Октябрьская неожиданность.

Part 1.

. . .

Октябрь цеплялся мокрыми листьями за подошвы, размазывал по асфальту золотую кашицу и дышал в затылок сырым ветром. День с самого утра не задался. Он вообще редко задавался в последнее время, но сегодня особенно остро хотелось залезть обратно под одеяло и сделать вид, что мира не существует.

Ким Сокджин, щурясь от серого света, пробивающегося сквозь грязные стекла школьного коридора, переживал очередное утро. Воздух здесь, казалось, состоял из меловой пыли, запаха булочек из столовой и всеобщего нервного напряжения. До Дня учителя оставалось три дня, и педагоги, словно сговорившись, решили напомнить ученикам, кто в школе хозяин. Требовательность выросла, домашние задания сыпались как из рога изобилия, а взгляды учителей стали такими пронзительными, что хотелось провалиться сквозь парту.

Джин ненавидел праздники. Не сами праздники, а это липкое чувство фальши, которое их сопровождало. «Вам нужно подготовить стенгазету, класс!», «Давайте устроим концерт!», «Кто прочтет стихи?». Все эти улыбки, цветы в целлофане, дежурные поздравления и ощущение, что тебя снова заставляют играть в чужую игру. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Чтобы уроки шли своим чередом, без этой театральности.

На большой перемене его окликнула учительница литературы – Ли Минджон, молодая женщина с вечно озабоченным лицом и стопкой тетрадей, которую она носила с собой как неотъемлемый атрибут.

– Ким Сокджин! – голос её эхом разнесся по коридору. – Ты подготовил доклад по «Обломову»? Завтра последний день для сдачи, ты помнишь? А то в журнале у тебя уже два прогула маячат, я закрываю глаза, но с приближением праздника...

– Помню, госпожа Ли, – Джин кивнул, пряча руки в карманы свободных брюк. «Закрываю глаза». Конечно. Перед праздником все вдруг становятся такими принципиальными.

– Вот и хорошо, – она поправила очки. – И форму приведи в порядок к линейке. Рубашка должна быть выглажена.

– Хорошо, – снова повторил он, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

День тянулся бесконечно. На физике задали пять задач из раздела «повышенной сложности», химичка объявила контрольную на всю неделю, а математик, в предвкушении всеобщего внимания, пообещал опрос по всей пройденной теме. К третьей паре голова гудела, и единственным желанием Джина было забиться в самый дальний угол школьного двора, надеть наушники и исчезнуть из реальности.

Наушники он надел, но реальность никуда не делась. Она стучала пальцами по парте, скрипела мелом и звенела голосами одноклассников, обсуждающих, какие цветы купить классной руководительнице.

Сокджин достал телефон. Экран ожил, высветив уведомление из мессенджера.

Kim Taehyung <3: Джин, как там твоя школа-тюрьма? Все еще хочешь сбежать на необитаемый остров?

Джин усмехнулся уголком губ. Тэхен. Его виртуальный друг, с которым они познакомись полгода назад в игре. Тэхен жил в Пусане, любил рисовать, когда появлялось свободное время, работал и обладал способностью одним сообщением разгонять тучи. Он был сдержанным, но ярким внутри, невероятно живым даже в тексте, понимающим и уверенным. Полная противоположность самому Джину, который копил усталость от мира в себе.

Jin: Хуже. Учителя озверели. Завтра контрольная по химии, послезавтра опрос по матану, а еще этот дурацкий День учителя, где надо изображать счастье.

Kim Taehyung <3: Звучит как конец света. Держись, мой стойкий оловянный солдатик. Представь, что я рядом и держу тебя за руку, пока твой математик бубнит.

Джин фыркнул, представив это. Стеснение коснулось его щек заставив мило покраснеть. С Тэхеном не могло быть иначе, он одним своим видом успокаивал и смущал одновременно.

Jin: Спасибо. Помогает. Ты на работе сегодня или дома?

Kim Taehyung <3: Дома. Рисую тебя. Представляешь? Сижу и думаю: «Как бы я нарисовал Джина, если бы он сейчас был рядом?» Получается очень задумчивый и красивый парень, который грустит из-за химии.

Jin: Ты невыносим.

Kim Taehyung <3: Знаю. Сегодня идем играть? Я хочу разорвать всех на ивенте.

Jin: Да, вечером зайду. Если к тому времени не свихнусь.

Они переписывались до конца урока, и Джин поймал себя на том, что впервые за день улыбается по-настоящему. Тэхён был как глоток свежего воздуха в этом душном, пропахшем формальностями мире. Он не знал Джина в реальности, не видел его усталого лица и мешков под глазами, и от этого общение было легким. Джин мог быть собой – уставшим, ворчливым, но собой.

Последний урок, наконец, закончился. Джин медленно собирал рюкзак, не торопясь выходить в коридор, где начиналась обычная вечерняя суета. Он вышел из школы, когда основная толпа уже рассосалась. Серое небо низко нависало над крышами, моросил мелкий, противный дождь.

– Джин-а!

Он не обернулся. Мерещится.

– Ким Сокджин!

Голос был настойчивее. И знакомый до боли. До странного, щемящего чувства в груди. Голос из десятков голосовых сообщений, полный смеха и дурацких песенок.

Джин замер. Медленно, словно во сне, повернул голову.

У школьных ворот, слегка запыхавшись, стоял парень. Высокий, в свободном бежевом пальто, с мокрыми от дождя черными волосами, спадающими на глаза. В одной руке он держал небольшую дорожную сумку, другой поправлял сползающий с плеча рюкзак. А на губах его сияла та самая квадратная улыбка, которую Джин видел только на кружочках в мессенджере.

– Тэ.. Тэхён? – голос Джина сел. Он не мог поверить своим глазам.

– Он самый! Собственной персоной! – Тэхён сделал шаг вперед. – Сюрприз! Я подумал, что если ты не можешь приехать ко мне, то почему бы мне не приехать к тебе? Тем более ты тут от химии страдаешь, а я – твое лекарство!

Джин просто стоял, сжимая лямки рюкзака, и смотрел на него. Тэхён был.. настоящим. Не пикселями на экране, а живым, тёплым, с чуть хрипловатым от быстрой ходьбы голосом и огромными глазами, в которых отражался серый октябрьский свет, делая его удивительно тёплым.

– Ты... как? Зачем? – выдавил из себя Джин.

– Как - на поезде. Зачем? – Тэхён шагнул ещё ближе, сокращая расстояние между ними. – Чтобы сделать так.

Он разжал пальцы, выпуская сумку, та с глухим стуком упала на мокрый асфальт, и в следующую секунду Тэхён обхватил Джина руками, прижимая к себе так крепко, что тот пошатнулся.

Это были не просто объятия. Это было что-то другое. Джин чувствовал, как сквозь одежду пробивается его тепло, как пахнет его одежда – свежестью, дождем и чем-то неуловимо родным, чем пахнет дом. Он стоял, окаменев, не зная, куда деть руки, которые безвольно висели вдоль тела.

А потом Тэхён тихо выдохнул:

– Привет. Я так скучал.

И Джин сломался. Весь панцирь, который он носил целый день, неделю, месяц, треснул и осыпался. Он поднял руки и обнял Тэхёна в ответ, вцепившись пальцами в его мокрое пальто. Уткнулся носом куда-то в район шеи и просто стоял, чувствуя, как уходит куда-то напряжение, как оттаивает что-то внутри, скованное школьными правилами и осенней хандрой.

– Дурак, – прошептал он куда-то в его макушку, прямо сейчас ему было всё равно на взгляды других школьников, его волновало лишь.. – Как ты меня нашел?

– У тебя в инстаграме куча фото на фоне этих ворот, – голос Тэхёна звучал приглушенно. – Не так сложно было. Только промок немного.

Младший отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Они были совсем близко. Капли дождя блестели на ресницах Тэхёна.

– Зачем? – снова спросил Сокджин, но теперь этот вопрос звучал иначе. Не «какого черта ты приперся», а «почему ты такой...».

– Я же сказал: ты грустил, а я не могу, когда ты грустишь. Даже по ту сторону экрана. – Тэхён улыбнулся, но улыбка была нежнее, тише обычного. – Пойдем? А то мы тут посреди дороги. Романтика, конечно, но ветер холодный.

Джин кивнул. Он все ещё не до конца верил в происходящее. Тэхён подхватил свою сумку, и они пошли по мокрому тротуару плечом к плечу. Дождь почти перестал.

– А родители? Ты сказал им? – спросил Джин.

– Ага. Сказал, что еду к другу в Сеул на пару дней. Они привыкли, я часто мотаюсь.

– А где остановишься? В гостинице?

Тэхён бросил на него быстрый, чуть лукавый взгляд и спросил: – А что, у тебя нельзя? Я не шумный, честно. Поместился бы на полу.

Джин почувствовал, как щеки начинают гореть. Странное чувство. Тэхён в его комнате. Тэхён, с которым они болтали по ночам в голосовом чате, лежа в кроватях за сотни километров друг от друга, – здесь, рядом, предлагает остаться.

– У меня родители на работе допоздна, – медленно сказал Джин. – Можно.. Можно попробовать, если тебя не смущает бардак.

– Меня смущает только отсутствие тебя рядом, — ляпнул Тэхён и сам смутился. – То есть.. ну, ты понял.

Джин понял. И от этого понимания в груди разливалось что-то теплое и тревожное одновременно.

. . .

Дома было тихо и пахло яблоками, которые мама оставила в вазе. Джин провел мужчину в свою комнату – небольшое, но уютное пространство с компьютерным креслом, гитарой в углу и плакатами каких-то групп на стенах.

– Вау, – Тэхён огляделся. – Прямо как я представлял. Только чище.

– Я говорил, что у меня бардак.

– Это не бардак, это творческий беспорядок.

Тэхён скинул мокрое пальто, оставшись в свободном свитере огромной вязки, отчего стал похож на большого уютного медведя. Парень выдал ему сухое полотенце и домашние штаны, которые оказались Тэхёну слегка коротковаты из-за того, что он был выше на чёртовы 12 сантиметров, отчего тот рассмеялся – тем самым громким, заразительным смехом, от которого у младшего всегда теплело на душе.

Оставшаяся часть дня пролетела как один миг. Они заказали пиццу, которую Тэхён ел, смешно откусывая огромные куски и хвастаясь, что может съесть целую сам. Джин включил компьютер, и они всё-таки зашли в игру, но быстро выключили, потому что сидеть рядом в наушниках и переговариваться по связи было глупо, когда можно просто говорить вживую.

Тэхён рассказывал о Пусане, о своей работе, показывал наброски в телефоне – Джина, каким он его представлял. Получалось очень похоже, только глаза добрее, ярче. Джин, в своб очередь, показывал гостю фотки на стене, рассказывал про одноклассников, про ненавистную училку по химии. Тэхён слушал, кивал, вставлял свои комментарии, и от этого всё – даже химия – казалось не таким уж и страшным.

. . .

Смеркалось. За окном зажглись фонари, разгоняя мокрую темень. Они лежали на полу на мягком ковре, раскинув руки и глядя в потолок. Рядом стояла наполовину пустая бутылка колы. Тишина была не напряженной, а какой-то доверительной.

– Джин-а, – вдруг позвал Тэхён.

– Мм?

– Я так рад, что приехал. Честно. Ты даже не представляешь, как я хотел тебя увидеть. Не на экране, а вот так. Чтобы можно было дотронуться.

Джин повернул голову. Тэхён лежал к нему лицом, подперев щеку рукой, и смотрел на него. В полумраке его глаза блестели.

– Я тоже рад, – тихо ответил Джин. – Ты даже не представляешь, насколько ты вовремя. Я тут совсем было скис.

– Больше не дам тебе скисать, – серьезно сказал Тэхён. И потянулся, чтобы убрать прядь волос со лба Джина.

Прикосновение было мимолетным, но от него по коже побежали мурашки. Повисла пауза. Джин смотрел на Тэхена и видел, как меняется его лицо – исчезает привычная дурашливость, уступая место чему-то глубокому и очень серьезному.

– Джин, – голос Тэхёна сел до хрипотцы. – Можно я тебя поцелую?

Продолжение следует..