Окрестности лагеря

Слегка покосившийся старый дорожный указатель подскажет путь к одному из самых запоминающихся мест в лагере. Этот указатель ведёт по двум сторонам, куда есть возможность пройти и исследовать округу лагеря «Хэкеттс Куори».

Оба направления — Тенистая поляна и Скалистая дорога, приведут вас к самой красивой и живописной локации местных лесов — обрывистому уступу прямо над озером.

Озеро Септимус — одна из главных достопримечательностей детского лагеря, на которую стоит обратить своё внимание. Вид на водоём открывается в конце любой из лесных троп развилки, где можно остановиться, перевести дух, и, присев на тёплую шершавую поверхность бревна, в полной мере оценить здешние красоты.

Проблески воды резво искрятся в солнечном свете, играючи зазывая к себе, а летний ветерок, несущий в себе аромат луговых цветов и многолетней хвои, приятно щекочет лицо.

Если хочешь стать настоящим Хэкеттёром – посети местный остров! Раньше кусочек земли посреди озера был необработанным участком центрального карьера, но после открытия лагеря место обросло своим индивидуальным шармом.

Уже многие годы здесь проводятся одни из самых увлекательных активностей лагеря, направленные на познание своего окружения и обучение азам выживания в самых суровых условиях.

Инструкторы по безопасности и гиды внимательно следят за каждым из детишек, набивая их головы важной в критических ситуациях теорией и практикой.

Шаткий домик на дереве вздрагивает при каждом порыве ветра; его старые доски скрипят, а где‑то в вышине, среди крон деревьев, что растут поодаль, будто вторит ему тихий, насмешливый гогот.

В дневное время построение с распростёртыми объятиями готово впустить в свои стены каждого из маленьких озорников, однако же ночью, оголив когтистые ветви, предупреждающе советует любознательным сыщикам держаться подальше.

Мост, ведущий к острову, по своему зыбкому состоянию недалеко ушёл от домика, хоть и стоит крепко, но сильно доверять ему явно не стоит.

Ступени, уходящие в воду, напоминают неровный ряд зубов: кое‑где они осели, другие покосились, будто пытаясь ускользнуть под гладь озера. С каждой ступенью мост всё сильнее клонится к воде, словно стремится раствориться в Септимусе.

Неподалёку от причала расположились высокие стойки с обсыхающими лодками, комнаты встреч, пара беседок и примитивные деревянные туалеты.

Зиплайн, расположенный на крыше домика на дереве тянется над озером — от шаткой постройки к едва различимому в тумане берегу.

Трос, местами повреждённый сыростью, держится на ржавых креплениях; потёртая рукоять с выцветшей лентой выглядит изношенной. При порывах ветра трос тонко звенит, подобно расстроенной виолончели, своей симфониеттой наводя жути на спящих проказников.

Конструкция кажется ненадёжной, поэтому единственным путём с острова по-прежнему является заплыв на деревянной лодке. Для всеобщей безопасности роликовая тележка заведена в самый центр троса, отрезая возможность прокатиться на ржавой и опасной системе.

Лодочный домик, выстроенный в два этажа, стоит чуть на косе прямо у зыбкого берега озера. Он является вашей надёжной переправой, если хотите добраться до острова. В лодочном сарае вы найдете всё для того необходимое – вёсла, спасательные жилеты, верёвки и даже полотенца!

На втором этаже, вооружившись походным биноклем, спасатель тщательно следит за новоприбывшими, готовый в любую секунду прийти на помощь.

На первом этаже сарая, ближе к его выходу, в самодельной стопке лежат расписные деревянные лодки, накрытые брезентом во избежание выцветания и повреждения краски.

Отсюда же можно отплыть в экспедицию на таинственный остров, однако не сходите на воду без присмотра и соответствующего плавательного инвентаря, это может быть опасно для жизни!

Правее расположилась небольшая обеденная зона, где каждый может найти для себя отдых и, наслаждаясь мелодичным шёпотом прибоя, подкрепить уставший от энергичных игр организм. Пища на свежем воздухе  — одна из тех вещей, за которой стоило бы возвращаться сюда снова и снова.

Здесь же вы можете наткнуться на местную литературу, вырезки газет, памятные фото вожатых и хозяев лагеря, помещённые под стекло.

Если остаётесь в домике до темноты, то рекомендуем оценить вечерние пейзажи: озеро окончательно затихает перед сном, пока рыжее зарево тлеет за лесным массивом. Как только солнце сменяет луна, над водной гладью начинают суетиться светлячки, а где-то в стороне становится слышен ропот цикад.

Пирс лодочного домика уходит в озеро под небольшим углом. Доски, посеревшие от влаги, местами прогибаются; шляпки гвоздей покрылись ржавчиной, верёвочные петли истрепались.

Тёплый свет фонарей ложится на дерево и рябь воды, смягчая очертания пирса. Туман над озером кажется лёгкой вуалью, а не густой пеленой, и приглашает каждого искупнуться в прохладной водице.

Умиротворённый пейзаж, радующий взор, портит одна лишь табличка с угрожающим текстом: «Внимание, не плавайте без присмотра!». Странно то, что купание без лодок категорически запрещено правилами лагеря.

Хотя, кто же послушает взрослых? Вечно они преувеличивают. Или же озеро и впрямь хранит в себе секреты, которые лучше бы никому не раскрывать, оставшись в неведении?

Неподалёку от детского лагеря, если вовремя съехать с трассы, можно заметить останки погорелого цирка «Харум Скарум», трагичная история которого в своё время потрясла всех местных жителей, породив уйму легенд и страшилок. Из таковых в глаза бросаются рекламные постеры, различные сундуки иллюзионистов, обломки цирковых арен и шатров.

Центральный объект обугленных декораций — деревянная клетка, удерживающая ранее в своих стенах Сайласа — таинственного мальчика-пса, который, следуя поверьям, теперь блуждает в лесной чащобе в поисках свежей крови.

Ходят слухи, что гадалка, изображённая на плакате, на самом деле была его некровной матерью, которая не смогла смириться с потерей сына и до сих пор рыщет в надежде вернуть своего ребёнка. Легенда гласит: стоит кому-то попасться на глаза обезумевшей карги, и она тут же превратит тебя в своего сына.

Табличка у разбитой пустой клетки потемнела от сырости и времени; края покоробились, а краска местами облупилась, обнажая шершавое дерево. Ржавые шурупы, которыми табличка была прикручена к столбу, больше не держат её — она свалилась на землю, словно от ветра или чьего‑то резкого движения. Рядом — обломки засова и погнутые прутья клетки; на металле видны глубокие борозды, будто оставленные чем‑то крупным и очень сильным.

Вокруг ключевой постройки раскинулись полуразрушенный, сильно потрёпанный взрывом, передвижной фургон, некогда служащий автодомом для кочевых артистов, а также множество другой цирковой атрибутики, разбросанной повсюду.

Обгоревшие пёстрые вывески, лопнувшие и потрескавшиеся жёлтые лампы накаливания, разбитые, но до сих пор пахнущие жжёным сахаром автоматы с попкорном, некогда привлекающие внимание и радующие глаз, теперь служили горьким напоминанием о прошлом.

Несмотря на то, что участок можно считать мемориалом, территория давно поросла кустарниками, затрудняя любые попытки познакомиться с этим местом поближе.

Как ни странно, но именно в этой части трассы чаще всего замечают патрульный автомобиль местного шерифа — Трэвиса Хэкетта. Красно-синие мигалки давно стали постоянными путеводителями этого отрывка дороги.

Возможно, где-то неподалёку расположился полицейский участок, однако точно никто не знает — население Норткилла настолько мало, что говорить об этом попросту некому.