🎙𝑶𝒏 𝒕𝒉𝒆 𝑯𝒐𝒐𝒌

October 1922.

Запах от чужой папироски был все еще непривычен и неприятен. Прищурившись, мужчина помахал перед лицом рукой, чтобы рассеять густое облако дыма, и кивнул на прощание удаляющимся знакомым. Он поднял голову и прочел яркую вывеску, украшенную чем-то модерным и блестящим, с названием клуба: On the hook. ("На крючке" анг.) “Символично,” — подумал Тэтте, недовольно косясь на свернувший за угол пыхтящий авто, лишивший его какой-либо возможности не идти в незнакомое, но, судя по словам коллег, популярное место. Теперь делать точно больше нечего.

Дверь быстро захлопнулась за ним, стоило пройти на лестницу вниз. Тело покрылось мелкими мурашками, когда до слуха донеслись звуки скрипучей, но веселой музыки джаза, которую разбавляли приглушенные голоса людей. Тэтте вздохнул и стал медленно спускаться вниз, оглядываясь по сторонам.

Подпольный клуб выглядел куда больше, чем казалось снаружи, и был обустроен в тускло-красных и кремовых цветах на типичный американский лад. Помещение было широким, с низкими потолками и тусклой подсветкой, народа вмещалось предостаточно. У полосатых обоев стояла бордовая мебель: кожаные диванчики с круглой обивкой и деревянные столики, блестящие и гладкие. В воздухе витали ароматы приторных напитков, тяжелого парфюма, лакированного дерева и чего-то соленого. Над слабыми лампами парили пушинки пыли, и Тэтте даже заметил на одном диванчике белоснежное перо. Народ большей своей массой отсиживался около барной стойки, а остальная часть либо сидела на креслах, наблюдая за танцовщицами на камерной сцене, либо болтала меж собой, расположившись по углам просторного помещения, точно жуки по кухне ночью. В своих длинных смешных накидках и пиджаках они напомнили Суэхиро тараканов.

Усмехнувшись про себя нелепому виду гостей, мужчина слегка оттянул галстук на вороте своей рубашки, пропуская воздух под ткань, и устало вздохнул, опустившись на первый попавшийся мягкий пуфик. Он не хотел сюда ехать, не хотел делать вид, что ему не плевать на всех этих красивых девушек и что ему охота соблазнить одну из них. Тэтте всего лишь хотел отдохнуть от изнурительной работы в заслуженном отпуске и провести вечер за прогулкой по парку в новом незнакомом городе. Однако его “друзья”, а если выражаться корректнее, то просто коллеги, решили отвезти его в клубное заведение, чтобы там он смог расслабиться. “Извращенное какое-то у них видение отдыха,” — подумал тогда Суэхиро. Он подхватил какой-то мутный коктейль со стойки рядом и, осмотрев его, приподнял за хвостик сочную вишню с грани тонкого стекла. Мужчина недоверчиво отпил, проглотив после налитую соком ягоду, и поднял лежащее рядом невинно-белое перо. Вдоволь насмотревшись на него, он подпер тяжелую голову кулаком и принялся с ленцой наблюдать за новым представлением, не выпуская из пальцев легкое перышко.

На камерную дощатую сцену чередой друг за другом принялись шустро выбегать пухленькие девушки, размахивать своими короткими ножками, поднимая длинные юбки-солнца, и широко улыбаться зрителям. Они знают, что нужно всем этим людям и с радостью дают им то, что они хотят увидеть. Округлые части тел бесстыже оголялись, но тут же прятались под трепещущими тканями нарядов. Пестрые пятна беспрестанно мельтешили, разбегаясь под энергичные мотивы музыки по сцене кто куда, отчего в глазах зарябило. Вскоре молоденькие танцовщицы выстроились в полукруг и, не прекращая давить сладкие улыбки на темно подведенных губах, изящным вращением рук обратили внимание в центр. В такт приглушенной мерной музыке по помещению разлился нежный женский голосок. Карие глаза мужчины, которые были готовы всего мгновение назад уже скучающе перейти на изучение гостей, замерли. Казалось, на Тэтте чарующий голос певицы подействовал как гипноз, и он просто обомлел.

У пузатого микрофона стояла стройная девушка в длинном платье, украшенном белоснежными перьями по подолу. Слоеная бежевая юбка обрамляла мягко-покатые бедра, почти доставая до щиколоток. На тонких бледных руках, что обхватывали с двух сторон стальную ножку микрофона, — еще более бледные шелковые перчатки, открывающие нежные сверкающие плечи. Кожу певицы не огрешала ни одна родинка, она была совершенно чистой и гладкой. Узкая талия и ключицы — увешаны блестящими бусами и цепочками, не скрывающими глубокого декольте. Наконец, завороженный взгляд Тэтте дошел до головы, и его собственную вскружило: короткие белые волосы были залакированы в блестящие волны, изящно завитые на румяных щеках; темная помада очерчивала контур едва-улыбающихся приоткрытых губ; тонкие брови невинно и немного удивленно летели вверх, образуя дугу; во лбу сиял бордовый драгоценный камень, прикрепленный к повязке, охватывающей всю голову. Хоть ее глаза с трепещущимися ресницами и были блаженно закрыты, Суэхиро явственно казалось, что певица в упор смотрела именно на него.

Прозвучала затяжная нота фальцета, и оркестр заиграл с другой, более спокойной тональностью. Танцовщицы вновь закружились, завертелись и спрятали в своем пестром кольце из мелькающих юбок и ножек певицу. Звонко клацая каблучками, они разбежались по кулисам, и камерная сцена опустела, словно на ней мгновение назад и не пел образ белой ангельской души со смежными веками.

Тэтте только сейчас осознал, что все время выступления он потратил на разглядывание центральной фигуры, которая уже успела так ловко и быстро скрыться за бордовым бархатным занавесом. Восхищенно раскрыв глаза, Суэхиро замер и, позабыв про оставленный на подлокотнике коктейль, выпустил из руки белоснежное перо. Тут кто-то сбоку ободряюще похлопал его по плечу.

— Первый раз здесь, да? — с ухмылкой спросил мужчина рядом прокуренным голосом. У него было смуглое лицо с легкой щетиной на щеках, и в уголках глаз перекатывались улыбающиеся морщинки. Тэтте, еще пребывая в легкой прострации, непонимающе повернул к нему голову. — Ты на певичку эту не засматривайся — гиблое дело, поверь…

— Ее как имя? — не без акцента быстро спросил Суэхиро, едва не запнувшись и не заговорив на родном языке по привычке. Правда, это больше прозвучало как требование, нежели вежливый вопрос.

Поняв, что с иностранцем спорить заранее бесполезно, мужчина тяжело вздохнул. Он, оскорбленный тем, что его совета не послушали, удрученно покачал головой и махнул рукой в воздухе.

— Дзено ее зовут, — сухо поведал он, и Тэтте с жадностью проглотил эти слова. — Красивая она, конечно, и поет так, что голову кружит… Да только все равно не советую я тебе соваться к ней. Коварная и хитрая, как настоящая лиса. Поговаривают, что ее последний ухажер стал заикой, а предыдущий и вовсе бесследно-...

Не дослушав своего просветителя, Суэхиро наклонился, чтобы поднять лежащее у своих ног перо, и пристально рассмотрел его, точно это могло помочь укоренить образ девушки в его памяти. Как будто требовалось: силуэт в длинном бежевом приталенном платье до сих пор стойко находился перед глазами. Не обращая внимания на продолжающего о чем-то рассказывать мужчину, он быстро поднялся с пуфика и, оглядевшись, остановился взглядом, полным решительности, на прикрытой алым занавесом дверке в гримерную вдалеке.

Дзено... Что-то в голове его бесповоротно торкнуло, и Тэтте понял, что каким-либо способом, но был просто обязан добиться ее.