Что ждёт экономику России в 2023 году | Олег Ицхоки

Смотреть выпуск: https://youtu.be/Edf9hnBbHxE

Георгий Албуров: Спасибо большое, что согласились к нам присоединиться. У нас, правда, очень много экономических вопросов. Так уж сложилось, что последние дни были богаты на такие темы. Но самое главное, что сейчас интересует людей, которые следят за санкциями, следят за тем, как весь мир выступает против Владимира Путина — потолок цен на газ. Что это на самом деле означает? Есть много разных мнений на этот счет. Кто-то говорит, что это профанация, кто-то говорит, что это удар по Путину, кто-то говорит, что это во вред самой Европе пойдет. Что вы про это думаете? Потолок цен на российский газ что означает?

Олег Ицхоки: Я не могу вам сказать что-то конкретное. Мне кажется, что эффект этот будет гораздо меньше, чем от потолка цен на нефть. Какой эффект от потолка цен на нефть будет, мы увидим тоже со временем. То есть очевидно, что важные санкции — это шестой пакет, который был принят полгода назад, вступил в силу 5 декабря, а вторая его часть вступает 5 февраля. То есть с 5 декабря не покупается сырая российская нефть Европой, а с 5 февраля нефтепродукты. Это действительно важные вещи. А третья, но уже менее важная вещь, это потолок цен на продажу нефти в $60. 

Что будет происходить с потолком цен на газ, насколько это перспективная мера сказать сложнее, поскольку в целом экспорт газа в Европу закончился, а газ в основном экспортируется в Китай, частично в Среднюю Азию. И в этом смысле перспективы потолка цен окажутся существенно менее релевантны, чем даже потолка цен на нефть, где потолок цен на нефть будет в целом определять то, на какие цены договорится Индия, она главный сейчас покупатель российской нефти.

Дмитрий Низовцев: Про курсы валют хотим спросить. Напомню, как развивались события: в начале года многие ожидали резкого скачка, но его по большому счету не случилось, сейчас, когда уже конец года и многие успокоились и думают, что курс не будет колебаться, резкий скачок случился, рубль падает, будем честны. Несколько дней подряд котировки на максимумах с весны. И российская валюта на тех позициях, которых, честно говоря, не ожидали от нее в конце года. С чем это может быть связано, почему именно сейчас падение рубля? Война ведь началась не в декабре и даже не в ноябре.

Олег Ицхоки: Здесь как раз механизм очень понятный. Это напрямую связано с экспортом и импортом российской экономики. Мы как раз написали статью про обменный курс, где предсказываем, исходя из достаточно простой модели, которая вбирает в себя экспорт, импорт и состояние на финансовом рынке, что должно происходить с курсом рубля. И пока она довольно четко предсказывает то, что происходит.

Ситуация такая: с марта месяца был колоссальный профицит торгового баланса, а Россия в этом году будет рекордсменом по этому профициту торгового баланса в долях к ВВП. Что это означает? Что экспорт был намного выше, чем импорт, примерно на 10% ВВП. Это приводит к тому, что ВВП не так сильно падает, потому что экспорт — это часть производства, часть выпуска. Но благосостояние падает сильно, потому что импорт — это часть потребления, часть благосостояния граждан. И в этом смысле 2022 год был годом колоссального разрыва между экспортом и импортом, который привел к курсу рубля на пике ₽52 за доллар. 

Это совершенно неудивительно в условиях того, что произошло с российским экспортом и импортом. С конца лета импорт довольно сильно восстановился. Если вначале импорт упал в 2 раза, то сейчас он вырос до 85% предвоенного уровня. То есть валюту появилось куда тратить. Был момент, когда заработанную валюту от продажи нефти и газа было некуда тратить, потому что импорт было купить сложно. Сейчас импорт можно купить. Турция стала крупнейшим торговым партнером, в 4 раза экспорт из Турции в Россию вырос. И вот на это теперь тратятся доходы от экспорта. Поэтому курс рубля начинает возвращаться к его более естественному уровню. 

С другой стороны, те сверхдоходы, которые были накоплены весной от продажи энергоносителей, они постепенно заканчиваются, экспорт энергоносителей сжимается. Если Россия будет продавать все свои объемы нефти по $60 за баррель на уровне потолка, то это не очень существенное сужение экспорта по сравнению с обычным годом. И в таких условиях мы бы ожидали возвращения курса рубля ближе к привычным 75. Но, судя по всему, стоит прогнозировать падение экспортных доходов на какую-то величину. 

В отсутствии экономического катаклизма, какой-то глобальной рецессии, какого-то мощного падения мировых цен на нефть, мы ожидаем снижения российских экспортных доходов в результате санкций на 15-20%. Это будет означать более слабый рубль при прочих равных, чем предвоенный уровень, чем ₽75 за доллар. Поэтому, исходя из этого, достаточно просто сделать прогнозы. 

Дальше остается вопрос: какую роль здесь играет финансовый рынок? Финансовый рынок перестал играть роль предсказателя. Обычно финансовый рынок может предсказывать, что происходит с валютами, если какая-то информация пришла, но пока не реализовалась в экономике, то финансовый рынок делает ставку на одну или другую валюту, в каком направлении она будет двигаться. Но с марта месяца участвовать в этом финансовом рынке иностранным инвесторам, инвестиционным фондам стало невозможно. И в этом смысле финансовый рынок перестал быть предсказателем будущего. То, что мы имеем, отражает текущую ситуацию, текущий баланс экспорта и импорта. И по мере того, как импорт будет, вероятно, продолжать восстанавливаться, а экспорт будет падать, мы будем видеть девальвацию рубля. 

В этом нет ничего не кризисного, катастрофического — это нормальный способ постройки экономики. Более того, он позволяет государству сгладить потерю доходов бюджета, потому что доходы бюджета в основном в долларах за счет экспорта, а ослабевший рубль помогает, так сказать, увеличить доходы в рублях и лучше справляться с бюджетным дефицитом. В этом смысле в экономике нет агента, который бы хотел остановить эту девальвацию. И Министерство финансов, и Центробанк не против, чтобы рубль вернулся к довоенному уровню. 

Дальше остается вопрос: если экономическое давление будет оставаться сильным, то, вероятно, рубль подешевеет еще больше. И в этом смысле, когда мы говорим про 2023 год, то вполне вероятна уже инфляция монетарного характера, то есть, когда действительно Центробанк начнет либо покупать напрямую облигации Министерства финансов, либо давать какие-то кредиты коммерческим банкам, например, «Сбербанку», «ВТБ», чтобы они покупали облигации государства, чтобы покрывать дефицит бюджета. И уже в этих условиях мы можем видеть монетарную инфляцию, которую мы не видели в 2022 году. Сейчас инфляция была связана с тем, что импортные товары пропали. Это не монетарная операция. Ипортная инфляция связана с импортными санкциями. В 2023 году есть вполне реальная вероятность монетарной инфляции и девальвации, связанной уже с этим, это девальвация другого характера. Когда она начнется, я думаю, мы об этом с вами поговорим.

Дмитрий Низовцев: Ну, то есть, если вкратце, стоит ли сейчас бежать за, не знаю, рожками и гречкой людям, учитывая то, как колеблется доллар или другие валюты?

Олег Ицхоки: Я таких советов не могу давать. Я не вижу оснований, чтобы рубль укреплялся. Для этого нет ни экономических оснований, ни политической воли, политического желания это сделать. Потому что более ослабленный рубль это то, что нужно сейчас Министерству финансов. 

При этом есть ряд причин, по которым можно ожидать долгосрочное удешевление рубля. Это может произойти совершенно не кризисным способом, когда постепенно рубль будет терять свою ценность по мере того, как экспортные доходы снижаются, а импортные доходы восстанавливаются. Это абсолютно нормальное явление. А так же есть и кризисные сценарии, которые связаны либо с финансовым или банковским кризисом, который в какой-то момент, возможно, может произойти. И в таких случаях возможна и скачковая девальвация. И, судя по всему, то, что ожидает в 2023 этом году, либо какая-то такая медленная девальвация в отсутствие экономического катаклизма, либо большая девальвация, учитывая этот катаклизм. Исходя из такой картины мира, я бы принимал решение. А какое решение правильное? Это каждый человек должен для себя решить сам.

Георгий Албуров: Олег, у меня достаточно абстрактный вопрос. Многие экономисты, в том числе у нас в эфире, в самом начале войны говорили, что Путину придет экономический конец в ближайшие недели и месяцы, что все будет очень плохо. К концу года россиянам будет нечего есть, все будут говорить не не терминами «макроэкономика», «микроэкономика», а считать килограммами гречки все. Как, по вашему, случилось так, что у Путина получилось каким-то образом сохранить контроль над экономикой, что к этому привело? Были какие-то переоценены ожидания от санкций, что вообще могло случиться?

Олег Ицхоки: Ну, это большой вопрос, но если отвечать на него коротко, то в марте месяце была вполне реальная вероятность финансового, банковского, валютного кризиса, который начался и мог не закончится. Если бы Центральный банк допустил ошибку какую-то серьезную, то это могло бы привести к нарастающему кризису. Но Центральный банк не сделал никакой существенной ошибки, а потом, спустя несколько недель, случилось то, что мы с вами обсуждали, колоссальный профицит торгового баланса. Это произошло из-за того, что цены на нефть выросли до $120-125 за баррель. И Россия продавала большие объемы, чем в 2021 году.

А в условиях, когда их торговый профицит, когда профицит бюджета, когда нет долларизированных контрактов внутри экономики, то условий для кризиса не сложилось. Если бы санкции были на экспорт, а не на импорт, ситуация была бы совсем другая. Мы бы находились совершенно в других условиях. И вот в марте месяце такая вероятность, конечно, была. 

Спустя несколько месяцев стало понятно, что таких санкций в ближайшее время не будет, что российская экономика накапливает огромные финансовые ресурсы. Это то, что произошло за первые 3 месяца весны. И эти огромные финансовые ресурсы, накопленные за первые 3 месяца войны, поддерживают российскую экономику на плаву весь 2022 год.

Важно подчеркнуть, если вы вспомните прогнозы, то это прогнозы разумные. Они исходили из того, что по 2022 году экономика упадет, разрыв был от 8 до 12%, а в 2023 году упадет еще на 2-3%. Это были прогнозы в марте месяце. То есть это не катастрофа в масштабах 90-х, конечно. Что мы имеем по результатам 2022 года? Судя по всему, мы имеем падение на 4% ВВП, в ситуации, когда экспорт превосходит импорт на 10% ВВП, то есть, если мы будем мерить с точки зрения ВВП, то падение 4%, если мы будем мерить с точки зрения благосостояния населения, оно гораздо больше, вероятно, выше 10-12%. Это то, что мы видим из данных по инфляции, по товарообороту, то, что мы видим из того, что импорт сильно сжался относительно экспорта

10% падение благосостояния это катаклизм в экономике или нет? Вот по результатам этого года мы видим, что экономика может проглотить 10% падения благосостояния. А значит, люди готовы согласиться с 100 тыс людей, которых убили в Украине. 

Дмитрий Низовцев: Сегодня глава Минцифры Максуд Шейдаев стал говорить про процессоры и сказал, что зарубежные производители российских процессоров «Эльбрус» и «Байкал» отказались исполнять заказ, в том числе отгружать готовую продукцию. И отметил, что в России чипы сделать невозможно, поскольку в России таких производств нет. Как вы думаете, способно ли это тоже отразиться на российских производствах? Или найдутся какие-то резервы и способы перепрофилировать экономику в текущих условиях?

Олег Ицхоки: В первом приближении мы видели, что автомобилестроение упало на 80-85%. В первой половине года мы видели, что производство бытовой электроники упало на 30-40%. Это все было, есть и будет продолжаться. Где-то найдут заменители, поменяют производство, изменят конечный товар, который выпускается. Но очевидно, что большая часть падения экономики приходит из высокотехнологических отраслей, многие из которых чуть ли не полностью закрылись в 2022 году. 

При этом, когда мы смотрим на валовый выпуск, то падение намного более скромное. Это просто говорит о том, что не эти производства определяют макроэкономический баланс для российской экономики, они не делают такой вклад, который приводит к макроэкономическому кризису. Да, для отдельных производств, предприятий, для отдельных людей, работающих на этих предприятиях, это большое событие с точки зрения макроэкономики. Если российская нефть продается за $60 за баррель, то такой скромный спад в 4% ВВП. Это то, что мы выучили в 2022 году. Сложно было себе представить, что, например, машиностроение может упасть на 85% и это не станет макроэкономической новостью. Но это урок 2022 года.