Окно в стене

Моя мама всегда жила в странных квартирах, когда встречалась с тем мужчиной. Они снимали почти пустые помещения с одним раскладным диваном, придвинутым к стене, полированным шкафом и телевизором с видеомагнитофоном. Только телевизор с видиком и принадлежали им, вернее – тому мужчине, и они перевозили технику из квартиры в квартиру, а я приходила в гости по выходным и смотрела мультфильмы. «Том и Джерри», «Русалочка», «Красавица и Чудовище». Когда ночевала вдвоём с мамой, мы включали детективные сериалы и фильмы ужасов. Она любила страшные истории и приучила меня к ним.

В каждой из тех квартир всегда находилось что-то диковинное, странное, чего я не видела больше нигде. В одной на дверце холодильника блестело металлом окошко, в которое ставился стакан, словно в советском автомате с газировкой. И там действительно была вода! Если нажать на рычаг, лилась не газировка, к сожалению, не лимонад, но чистая вода, которую можно было пить. Причём холодная! Правда мы с мамой всё-таки боялись и не пили, предпочитая кипяченную, из чайника. 

– А вдруг отравленная, – в шутку говорила мама.

Она всегда не доверяла еде, воде и чаю в незнакомых местах, а все стаканы мыла заново перед каждым использованием. Даже у себя дома, даже если сама же помыла прошлым вечером – перемывала с утра.

В другой квартире за шкафом единственной комнаты (большой и полупустой) скрывалась дверь, запертая на навесной замок. Мама сказала, что хозяева запретили открывать её, там они хранят личные вещи, и у неё нет ключа. Шкаф же придвинула она сама, чтобы дверь не мозолила глаза. К счастью, в квартире с дверью на замке я не ночевала ни разу, только приходила в неё по воскресеньям днём. Но даже когда мама отходила на кухню или в ванную, и я ненадолго оставалась одна в комнате, залитой ярким солнечным светом, раскрашивая картинки или вылепливая животных из пластилина, внутри меня всё холодело и замирало. Я старалась не смотреть в сторону полированного тяжёлого шифоньера, за которым скрывалась дверь. И как только мама сама сумела его передвинуть на это место? Наверное, ей помог тот мужчина, с которым она живёт. Вряд ли у женщины хватило бы сил сделать такое.

В одной из квартир под обоями обнаружилось окно. Большое, двустворчатое, в деревянной раме старого образца. Его нашла я, нащупала выпуклости прямоугольных очертаний, и мама помогла ободрать обои, чтобы удостовериться. Она ни словом не обмолвилась о том, что могут сказать хозяева насчёт испорченного ремонта, просто сдирала полосу за полосой бумаги в выцветший цветочек. Окно располагалось прямо над кроватью, на которой мама спала с тем мужчиной. Стекло оказалось плотно заклеено старыми газетами, ещё советскими, белая краска рамы сильно облупилась. Я с изумлением осматривала находку: зачем прятать окно под слоями обоев? Ещё и так тщательно облеплять газетами, чтобы ни щёлочки не осталось? Восторг ребёнка, обнаружившего чужой тайник, быстро сменился ужасом, предчувствием опасности. Куда смотрит это окно?

Сначала я подумала, что оно выходит на другую сторону двора.

– Ваша квартира ведь последняя в коридоре, за ней сразу пожарная лестница. Значит, у вас тут мог бы быть вид сразу из двух окон, – я обратилась к стоящей рядом маме, словно она должна больше знать об этом окне, хотя тоже видела его впервые. Наверное.

– Нет, оно выходит не во двор, – сказала она, и странная уверенность в её тоне напугала меня ещё сильнее.

Мы вместе вышли из квартиры и отмерили подъездный коридор шагами, вычисляя, где заканчивается комната. Оказалось, что оставалось почти три шага до стены. Два с половиной. Странная дрожь не покидала меня, а пищевод заморозило, как от мятной жвачки. Получалось, между стеной их квартиры и стеной дома есть крошечная комната. Кирпичная коробка без дверей с единственным путём наружу, одиноким входом и выходом: окном в гостиную. Я подумала, что хочу домой. Не в это странное жилище, очередной шалаш, в котором мама создавала рай с любимым, а в свой дом, к бабушке и дедушке, в уютную, заставленную мебелью квартиру, укрытую коврами и окутанную запахом пирогов. Почему мама никогда не печёт пироги?

Я никогда не задавала ей этот вопрос, как и вопросы вроде «почему ты выбрала мужчину, а не дочь». Почему ты не хочешь жить вместе со мной? Что означают странные открытки и фотографии, которые я нахожу в каждой квартире, они запрятаны за вторым рядом видеокассет в тумбе под теликом? Первую открытку я обнаружила случайно, когда искала (а кто без греха) какую-нибудь кассету без названия, на которой будет «клубничка» или очень-преочень страшный фильм, страшнее тех, что мама разрешает мне смотреть. Тайных кассет я не нашла, зато мне в руки выпала открытка, глянцевая, как будто совсем новая, на ней был вид незнакомого европейского городка. А на обратной стороне – рукописный текст без адреса, индекса и имени отправителя. «Это мой город. Света, твой «город» большой и красивый».

Я быстро убрала открытку на место, пока меня не застукали, и потом долго ломала голову. Мою маму зовут не Света, а почерк был не её, поэтому это точно не была подписанная ею открытка, адресованная кому-то из подруг. И не отправленная. Так кому она адресована и как оказалась у мамы? Зачем она запрятала её так далеко? И почему слово «город» взяли в кавычки, словно имелось в виду какое-то переносное значение?

Мама успела переехать снова, когда я прочитала в детском детективе о том, как сбежавшие шпионы передавали информацию друг другу – как раз с помощью подобных открыток. Простые послания являлись шифром. Например, «у нас хорошая погода» означало «всё тихо, меня не раскрыли, слежки не обнаружено». А вот «сегодня был дождь» сигнализировало о преследовании, советовало быть осторожнее. Эти открытки беглые агенты присылали своей родне, после прочтения рекомендовалось сжигать или съедать (да-да!) карточки без остатка.

Еле дождавшись выходных, приехав уже в новую квартиру, я вновь полезла за второй ряд видеокассет, пока мама была в ванной. Оказалось, что там хранилась небольшая стопка открыток и фотографий, и каждая вызывала новый виток растерянности и необъяснимого страха. На желтоватой советской фотооткрытке с белыми хризантемами было написано ручкой: «Мамочка, цветы распустились раньше времени. Наверное, перепутали месяц. Целую тебя». Мамочка?! Кто это прислал моей маме? Вероятно, никто, потому что снова не было ни марки, ни штампа. С чего я вообще решила, что это всё – её? Быть может, эта макулатура осталась от хозяев квартиры или предыдущих жильцов, или принадлежит тому мужчине. В конце концов, это его магнитофон и кассеты! Другая карточка изображала лохматого щенка в корзинке с цветами, вместо ошейника – розовый бант. Подписано: «В комнате всё по-прежнему. Спасибо за цветы и воду». Между открытками лежала чёрно-белая фотография незнакомой женщины с тёмными кудрявыми волосами, на обороте подпись: «Не забывай моё настоящее лицо». Ещё один снимок я не успела рассмотреть, на нём был какой-то морской пейзаж с пальмами и ярко-синим небом, но я услышала, как в ванной перестала литься вода, и поняла, что мама вот-вот выйдет. Воспоминания об этом нахлынули в момент, когда мы обнаружили окно: цветы и комната, пёстрые открытки и бесцветный портрет незнакомки. Всё это что-то означало и было чьей-то тайной.

– Почему прошлые жильцы не расширили комнату? Зачем было делать окно, выходящее в этот простенок? – спросила я у мамы.

Я ожидала, что она ответит что-то вроде «это несущая стена», расскажет о правилах пожарной безопасности, которые мне не известны, или даст ещё какое-то логичное, скучное объяснение из взрослого мира законов и нормативов.

– Наверное, чтобы следить за тем, кто там живёт. Всё, пойдём обратно.

Она проговорила это так спокойно, словно что-то обыденное, я даже думала, что мне послышалось. Потом я ещё много раз переспрошу себя: я точно верно поняла её? Она действительно так и сказала: «Чтобы следить за тем, кто там живёт»?

Окно комнаты, в которой мама спит каждую ночь, выходит в темницу без дверей; окно, стекло которого залепили десятком слоёв газет, а поверх закрыли обоями. Что мы увидели бы, если бы оскребли всю эту макулатуру? Какие защитные символы нацарапаны на стекле и с какой стороны? Что за лицо показалось бы, если бы мы постучали, привлекая внимание? 

Кровать мы с мамой отодвинули подольше от стены, а окно прикрыли двумя плакатами из журнала «Все звёзды»: с изображением группы «Корни» и Бритни Спирс. Но всё же в ту ночь я так и не смогла заснуть. Я слушала вой ветра в трубах мусоропровода, монотонный ритмичный стук телевизионного кабеля о стену дома снаружи, шуршание, шелест, невнятные, едва различимые шорохи, которые раньше не замечала. Стоило мне закрыть глаза, я видела образ щенка, которого ребёнок принёс в дом втайне от родителей и спрятал в шкафу. Думал, сознается, когда настанет подходящий момент, но он так и не настал, или ему понравилось держать собаку так – в секрете, в коробе без солнечного света, травы, деревьев и других собак. Разве ей много нужно? Был бы хозяин. Хозяин и пустая комната с кроватью или раскладным диваном. А иногда – цветы.

Мама уехала из той квартиры неделю спустя, домой вернулась поздно ночью на такси и поселилась в своей старой комнате. Она рассталась с тем мужчиной, и в разговорах больше никогда не упоминалось его имя, а бабушка с дедушкой сделали вид, будто и не было тех шести лет.

Признаюсь, мне было немного жаль лишаться доступа к телевизору с видеомагнитофоном и большой коллекции кассет, но всё же я обрадовалась, что мама теперь живёт с нами. Даже спустя десятилетия я так и не узнала у неё про те открытки и не спросила, почему она не привезла мои плакаты, которыми мы прикрыли потайное окно. Но один вопрос остался со мной, он настигает посреди ночи или днём, в случайный момент, когда забираю квитанции из почтового ящика или получаю от подруги магнитик после отпуска: тот, за кем следили через окно, всё ещё живёт в кирпичном простенке?