Омлет

Нет, готовить — точно не его. Ксено вздохнул, выбрасывая очередную испорченную порцию омлета по-японски в мусорку. Как Бьякуя это вообще делает? Ксено точно следовал инструкции, а всё равно получалось чёрти что. То внутри слишком жидкое, то снизу подгорело, то пересолено. Кошмар какой-то!

Как там говорилось? Путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Если бы это было так, то Бьякуя бы давно его бросил, потому что готовит Хьюстон отвратно. Ну не его это! Ему гораздо лучше даётся ракетостроение, решение формул...

Пока Ксено сокрушался над своим кулинарным шедевром, раздался телефонный звонок. Он быстро вытер руки и поднял трубку. На экране высветилось знакомое имя и фото.

— Алё? Стэн? Привет, чего звонишь?

— Узнать, как ты. — раздался знакомый голос друга. — Как дела? Что у тебя там с этим космонавтом?

— Бьякуей. — поправил Ксено. — Ну... дела хорошо, хотел ему приготовить что-то сейчас.

— Ты? Приготовить? — по голосу в трубке было слышно, что Стэнли улыбается. — Помнится, твой последний опыт готовки был ещё в колледже и закончился, кстати, выселением из общежития. Ты решил отравить Бьякую? Рано, он тебя ещё в наследство не вписал!

— Ой, помолчи, а, — фыркнул Хьюстон. — И без твоих подколов фигово. — Он посмотрел на часы. Минутная стрелка неумолимо приближала неизбежное. Скоро раздастся будильник, и Бьякуя проснётся, спустится на кухню и увидит крах своего любимого. Хьюстон ведь специально встал пораньше, чтобы порадовать его завтраком! А в итоге всё коту под хвост.

— Да ладно тебе, Ксено. Чего тебе переживать? С голоду вы явно не умрёте, я до сих пор помню, как твой космонавт приготовил офигенный стейк, когда ещё в Америке был. И не бросит же он тебя от того, что ты готовить не умеешь. А если и бросит, значит, тебе он нафиг не сдался.

— Да понятно, что не бросит! Ну просто... Он каждый день готовит отличные завтраки и ужины для нас с Сенку! Не знаю даже, как у него времени на всё хватает. Хочется отплатить тем же, порадовать, чтобы он был... счастлив.

Стэнли замолчал на секунду, но потом добавил:

— Не знаю, что ты думаешь, но я отчётливо вижу, что он и без всяких завтраков счастлив просто от факта, что он с тобой, Ксено.

Ксено усмехнулся. Почему-то это показалось забавным. Неужели правда хватает того, что он просто есть?

— Думаешь, этого достаточно?

— Для такого простака, как он, вполне.

— Возможно, ты прав. — Ксено рухнул на стул и обречённо глянул на столешницу, которая вся была в полном беспорядке, как после какого-нибудь эксперимента. — Ладно, спасибо, что выслушал. Мне ещё убираться надо.

— Мгм, — в трубке послышался зевок. Точно, в Вашингтоне же сейчас уже девять вечера. — А я тогда спать пойду. Удачи тебе там.

— Спасибо, а тебе спокойной ночи.

Ксено сбросил звонок и отложил телефон в сторону. Ну что ж, убирать так убирать. Мужчина встал со стула и начал наводить порядок: убрал всю посуду в раковину, вытер и отмыл столешницу. Это казалось ему намного проще, чем готовка. Здесь, по крайней мере, нет расплывчатых формулировок типа «добавьте на свой вкус». Ага, а потом омлет будто прямиком из солёной воды Мёртвого моря!

Пока он расставлял посуду по шкафчикам и ящичкам, на кухне появился ещё один человек. Зевая и потягиваясь, совершенно нелепо на кухню вошёл Бьякуя — косвенный виновник всего этого происшествия. Волосы были растрёпаны, футболка мятая, но в остальном Бьякуя, на удивление, был бодрым. Что это за суперспособность такая? Вот Ксено без чашки кофе с утра вообще еле-еле функционирует!

Бьякуя заметил Ксено, и на лице появилось сначала удивление, а потом и привычная добрая улыбка. Ну что за солнце, ей-богу.

— Ты сегодня рано. — Бьякуя быстро подошёл ближе и обнял Ксено со спины, а Уингфилд не мог даже подумать сопротивляться. Наоборот, прильнул всем телом к более тёплому мужчине и устало закрыл глаза. Почувствовал, как чужие губы касаются его виска. Голова инстинктивно повернулась навстречу этой нежности так, как коты ластятся к гладящей руке. Ещё чуть-чуть, и Ксено правда начнёт мурлыкать. До чего же это было приятно, в такие моменты Ксено ощущал себя так, будто он самый лучший на свете. Иначе почему к нему относятся с такой любовью? Такой, от которой отключается мозг, а остальные чувства обостряются.

Но эту идиллию прервал вопрос от Бьякуи:

— А что ты тут делал?

Ксено фыркнул.

— Готовил. — коротко ответил он. Признавать проигрыш перед тупым омлетом совершенно не хотелось.

— Что? — суть вопроса Ксено не очень понял. Бьякуя то ли удивился самому факту, то ли интересовался, что именно готовил его любимый.

— Как видишь, ничего. — Ксено развёл руками, показывая на пустую столешницу.

— Будем фотосинтезировать? — усмехнулся Бьякуя. Он до сих пор держал другого мужчину в нежных объятиях. А Уингфилд, сдерживая улыбку, закатил глаза.

— Очень смешно. — И всё-таки улыбнулся.

Бьякуя хихикнул ему прямо в ухо, отчего по телу пробежали приятные мурашки и оно окончательно расслабилось. Какая-то чёрная магия.

— Ксено, а если без шуток? — Бьякуя глянул на него таким любопытным взглядом. Ах, как Ксено его любил и ненавидел. Любил за то, что в нём был искренний интерес, желание узнать и не для какой-то цели, а просто потому что. Ненавидел за то, что, как ни пытайся, от этого взгляда не скрыться, рано или поздно ты сдашься и всё-всё расскажешь, даже если изначально не планировал.

Он вздохнул.

— Я хотел приготовить омлет.

— Омлет? — переспросил Бьякуя. — Почему меня не попросил? Если ты так хотел, я бы мог заранее приготовить.

Ксено помолчал.

— Я не для себя. — только и смог пробубнить учёный.

Бьякуя на секунду замер, а потом заулыбался пуще прежнего.

— Неужто для меня? — Он, всё ещё улыбаясь, положил голову на плечо Ксено, заглядывая ему прямо в лицо. — Правда для меня? Ксено, это так мило...

— Замолчи, иначе я тебя сейчас придушу. — Ксено смущённо закрыл лицо руками. Чёрт его дёрнул приготовить этот завтрак! Лучше бы он сейчас нежился в тёплой кровати.

Бьякуя лишь рассмеялся и мягко развернул Ксено к себе, положив руки ему на плечи.

— Но это правда мило! Спасибо тебе.

— За что? — Ксено убрал руки от лица и удивлённо посмотрел на Бьякую. Тот и правда выглядел благодарным, и это сбивало с толку. — Ничего же не вышло.

— И что? То, что ты попытался, уже многое значит для меня. — Рука Бьякуи, такая тёплая и родная, мягко перешла от плеча к щеке, нежно поглаживая более бледную кожу учёного. — Хочешь, вместе приготовим?

— Ну... — Ксено отвёл взгляд. — Ладно.

Так они начали готовить вместе.

Ксено держал палочки чуть напряжённо, будто это был не кухонный инструмент, а что-то требующее точности и скрупулёзности. Сковородка тихо шипела, тонкий слой яйца уже начинал схватываться, и он внимательно следил за краями, боясь упустить момент. Сейчас он почему-то нервничал даже больше. Хотя причина была довольно ясна и стояла у него прямо за спиной.

Бьякуя стоял почти вплотную, тёплый, спокойный, для него всё происходящее было чем-то совершенно естественным. Его рука мягко легла поверх кисти Ксено, которые на секунду вздрогнули, едва заметно направляя движения. Медленно, мягко и даже заботливо. Вот тогда учёный чуть расслабился. А разве он мог иначе? Такие тёплые, но уверенные действия заставляли поверить, что вот сейчас-то точно всё получится!

Конечно, рулет вышел не сразу. Край сначала неловко подогнулся, где-то порвался, и Ксено раздражённо выдохнул, но Бьякуя лишь тихо усмехнулся, не убирая руки:

— Ничего страшного, он ещё не испорчен. — Он чуть наклонил сковородку, давая жидкому яйцу растечься под уже свёрнутым слоем, и снова повёл его вперёд — медленно, без спешки.

На этот раз вышло лучше.

Слой за слоем омлет собирался в мягкий и неровный, но оттого и аппетитный рулет. Ксено поймал себя на том, что перестал считать секунды и следить за температурой — вместо этого он ориентировался на движение, на ощущение, на тихое дыхание у себя за плечом. И всё-таки есть плюсы в том, чтобы не уметь готовить: найдётся повод постоять вот так близко-близко. Может, ему и завтра что-то такое учудить? Хотя это будет простой перевод продуктов.

— Давай переложим омлет в тарелку, — Бьякуя вложил в руку Ксено лопатку, а потом снова накрыл своей. Под этим ласковым руководством Хьюстон переложил омлет со сковородки в чистую тарелку.

— Наконец-то. — Ксено выдохнул, он выключил плиту и отложил лопатку в сторону, наваливаясь всем весом на Бьякую. На лице была улыбка, всё-таки готовить вместе намного приятнее.

— Ну, ещё нарезать надо будет, когда чуть остынет. — Бьякуя поцеловал Ксено в щёку, в этот раз дольше, чем до этого. Губы спустились к шее, вызывая тихие смешки.

— Бьякуя, прекрати! — Ксено шутливо попытался выбраться из объятий. Щетина космонавта слегка щекотала чувствительную шею Ксено при поцелуях.

— Мм, — Бьякуя лишь промычал в ответ, а затем в одно мгновение подхватил второго мужчину на руки. Порой Уингфилд забывал, что Бьякуя не слаб физически, всё-таки в НАСА на тренировках он не филонил.

— И что теперь? Будешь меня носить на руках, как какую-то принцессу из мультфильма? — настроение у Ксено значительно улучшилось.

— Нет, не как принцессу! Как победителя! — гордо заявил Ишигами.

— Победителя? Победителя чего? Омлета?

— Это тоже, но в моём сердце ты всегда будешь победителем!

На секунду повисло молчание. Они потянулись друг к другу и поцеловались. Как глупо это, наверное, выглядело со стороны: поцеловались ни с того ни с сего. Но вся жизнь с Бьякуей для Ксено была такой. Бьякуя хотел и делал, не думал о том, как на это кто-то отреагирует, что и кто подумает. И это было прекрасно. Это дурманило голову обоим. Ксено даже не заметил, как рука сама скользнула под пижамную футболку мужчины.

Поцелуй был долгим, сладким. Таким, что сразу пробуждает тысячу и одну эмоцию, но при этом и успокаивает. Таким чудным. Таким, что не хотелось отрываться. Но им пришлось. Во-первых, закончился воздух; во-вторых, послышался характерный щелчок от камеры на телефоне, когда делаешь фотку.

Они быстро оторвались друг от друга и глянули в сторону звука: в дверном проёме кухни стоял Сенку с телефоном в руках. Ксено внутренне взвыл от досады. Его вот так раздразнили нежностями, а теперь... и надеяться на продолжение не стоит, как минимум пока Ишигами-младший не соизволит уйти в школу.

— Фу, какая гадость, — Сенку усмехнулся, убирая телефон в карман. — Вы бы хоть дождались, когда я уйду.

— Сенку?! — Бьякуя залился краской. Что может быть хуже для отца, чем то, что сын застукал за... началом чего-то, что явно не обсуждают в приличном обществе.

— И вам доброе утро, да-да. — Сенку быстро сел за стол так, будто ничего только что не произошло.

— И зачем тебе фотка? — Ксено спросил, когда Бьякуя наконец-то поставил его обратно на пол.

— Как зачем? Вас шантажировать. — Сенку глянул прямо на Ксено. — Мне как раз нужно новое оборудование для одного опыта.

— А оно тебе хотя бы когда-то не нужно? — Бьякуя прикрыл лоб рукой. По голосу было слышно, что сказано это не в упрёк, а скорее за неимением лучшего ответа. — Ладно, ладно. Потом это обсудим. Давайте завтракать.

Ксено и Сенку кивнули. Вскоре на столе появились три тарелки, три чашки и три пары приборов. И пусть в мусорке сейчас валялись неудачные экземпляры завтрака, и пусть ему прервали самый желанный за сегодня поцелуй, Ксено был счастлив. Правда счастлив. Он наконец-то чувствовал себя на своём месте: с мужчиной, который своей добротой похож на солнце и готов любить Ксено за что угодно; с его сыном, который разделяет тягу Ксено к науке и космосу и который иногда так смешно отмахивается от заботы отца. Да, здесь ему и место. Здесь его дом.