Океаническое дно

Август 1981 год

Мы повторяли позы друг друга, пока каждый из нас не привык

И даже теперь, дрейфуя на разных концах Земли

Мы повторяем позы друг друга во сне

И остываем медленно, но ты обо мне

Помнишь, ведь помнишь, скажи, обо мне

Аигел Океаническое дно

Они встретили археологическую группу в аэропорту Нью-Дэли. Пандора держала одну руку в рюкзаке, сжимая блокнотик с записями, цепляясь за что-то знакомое.

Ксено погладил ее по плечу и пошел знакомиться с остальными.

— Отличная шляпа! И борода.

— А у вас браслет такой интересный.

Она не стала разглядывать диковинные светильники из цветного стекла на витрине или собиравшихся людей. Она вообще старалась никуда не смотреть, но сознание все равно продолжало цепляться за обрывки разговоров.

Вдруг на переферии, у стойки регистрации мелькнула копна рыжих волос. Пандора встрепенулась, бросила чёртов блокнот. Нет, не она. Конечно не она. Это не может быть она.

— Все в порядке? — девушка-маггл из группы с любопытством смотрела на нее, она жевала вишневую жвачку с тошнотворным химозным ароматизатором.

— Да, просто показалось, что увидела старую знакомую.

Руководитель пересчитывал прибывших, давал подписать бумаги с правилами для волонтеров. Пандора прочитала о вакцинации. Волшебникам не страшны обычные маггловские болезни, а от магических они успели привиться в последний момент.

— Культурология? Для историков вы слишком неформальные, — девушка махнула рукой в сторону Ксено.

— Да, логия.

***

Вечером в палатке они долго обнимались. Пандора поймала себя, что по привычке легла слева, как привыкла спать с Ней. Ксено подул на Пандорин лоб. Щекотно.

— Нашла что-то интересное сегодня?

— Надо еще расшифровать эти записи. В блокнот я их перенесла, да.

— Какая ты у меня умница.

Подался вперёд, поцеловал за ушком.

— Здорово уехать от всего и заниматься чистой наукой.

Она всегда мечтала об этом. И так было правильно: бросить войну, не занимать никакой стороны, особенно после смерти брата. Не вмешиваться. Сняла с них с Ксено солнцезащитное заклятие, пока он пересказывал свои впечатления от людей, еды, местной философии. Стыдно, но она не слышала, что он говорит.

Засыпала, автоматически запустив руку в волосы Ксено, которые были гораздо мягче Ее волос. Пандора отдавалась сну, сознание расслаблялось впуская новые образы.

Лондон и Шотландия, громкий до неприличия смех, браслет на ногу с мелками камушками бирюзы, книжный в Хогсмиде и барахолка на границе с Вест-Эндом. Мягкие поцелуи, вздохи, вяжущий сливовый сок.

***

Нанегхат — пещерный храм, в котором и в окрестностях которого велись раскопки, был пропитан древней магией. Пандора чувствовала это кожей, магия касалась ее, гладила, изучала.

На задней стене давно нашли и перевели надписи, они же работали в той части, которую обнаружили лишь недавно и не все успели описать.

— Я не могу расшифровать.

Это же брахми? Я узнаю знаки, но вместе получается только набор слогов.

Девушку с вишневой жвачкой звали Эбби. Она прошлась кисточкой по стене:

— Но это не твоя работа. Ты замеряешь и фотографируешь.

Пандора упрямо нахмурила лоб. Когда Она видела, что Пандора так делает, то всегда подходила ипроводила рукой по лбу:

— Чем бы оно не было, оно не стоит твоих переживаний.

Пандора еще раз проверила правильно ли перенесла все в блокнот, игнорируя фырканье Эбби.

— Ты из Лондона, верно?

— Верно.

Сегодня Эбби была не в настроении или же в принципе не отличалась разговорчивостью.

— А на сколько недель приехала?

Эбби пнула камушки под ногами:

— Мы здесь не поболтать собрались.

Вечером развели костер. Пандора и Ксено смотрели с открытыми ртами, как на грелке вскипятили масалу, как один парень умудрился приготовить тонкие лепешки прямо на крышке из под котла.

Потом достали алкоголь, тут уже ничего необычного, кроме того, что это был не привычный джин, а арак — анисовая водка.

Пандоре быстро стало жарко, она стянула с себя свитер наполовину и уронила голову Ксено на плечо. Ее волосы зацепились за его длинющие серьги, распутают потом. Какой-то тихий звук отвлек ее, слева сидела Эбби с бутылкой в руке и с дорожками слез на щеках. В свете коста слезы сверкали золотом.

Пандора была слишком пьяна, чтобы разбирать свои записи в тот вечер. А на утро у нее на носу вылез прыщик от неснятого вовремя солнцезащитного заклинания.

***

— Что ты наделала!

Пусть Эбби на самом деле и не знает, что они, действительно, застряли здесь по ее вине. Пандора вжалась в камни так сильно, как могла. Распласталась на них.

Минутой ранее, она устала не понимать письмена и наколдовала Ревелио. Дура. Раздался щелчок, и Эбби с Пандорой оказались заперты в потайной комнате, высеченной прямо в камне.

— Может покричим? Кто-то придет на помощь.

Они были так близко друг к другу, что, даже вжимаясь в стену, Пандора слышала дыхание Эбби.

— Удачи, тут стены толстенные. Говорили же: аккуратно надо ходить, а не топать как бегемот.

Только сейчас Пандора поняла, что Эбби вся трясется. Тоненькая, хрупкая, стриженная под мальчика, короче чем когда-то стригся Эван. И Пандоре перестало быть страшно.

— Мы выберемся. Давай успокоимся и попробуем покричать.

Нужно было отвлечь Эбби и вытащить их отсюда.

— Самая умная?

Пандора сложила руки у рта рупопором:

— Ауууу!!! Аууууу!!!

— Черт, ты еще кричать не умеешь?! Звучишь как раненный лебедь.

Обе заголосилия завыли. Эбби ударила стену кулаком, схватилась за отбитые костяшки.

— Давай ждать. Там остались наши вещи, по крайней мере.

Эбби съехала по стене на землю, ее голос звучал хрипло:

— Запасные батарейки на фонарь — там же в сумке. Час-полтора, и мы будем в темноте.

Пандора опустилась рядом. Была не была. Однажды, ее нетерпение ее же погубит. Выхватила палочку из-за пояса и отработанным движением наложила зачарованный сон. Ни звука, ни какого либо понимания в глазах Эбби. Просто легко отключилась.

Все, теперь надо найти выход отсюда.

— Ревелио!

В этот раз заклинание сработало как надо. В воздухе повисли руны. Судя по написанию очень древние, но понятные. Чуть-чуть довести их до ума, добавить чёрточку, и они на свободе.

Пандора облегченно выдохнула.

Да, они выберутся, но прежде...

***

Разум Эбби — черная воронка, в центре которой горе. Пандоре не нужно было искать или копать куда-то особенно глубоко, делать хоть что-то, ее само по себе вынесло туда. Зияющая пустота хотела себя заполнить.

Маггловский университет. Лектор бормочет про древних греков и их быт, но мало кто в аудитории его слушает.

Пандора внутри Эбби, она на втором ряду и жует жвачку ту противную, вишневую, только пандоре внезапно вкусно.

Интересные ощущения, без груди, словно Панде снова двенадцать. А еще у нее длинные волосы. Рядом худенькая, угловатая девушка. Они играют в крестики-нолики, ничуть не стесняясь. Лектор слишком увлечен своей же речью. Девушка шепчет:

— Пошли потом за мороженым.

Эбби-Пандора или Пандора-Эбби, уже не разберешь кого там больше, кивает.

Аудитория заливается густым туманом и Пандору тянет дальше.

Общежитие. Эбби—Пандора одна в комнате, она торопливо роется в тумбочке и нервно оглядывается. Отметает кучу мусора: бумажки, тетради, пустые бутылки из под газировки. Неловкое движение, бутылка выскальзывает, катится с грохотом под кровать. Эбби вытаскивает блистер, кидает его на стол.

— Блядь, Соф! — Кричит, злится. Просто вскипае, давно Пандора не испытывала такого чистого сильного чувства, а на дне его страх. Она несется из комнаты:

— Ты что собралась с таким количеством транков делать!

Пандора бежит за ней и еле поспевает. Соф еще худее, чем в предыдущем воспоминании, а на ее лице блаженная улюбка. Она откровенно флиртует с мальчиком и явно не хочет уходить с Эбби.

— Если у тебя есть что сказать, говори здесь, — она берет в руку прядь волос и касается ее кончиками лица Эбби, — мне нечего скрывать.

— Что насчет феназепама? Ты к врачу не ходишь.

Пандора чувствует, что ее тело одна сплошная струна и кулак горит. Она вот-вот ударит ее. На лице играют желваки, руки сжаты в кулаки.

— Ты изменилась в последнее время.

Мальчик медленно пятится, но Соф хватает его под локоть удерживает:

— Не лезь не в свое дело Эбс, ты все равно ничего не поймешь.

Вся маска из злости слетает, а под ней страх и слезы. Эбби—Пандора смотрит на девушку снизу вверх, умоляет:

— Я хочу помочь. Дай мне это сделать, пожалуйста!

Снова туман и Пандора не может смотреть на это дальше. Она знает, как это все закончится.

Таблетки, алкоголь, похороны. Эбби острижет волосы и убежит из Лондона подальше.

Пандоре стыдно, что она увидела такое личное. Как хочется наложить Обливиэйт на Эбби, убрать эту боль.

Пандора ни за что бы не забыла Эвана. Лучше отрежьте ей руки, ноги, воспоминания ценнее этого всего.

***

Пандора вернулась в реальность, посмотрела на умиротворенное лицо девушки рядом. Сможет ли Эбби когда-нибудь справиться с этим?

Она протянула руку, поискала в этом темном клубке-воронке что-то светлое, зашептала, обращаясь то ли к Эбби, то ли к себе:

— Ты не виновата, но не можешь не чувствовать это. Ты пыталась ее спасти и не смогла.

Вот, Эбби заметила, что Соф перестала есть, нашла ее дневник и прочитала, что она хочет умереть. Эбби пыталась отвести ее к врачу, пыталась остановить. Вот, Эван поставил метку. Пандора умоляла его это не делать. Вот, он ушел в пожиратели. Лили вступила в Орден.

По лицу Пандоры текли слезы, и она не хотела останавливаться. Стала бы Эбби пытаться снова спасти Соф, если бы знала, что это все плохо закончится?

Пандора сама не уверена точно. Никакие видения не дают стопроцентной гарантии, никогда. Но Пандора смотрела на спящую Эбби, и ответ пришел сам собой.

В лагерь они вернулись через час. Пандора все еще чувствовала, что поступила нехорошо, и не смотрела в сторону девушки. В палатке достала блокнот, взглянула на записи еще раз. Руны в пещере вообще германского происхождения — странно встретить их в Индии. Что, если это всего лишь транслитерация с германских языков? Взмах палочкой. Буквы зажглись синим, и под ними начали проступать английские буквы.

"Родовая магия". Пандора пробежалась глазами по строчкам. Она знала, кому это сейчас очень пригодится, вырвала листочек, свернула его в конверт и побежала спрашивать Ксено, где ближайшая сова. Отправить весточку Лили.