Он

Конец 19 века-время безрасудства,революции и безнадёги.

———————————————————

–ублюдок,отпусти!

–А Вы заслужите

"Чёртов Романов,чёртова Империя,какого чёрта он себе позволяет! Он не имеет право!" Вот только вся соль ситуации в том,что он имеет на это право и сам Верфской это прекрасно знал. Понимал и из-за этого недолюбливал нынешнего императора,которому показалось это хорошой идеей. Супруг. Именно та фраза, которая душила его на протяжении десятилетий. Он-твой супруг. Он-Романов,этот чёртов блядь,который сейчас в наглую вжимала его в стену в одном из коридоров дворца. Где-то далеко,на переферии сознания слышалась музыка и гул с Рожденственнского празднования,где-то там сейчас Император и Московский принимали гостей,а он был здесь с этим назойливым мальчишкой–

-Да же возмущатся не будете?

-Заткнись...

Сил огрызатся не было,да и наверно,не будет. Он чувствовал как оголяется кожа шеи,эти приторные россказни,от которых поднималось  отвращения к горлу. Укус,второй,наверняка на утро его шея будет напоминать скорее мессиво после удушения и пыток,хотя ситуация не сильно отличалось.

-ммм ну и чего вы такой тихий? Или всё же нравится–

Нет. Не нравится,наверное. Он давно уже запутался в этом понятии,не мог вспомнить сколько уже раз его так вжимали в стену, оставляя синяки,от рук сжимающих его тело и чужого ремня,который покоялся сейчас на своём законном месте, и садины,оставленные чужыми ногтями. Удар. Боль.

‐Блять! Какого ты творишь?!

-Вы игнорируете меня. Непростительно для супруги

Пх супруги,он старше Романова на полторы сотни лет. Супруга. Он ведь и вправду всегда был похож на девочку,словно он родился не тем кем должен был. Сколько раз он слышал от отца,что слишком женственнен,слишком хрупок. Рука. Боль.

-Перестань бить.

-А Вы перестаньте игнорировать меня.

На его коже остаётся синяки,наверняка на утро там будут гимотомы. В его плечи и ключитсы врезаются чужые зубы,его "жуют" словно кусок мяса. Руки непроизвольно тянутся к чужим плечам,хотелось их располосовать,оставить свои следы,сказать,что он пренадлежит только ему. Только мне. А пренадлежал ли Романов ему? Нет,сколько раз он видел его с другими,как он флиртовал с ними,как заманивал в постель. Обида. Было обидно,до жути,от него требовали верности,а от этого подонка-нет. С него стаскивают рубашку,которая и так держалась только на плечах.

-Что даже до спальни не доведёшь?

-А зачем. Пусть все слышат Ваши стоны. Пусть знают,что Вы чей-то.

Толчок. Обойдётся,он не собирался потакать желаниям этого избаловоного мальчишки. Потерпит до спальни. Уводит. Он вновь уводит его от этого праздничного шума и гама,вновь ничего не делает,что бы прекратить это.

-Милый–

Его вжимают в постель,он чувствовал чужое возбуждение своей спиной. Чувствовал насколько сильно Романов хотел его. Любовники. Да,наверно это слово описывало их взаимоотношения,никак не супруги.

-Приподнемитесь

Он слушается вновь. Под его пах ложится подушка,слегка приподнимая задницу. Чувствует как чужие руки снимают ремень и штаны с него,оставляя в одном нижнем белье. Эти руки блуждают по телу,сжимая и оттягиваю соски ,играясь с его чувствительной кожей.

-Прекрати мг–

-Зачем же,Вашему телу это очень даже нравится

Стояк. Он не мог поверить,что так легко заводился от этих чёртовых касаний. От этого дыхания и голоса. Романов отстраняется,видимо,для того,чтобы снять с себя верхнюю одежду и взять бутылёк масла. Чужие руки снимают с него последний элемент одежды. Он чувствовал себя слишком уязвимым. На отверстие льётся холодное масло,от этого идут мурашки по коже. Проникают сразу два пальца,начиная двигатся. С ним явно никто церимонится не собирался. Вспышка боли. Новые удары. Спасибо,что не удушение. Третий.

-Блят–

Его фразу прерывает резкое чувство удовольствия. Чужие пальцы достали до комочка нервов. Пальцы вытаскиваются,на их место приходит чувство опустошения. Неприятно.

-Шшшш мг боль–

В него входят. Явно без нежностей и аккуратности,а с ними он нежен и голатен. Двигатся начинает резко и обрывисто оставляя следы своих рук на заднице и пометины зубами на спине с шеей. Вначале всегда приятно только тому кто сверху,нижнему же придётся подождать,позволяя вдалбливатся в себя с тихими полустонами. Приятнее стало,когда головка достаёт до простаты.

-Ахм~

Его имеют. Вновь безцеремонно толькаясь в нутро и сжимая шею в ладони. Вновь после этого всего Романов будет вести себя так,словно он свободный мужчина. Но сейчас,в эти краткие моменты,он пренадлежал только ему. Только он мог видеть его таким. Толчки сменяются на более быстрые,сведетельствующие о скорой разрядке. Чужая ладон ложится на его плоть начинкя двигатся бытро и резко,в такт чужим движениям. Он вновь заканчивает в него. Вновь оставляет одного откисать,а сам направляется на празднование к ним,словно Верфской для него не больше чем минутное удовольствие для тела. Словно он ничего не стоит.