдвое старше нашего автора, но в те времена еще не было понятия "бальзаковского возраста", так что их это совершенно не смущало ))

За два года, на протяжении которых родители согласились его содержать, Бальзак великим писателем не стал и был вынужден переехать в родительский дом.

Некоторое время он пробовал свои силы (под псевдонимом, естественно) в том удивительном жанре, который сейчас дрейфует между "50 оттенками женского порно" и "женским вампфэнтези" и даже добился некоторого финансового успеха.

Однако эгрегор французской литературы определенно хотел от него большего: в 1824 году его роман «Аннета и преступник» с треском разгромили на страницах журнала Feuilleton littéraire (первая неудача, которую Бальзак называл своим Ватерлоо).

Та же участь постигла новое издание «Последней феи».

Любопытно, что для выхода из полосы неудач Бальзак придумал тайное общество и назвал его «Красный конь» — в честь дешевого ресторана рядом с Ботаническим садом.

Целью общества, членами которого были друзья Бальзака, было: проникать в разные газеты и жюри, писать друг о друге положительные статьи, продвигать друг друга во Французскую академию, награждать друг друга медалями и в конце концов всем обществом разбогатеть и добиться признания.

Принято считать, что всё ограничилось совместными пирушками, но, согласитесь, идея была недурна ))

Конечно, нас эти детали биографии интересуют лишь в связи с романом "Утраченные иллюзии", который во многом был вдохновлен этим периодом жизни Оноре де Бальзака. А этот роман, в свою очередь, интересует нас как первый, по сути, камень в фундаменте одного из величайших текстов восемнадцатого века: "Человеческой Комедии".

Главным героем "Утраченных иллюзий", напомню, выведен Люсьен Шардон де Рюбампре, молодой и тщеславный провинциал, про которого Оскар Уайлд, другой наш автор ( https://t.me/Centonis/233 ) как-то сказал, что "самое большое горе в моей жизни — смерть Люсьена де Рюбампре в „Блеске и нищете куртизанок“».

Остальные загаданные цитаты взяты, кстати, как раз из романа "Блеск и нищета куртизанок".

Лучше всех этот невероятный для своего времени прорыв Бальзака в другую реальность, параллельную, но полностью равноправную текущей, описал, пожалуй Марсель Пруст, один из наших любимых авторов (мы о нем писали здесь https://t.me/Centonis/246 )

Поэтому просто приведу цитату из эссе Пруста "Против Сент-Бёва":

"Немало уже сказано о том, что персонажи были для него реальными людьми и он серьезно обдумывал, выгодна та или иная партия для м-ль Гранлье или Евгении Гранде; но сама жизнь его тоже была романом, который он выстраивал совершенно по тем же законам.

Для Бальзака не было деления на жизнь реальную (ту, что, на наш взгляд, таковой не является) и романную (единственно подлинную для писателя). Рассуждения о выгоде женитьбы на г-же Ганской в письмах сестре не только построены как в романе, но и характеры описываемых людей там заданы, проанализированы, определены в качестве факторов, проливающих свет на действие. Желая объяснить сестре, что обращение с ним как с ребенком, сквозящее в письмах его матери, а также разглашение суммы долгов не только его, Бальзака, но и его семейства, может расстроить брак и вынудить г-жу Ганскую отдать предпочтение другому, он совсем так же, как это мог бы написать в «Турском священнике», делает вывод: «Вы понимаете, что в положении ваятеля есть свои выгоды» до «…все уходит на ветер, на безделицы»...

Эта полуприподнятая реальность, слишком призрачная для жизни, слишком заземленная для литературы, приводит к тому, что зачастую мы получаем от произведений Бальзака удовольствие, почти не отличающееся от тех, что предлагает нам жизнь...

Поэтому, читая Бальзака, мы вновь и вновь испытываем и чуть ли не удовлетворяем те страсти, от которых высокое искусство должно нас излечивать.<…>

В последней сцене первой части «Тетралогии» Бальзака (поскольку у него отдельный роман редко является законченным целым, для него роман — это цикл, состоящий из отдельных произведений) каждое слово, каждый жест имеет подтекст, изнанку, о которых автор не предупреждает читателя и которые отличаются непревзойденной глубиной. Они из области такой специфичной психологии, никем до Бальзака не разработанной, что даже определить их довольно трудно. <…>

Подобные эффекты возможны лишь благодаря превосходному изобретению Бальзака: сквозным персонажам на протяжении всех романов.

Так, меланхолический и зыбкий свет луча, поднявшегося из самой глубины созданного им жизненного моря и освещающего целую жизнь, может коснуться и этой дворянской усадьбы в Дордони, и двоих остановившихся перед ней путников. Сент-Бёв ничегошеньки не понял в этой особенности бальзаковских романов...

Сент-Бёв не заметил гениальной идеи Бальзака.

Мне могут возразить, что она не сразу проявилась в его творчестве. Какая-то часть его романов лишь впоследствии вписалась в циклы. Что из того? «Колдовство на страстную пятницу» Вагнер сочинил до того, как задумал «Парцифаля», а ведь со временем оно стало одной из частей оперы.

Но соотнесение и без того прекрасных творений, новые связи, внезапно подмеченные гением меж разрозненных частей, что стремятся к слиянию в целое, сосуществуют и более не могут друг без друга — это ли не лучшее из его прозрений?

Сестра Бальзака оставила нам свидетельство того, какую радость он испытал в день, когда его осенила эта мысль; я нахожу ее столь же великой, как если бы она появилась у него прежде, чем он сел за свой первый роман.

Эта мысль — луч, что возник и разом высветил отдельные части его творения, до тех пор тусклые, остававшиеся в тени, объединил их, оживил, зажег, но ведь луч этот и был и остается его мыслью".

От себя добавлю, что, кроме этой идеи, объединившей почти 100 текстов Бальзака (91 законченный текст и 37 начатых, но незаконченных, если быть точным), надо было все-таки иметь фантастическую работоспособность, чтобы эти тысячи страниц текста написать...

Начиная работать над новым произведением, Бальзак запирался в комнате на один-два месяца и плотно закрывал ставни, чтобы через них не проникал свет. Писал по 18 часов ежедневно при свечах, одетый в халат, начиная, как правило, в полночь ))

Для такого режима, естественно, ему приходилось стимулировать организм, самым безобидным из способов был кофе, — до пятидесяти чашек в день.

"Кофе превращает прекраснейшие стенки желудка в подстёгиваемую скаковую лошадь; они воспаляются; искры пронизывают всё тело, вплоть до мозга. С этого момента всё становится волнительным. Идеи приходят в движение и начинают маршировать как батальоны великой армии на великой войне".

Конечно, это сказывалось и на поведении Бальзака, который страдал от периодических приступов афазии — психического расстройства, название которому придумали гораздо позднее, в 60-х годах XIX века.

Оно характеризуется сокращением способности вспоминать названия предметов при речи: «В разговоре я долго подыскиваю существительные и постоянно забываю, как что называется».

В автобиографическом, по-видимому, романе «Луи Ламбер» Бальзак описывает отчасти собственное душевное расстройство. После выхода этой книги в 1832 году по Парижу поползли слухи о том, что Бальзак сошел с ума.

"Однажды знаменитый немецкий ученый барон фон Гумбольдт обратился к знакомому парижскому врачу с просьбой позвать как-нибудь на ужин сумасшедшего.

Доктор собрал гостей. За столом барон увидел двух чудаков. Один был одет во все черное, сидел мрачнее тучи и не проронил за весь вечер ни слова. Другой, напротив, весь растрепанный и взъерошенный, болтал без умолку. За десертом Гумбольдт наклонился к доктору и с благодарностью стал уверять его, что с большим интересом провел вечер, общаясь с его сумасшедшим гостем, и указал на взъерошенного человека.

«Что вы! — воскликнул доктор. — Сумасшедший — это тот господин в черном. Ваш собеседник — это Оноре де Бальзак».

P.S.

В 1837 году, едва избежав долговой тюрьмы, Бальзак купил земли в Севре, к юго-западу от Парижа, — свое поместье он называл «Ле Жарди».

Там он прятался от кредиторов и строил очередные несбыточные планы ))

Стены дома, в котором он жил, были голыми, и Бальзак писал на них углем: «Здесь обюссонский гобелен», «Здесь двери в трианонском стиле», «Здесь потолок, расписанный Эженом Делакруа», «Здесь мозаичный паркет, сделанный из редких пород дерева с Антильских островов».

Если бы во времена Бальзака были социальные сети, полагаю, он имел бы с этой идеей феноменальный успех в Инстаграмме ))

P.P.S.

Для российского читателя небезынтересно, пожалуй, будет узнать, что с августа по октябрь 1843 года Бальзак проживал в Санкт-Петербурге, в доме Титова на Миллионной улице, 16.

Пребывание столь известного французского писателя в российской столице вызвало у местной молодёжи определенный ажиотаж...

Одним из этих впечатлительных молодых людей был 22-летний инженер-подпоручик Петербургской инженерной команды Фёдор Достоевский. Он был так восхищён творчеством Бальзака, что решил тут же, безотлагательно, перевести на русский язык один из его романов.

Это был роман «Евгения Гранде» — первый русский перевод, опубликованный в журнале «Пантеон» в январе 1844, и первая печатная публикация Достоевского (разумеется, при публикации переводчик указан не был).