Оля и отпуск: часть 3

День шестой

Когда Оля проснулась, она почувствовала себя настолько счастливой, что сразу начала искать подвох - о чем таком она забыла, что позволила себе это состояние? Внутренняя бухгалтер Зинаида тут же подкинула мысль, что уже почти неделю в казну из-за отпуска не поступают средства, и предложила начать расстраиваться по этому поводу. Однако на этот раз хозяйка её не поддержала, и даже где-то заткнула, пообещав вернуться вопросу буквально послезавтра. Зинаида притихла. Тревога - нет.

Вообще, для борьбы с тревогой в Олином арсенале имелось два варианта действий - либо работать, либо пить пиво с сушёной или вяленой рыбкой. Главное условие - не совмещать. Но в условиях отпуска первое было недоступно, а для второго девятый час утра показался Оле неприличным. Третий дополнительный вариант "просто сидеть и тревожиться" Оля тоже отмела и попыталась создать суррогат работы: вспомнила, что давно хотела посмотреть старую запись балета с Майей Плисецкой, но всё не было времени. Внутренний прапорщик Валера попытался было под балет всё-таки протащить идею пива, но Оля решила послушаться не его, а внутреннего библиотекаря Леночку, поэтому пошла к холодильнику за мороженым.

Когда закончилась увертюра, а с ней и сахарная трубочка, Оля выключила видео. Толку не было. Становилось только хуже от осознания, что с каждой молекулой сахара, поступающей в организм, увеличивается шанс получить прыщ на самом видном месте. А это означало, что если Оле предстоит увидеться с Сеней по поводу его выставки, прыщ тоже придётся взять с собой, что было, конечно же, совершенно лишним. Оле было категорически важно, чтобы Сеня как можно позже познакомился с её прыщами.

И тогда Оля решила действовать в том поле, которое ей было доступно. Пока Сеня не прислал положения, которые ему были выданы для организации выставки, Оля могла сделать всё, что в её силах, чтобы организацией выставки их с Сеней общение не ограничилось. И она приступила к старому средству, рассказанному ещё бабушкой - чтобы кожа была чистой, принимай ванны с марганцовкой. Вода в ванне приобрела приторно-розовый цвет, не настраивавший однако на романтический лад, и Оля, включив лекцию об особенностях творчества Вагнера, погрузила всю свою заднюю плоскость в целебную жидкость. Вопреки опасениям, щипать не начало, и Оля свой разум тоже смело погрузила в поступающую из динамика телефона информацию.

Через полчаса она была прервана звонким "бздынь", и увидела оповещение "Сеня". Прямо мокрыми руками Оля схватила телефон, сухим носом смахнула блокировку и увидела, что пришло пустое сообщение. С третьей попытки, опять же носом, ей удалось нажать на него, и оказалось, что это файл с положениями о выставке. И никакого комментария от самого Сени. И даже без обнадёживающего "Сеня печатает...".

Оля десятилетней давности вцепилась бы в это сообщение как в знамя, и вооружившись им, отправилась бы в чудесный мир файлов и книг, чтобы обеспечить симпатичному просителю совершенно безвозмездную помощь на все пять звёзд. Нынешняя Оля поскребла по сусекам памяти, и внутренняя библиотекарь Леночка оттуда выдала ей несколько архивных записей, в которых фигурировали подобные случаи. Во всех них Олю использовали, а потом выкидывали, если называть вещи своими именами.

То, что помощь будет безвозмездной и на этот раз - факт, потому что об оплате или взаимной услуге Оля с Сеней уже не договорилась, ничего не попишешь. Но вот с объёмом помощи, её форматом и собственными ожиданиями ещё можно было работать. Сеня просил помочь с идеями - она поможет. Остальное сам. Если, конечно, в процессе этой деятельности Сеня не попадёт в сферу Олиной ответственности вместе со всеми его выставками, проблемами и, главное, предоставив Оле свою фамилию. Но это вряд ли могло произойти так быстро, если вообще могло.

Оля вылезла из ванной, накинула халат и пошла за компьютер работать над проектом "помочь Сене без ущерба для себя". Положение по выставке не было слишком уж помогающим - древнерусские иконы и есть иконы, что тут сделаешь без икон? Оля написала Сене сообщение:

"Привет! Прочитала положение. Лучше не стало, как ты и говорил. Думаю, ты можешь сделать упор на фото (которые придётся искать), прикладнуху (может быть, получится найти мастера, который изобразит этапы изготовления иконы?), интерактив (пока не знаю какой) и тексты в оформлении (если музей оплатит изготовление больших панелей)?"

Кроме того, Оля написала другое сообщение другому человеку:

"Добрый день! Скажите, пожалуйста, нет ли у вас сейчас икон, которые можно было бы одолжить Русскому Музею на выставку чуть больше, чем на полгода?"

Это сообщение было адресовано бывшему Олиному коллеге, профессору Драгомышскому. С этим персонажем своей истории Оля общалась редко, но всегда с удовольствием, да и он ей тоже благоволил. Профессору Драгомышскому было под пятьдесят или слегка за пятьдесят, он был совершенно лыс и совершенно погружен в мир древнего искусства. Возможно, отсутствие волос уменьшало сопротивление во время заплывов в высокие материи.

Профессор Драгомышский преподавал древнее искусство в институте, писал по древнему искусству статьи и книги, и у него дома постоянно на передержке тоже находилось какое-нибудь древнее искусство. Как бы Оля ни любила свою работу, но до профессора Драгомышского ей было далеко.

"Заходите завтра, Оленька, есть кое-что для вас!" - пришёл ответ.

И от Сени: "Ты гений! Пойду узнавать про мастера и бюджет, а насчёт фото, может быть, вместе выберем? Сможешь прийти завтра в архив?"

Оля почувствовала себя в своей стихии, назначила встречу с профессором Драгомышским на 10 утра ("...и тогда, конечно же, я угощу вас на поздний завтрак кофечком из турки!" - пообещал он), а с Сеней - на три ("а потом пообедаем"). Давно у Оли не было такой насыщенной на встречи с мужчинами жизни, даже по работе. Чтобы не изнывать весь пустой остаток дня, она включила сериал про Пуаро, заказала суши и свернулась в кокон у себя на кровати.

День седьмой

На следующее утро в четверть одиннадцатого Оля стояла с коробочкой пирожных "Север Метрополь" у огромной обшарпанной двери, ведущей в квартиру профессора Драгомышского. На душе был покой, и только внутренняя библиотекарь Леночка заставляла хозяйку немного смущаться - она никогда не могла определить, испытывает ли по поводу Драгомышского только восхищение его умом, или эти чувства распространяются и на более земные части профессора.

Дверь приоткрылась, и оттуда показалась голова, торчащая из высокого ворота розовой шёлковой рубашки. Ворот был укомплектован шейным платком, в котором Оля на секунду признала элемент костюма Александра Второго с прошлогодней выставки, но тут же устыдилась и решила, что профессор просто, конечно же, сделал себе такой на заказ. А даже если и нет, кто такая Оля, чтобы в чем-то упрекать самого профессора Драгомышского? Внутренняя библиотекарь Леночка благоговейно прикрыла глазки, вот ведь, какой плохой парень он, возможно. Куда ей до него.

- Заходи, Оленька! - он протянул руку и втащил Олю в полумрак прихожей. Дальняя часть коридора и верх стен тонули в вековых тенях старого фонда, что искажало восприятие размеров помещения. - Как я рад, что ты пришла! Как же мы давно не виделись!

Оля всучила ему коробку с пирожными и принялась разуваться, пока профессор вздыхал о том, как вредно, но приятно кушать сладкое. Потом вдруг спросил:

- Вы помните, какое было любимое пирожное у Екатерины Второй? - и, не дожидаясь ответа, - пойду делать кофе. Жду вас на кухне, Оленька!

Оля всё знала в его квартире, поэтому сама помыла руки в ванной, воспользовалась стандартным гостевым полотенцем с сердечками и пришла на кухню, где хозяин уже снимал турку с плиты.

Продолжение следует