Охота на помощника 

Глава 6. Точка. Линии сходятся 

Хонджун приехал в «Фикс-он Фарм» раньше, чем собирался. Ему не терпелось узнать, как добрался препарат и что с документами. Юнхо встретил его в холле — уставший, но с лёгкой улыбкой.

— Ну что? — с порога спросил Хонджун.

— Всё хорошо. Ги прилетает сегодня. Вот-вот «СанГи-Хэлпер» запатентуют.

— А сам образец?

— В сейфе, — Юнхо понизил голос. — Коды от него известны только мне и Ги.

Хонджун присвистнул.

— Серьёзно. Даже Сан не знает?

— Сан сделал своё дело: доставил. Теперь всё официально. Осталось дождаться Минги и подать документы.

Хонджун кивнул, и в его глазах промелькнула гордость за друга.

— Ну наконец-то. Пять лет, Юю. Пять лет.

— Я знаю, — Юнхо улыбнулся шире. — Теперь уже точно.

---

Сеул встретил Минги шумом, как и всегда: суета, шаги, объявления, торопливые пассажиры, спешащие по своим делам. Он устал, но был собран. Чемодан в одной руке, телефон в другой, в голове — только дела. Документы, патент, встречи. Он не ждал, что этот прилёт изменит всё.

Чонхо шёл к своему выходу на посадку. Он собирался в Токио, думая, что Минги ещё там. Хотел поговорить. Наконец-то расставить точки. Внутри всё было натянуто, как струна, и он почти не смотрел по сторонам.

И вдруг — столкновение. Взгляд. Знакомое лицо.

Они замерли друг напротив друга в центре шумного терминала. Чонхо не верил своим глазам. Минги, увидев его, тоже остановился. На лице мелькнуло удивление, но не испуг. Он знал: рано или поздно этот разговор случится.

— Прилетел, — тихо произнёс Чонхо, и в голосе его смешались горечь и облегчение.

— Прилетел, — согласился Минги.

И тогда Чонхо, не раздумывая, размахнулся и влепил ему пощёчину. Звонкую, от души. Такую, что стоявшие рядом пассажиры обернулись.

Минги не отшатнулся. Только сжал челюсти и медленно кивнул.

— Я заслужил.

— Да, — выдохнул Чонхо, и голос его предательски дрогнул. — Ты заслужил.

Они стояли в центре шумного аэропорта, а между ними рушились годы молчания. Юнхо, который приехал встречать Минги, заметил их почти сразу. Но не подошёл. Он остался у колонны, наблюдая за тем, как прошлое уходит, разлетаясь на осколки.

— Я не хотел делать тебе больно, — сказал Минги.

— Но сделал.

— Да.

— Я ведь верил в тебя. В нас. В то, что мы вместе придём к этому.

Минги поднял на него глаза. В них не было ни оправданий, ни злости.

— Я тоже верил. Просто… я шёл быстрее, чем мог остановиться. И не заметил, как потерял тебя по дороге.

Чонхо усмехнулся горько:

— А я всё ждал, что ты обернёшься.

Пауза. Долгая, как перелёт.

— Прости меня, — сказал Минги. — Искренне.

— Я не злюсь. Уже нет.

— Но и не простишь?

— Простить не значит вернуть, Ги. Я отпускаю. Это всё, что у меня есть.

Минги кивнул. Он понял. И принял.

— Я хочу, чтобы ты знал: то, что ты сделал — важнее любых наших обид. Препарат — это чудо. И оно твоё.

Чонхо покачал головой:

— Оно наше. Просто ты успел первым.

Они посмотрели друг на друга — и впервые за долгое время ни один не отвёл взгляда. А потом Чонхо развернулся и пошёл к выходу. Не оглядываясь.

Минги смотрел ему вслед, пока фигура не растворилась в толпе. А потом услышал рядом тихий, тёплый голос:

— Ну вот и всё.

Это был Юнхо. Он наконец подошёл — мягко, как умел только он.

— Да, — выдохнул Минги. — Кажется, всё.

И впервые за долгое время в этом слове не было горечи.

---

Юнхо не торопился подходить. Он видел всё: и пощёчину, и разговор, и то, как Чонхо ушёл, не оглянувшись. И когда Минги наконец заметил его, в груди что-то сжалось — то ли от облегчения, то ли от нежности.

— Давно стоишь? — спросил Минги.

— Достаточно, — Юнхо мягко улыбнулся. — Ты как?

— Живой. Даже целый. Почти.

Юнхо сделал шаг и обнял его. Без лишних слов, крепко, по-настоящему. Минги на секунду замер, а потом обнял в ответ, уткнувшись лицом куда-то в его плечо.

— Я рад тебя видеть, — тихо сказал Юнхо.

— Я тоже, — выдохнул Минги, и голос его прозвучал устало, но тепло. — Я скучал.

— Я знаю. Я тоже.

Они ещё немного постояли так, не замечая суеты вокруг. Потом Минги отстранился, заглянул в лицо Юнхо и заметил, что тот слегка расстроен.

— Юнхо?

— Всё в порядке, Ги. Правда. Просто… тяжело смотреть, как вы выясняли отношения.

— Это было неизбежно.

— Понимаю. Но я всё равно переживаю за вас обоих.

Минги взял его за подбородок, заставляя поднять глаза, и наклонился к самому уху:

— А я сейчас здесь. С тобой.

Юнхо вспыхнул, но не отстранился.

— Ладно, — Минги отпустил его и улыбнулся уже своей привычной, чуть нахальной улыбкой. — Хэлпер в сейфе. Погнали в офис. Напоишь меня чаем, щеночек?

— Ну Ги-и-и… — протянул Юнхо, но улыбка выдала его с головой.

— Ладно-ладно, дело важнее всего, погнали.

Они двинулись к выходу — уже рядом, плечом к плечу. И, кажется, впервые за долгое время Минги позволил себе просто идти, не оглядываясь на прошлое.

---

Чонхо вышел из аэропорта, но не пошёл к стойкам регистрации. Внутри что-то перемкнуло. Рейс в Токио больше не имел смысла. Он достал телефон и набрал Ёсана.

— Это я. Операцию останови.

— Что? — в голосе Ёсана мелькнуло удивление. — Но мы уже…

— Я сказал — останови. Никаких перехватов. Никаких игр. Даём Ги полный карт-бланш. Пусть честно патентует своё чудо.

Пауза. Тихий выдох на том конце.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я устал. И… знаешь, я впервые за долгое время почувствовал, что могу дышать.

Ёсан ничего не сказал. Только после паузы произнёс:

— Понял. Я на связи.

Чонхо убрал телефон и несколько секунд просто стоял, глядя на небо. Сеул шумел, жил, дышал. И впервые за долгое время Чонхо не хотел ни бежать, ни мстить. Он хотел просто быть.

---

После звонка Чонхо не поехал домой. Он поймал такси и назвал адрес отеля, в котором остановился Ёсан. На душе было странно: пусто и легко одновременно. Будто он наконец выдохнул после долгого бега.

Он поднялся на нужный этаж, постучал. Дверь открылась почти сразу, словно Ёсан ждал. Увидев Чонхо — растрёпанного, с блестящими от непролитых слёз глазами — он не стал ничего спрашивать. Просто отступил, впуская его внутрь.

— Пройдёмся? — попросил Чонхо.

— Конечно.

Они вышли на улицу. Сеул накрывало серыми сумерками, моросил мелкий дождь, ветер швырял под ноги мокрые листья. Но им было всё равно. Они шли через парк, не разбирая дороги, и Чонхо молчал, а Ёсан не торопил.

— Я поговорил с ним, — наконец произнёс Чонхо.

— И?

— Отпустил. По-настоящему.

Ёсан кивнул, но ничего не сказал. Просто шёл рядом — тёплый, надёжный, как стена, о которую можно опереться.

— Знаешь, что самое странное? — Чонхо усмехнулся. — Мне не больно. Уже нет. Будто всё, что копилось годами, вышло с той пощёчиной.

— Это хорошо.

— Да. Наверное.

Они остановились у старого фонаря. Дождь усилился, но они не прятались. Чонхо поднял глаза на Ёсана, и в этом взгляде было что-то новое — не страх, не сомнение, а тихое, тёплое «я хочу попробовать».

Ёсан шагнул ближе. Ещё ближе. И когда их губы встретились, это вышло само — жарко, но бережно. Чонхо ответил сразу, запустив пальцы в его мокрые от дождя волосы. Поцелуй вышел глубоким, чуть солёным от капель, падающих с неба, и оттого ещё более настоящим.

Они забили на погоду, на прохожих, на весь мир. Просто стояли под дождём и целовались, как будто у них было всё время мира.

— Ты продрог, — тихо сказал Ёсан, отстранившись.

— Плевать, — ответил Чонхо. — Рядом с тобой тепло.

И улыбнулся. Впервые за долгое время — легко, без оглядки.

---

После всего, что случилось, Уён и Сан наконец-то позволили себе просто жить.

Сеул стал их городом. Они много гуляли — по набережной, по узким улочкам, залитым неоном, по паркам, где уже пахло осенью. И всё время держались за руки. Сан больше не прятал улыбку, а Уён — не сдерживал желание касаться: он то приобнимал Сана за талию, то целовал в плечо, то просто тёрся носом о его щёку, как котёнок.

Их близость стала другой — не такой лихорадочной, как в самолёте, но по-своему огненной. Они занимались любовью часто, жадно, с поцелуями, которые начинались в прихожей, а заканчивались на смятых простынях. Иногда Сан ловил взгляд Уёна через всю комнату — и они снова оказывались рядом, позабыв обо всём.

Но был и покой. Утром пахло кофе и дождём. Уён сидел на подоконнике, завернувшись в плед, и напевал что-то себе под нос. Сан подошёл сзади, обнял, поцеловал в родинку под глазом.

— Доброе утро, лисёнок.

— Доброе, котик, — отозвался Уён, прижимаясь спиной к его груди.

— Слушай, а мы ведь так и не поговорили о том, что было в самолёте, — вдруг сказал Уён, повернув голову.

— А надо? — Сан мягко улыбнулся.

— Наверное. Я никогда это не забуду. Ты, я, этот чёртов туалет, крем, твои руки, твоё дыхание…

— Уён, — Сан тихо рассмеялся, но взгляд стал темнее, глубже. — Я тоже не забуду. И если ты сейчас продолжишь перечислять — мы опоздаем на прогулку.

— А мы разве собирались? — лисёнок прищурился.

И всё повторилось снова. Только теперь неспешно, сладко, с полным осознанием, что они принадлежат друг другу.

---

Сану капнула солидная премия за работу. Её выписали за неоценимую помощь в перевозке препарата с риском для жизни. Юнхо лично подписал документы, отметив, что без него ничего бы не получилось.

— Ты понимаешь, что теперь о тебе будут писать в отчётах? — усмехнулся Уён, заглядывая в платёжку.

— Я не ради этого, — тихо ответил Сан.

— Знаю. Поэтому ты и заслужил.

А через несколько дней пришла новость: Сан и Минги получат награду за самый прорывной препарат в истории. «СанГи-Хэлпер» официально признали открытием года.

Сан читал сообщение и не мог поверить. Уён стоял рядом, положив подбородок ему на плечо.

— Ну вот, теперь ты не просто гений, а награждённый гений.

— И всё равно лучшая награда — это ты, — выдохнул Сан, не отводя глаз от экрана.

Уён тихо засмеялся и поцеловал его в щёку.

— Тогда давай праздновать. У нас есть повод.

И они праздновали. Вдвоём. Тихо, но по-настоящему.

---

Уже несколько дней Сонхва и Хонджун страстно переписывались. С утра до ночи. Иногда это были короткие, но хлёсткие сообщения, иногда — целые простыни текста, от которых у обоих сносило крышу. Они дразнили друг друга, испытывали на прочность и явно наслаждались этой игрой.

И вот — стук в номер отеля Сонхва. Неожиданный. Резкий. Он не ждал гостей.

Сонхва открыл дверь и на мгновение замер. На пороге стоял Ким Хонджун. Растрёпанный, с горящими глазами и той самой дерзкой ухмылкой, от которой у Пака внутри всё переворачивалось.

— Сонхва, — произнёс он, чуть наклонив голову, — а теперь что ты там обещал сделать?

И у Сонхва сорвало башню.

Он рывком притянул Хонджуна за ворот куртки, втащил в номер и прижал к закрывшейся двери. Дыхание сбилось, в глазах плясало пламя.

— Хонджун, — выдохнул он почти умоляюще, — я хочу, чтобы ты был сверху! Умоляю…

Хонджун усмехнулся, но в его взгляде не было насмешки. Только жадность и нежность вперемешку.

Долго он не размышлял. Нашёл на тумбе баночку с ванильной смазкой. Рядом с ней лежал пистолет, но сейчас он не имел значения. Единственное, что имело значение — это руки, губы и тепло тел.

Их любовь была красивой и бесстрашной: с глубокими поцелуями, с тихими спорами, кому вести, с лёгкими укусами на плечах и шее. Сонхва стонал так, что у Хонджуна темнело в глазах. Эти звуки оказались настоящей музыкой — лучше любых треков, лучше любых аранжировок. Он ловил их губами, запоминал, хотел слышать снова и снова.

Они двигались в одном ритме, то замедляясь, то срываясь в бешеный темп, и мир за окном исчез. Осталась только эта комната, запах ванили, привкус азарта и два человека, которые наконец-то нашли друг друга.

Потом они лежали, тяжело дыша, не размыкая рук. Хонджун рисовал пальцем узоры на чужой груди. Сонхва смотрел в потолок и улыбался.

— Ты вообще собираешься уходить? — спросил он лениво.

— Если только за водой, — отозвался Хонджун. — А потом вернусь.

— Ну и оставайся.

— Останусь.

И он остался. До утра. И, кажется, до всех следующих ночей.

---

Миссия не была проиграна. Просто она закончилась не так, как планировали.

Никто не остался один. Чонхо и Ёсан учились доверять друг другу заново. Минги и Юнхо наконец увидели друг друга по-настоящему. Уён и Сан нашли тихое, надёжное счастье. А Сонхва и Хонджун сгорали ярко, но не сгорая дотла.

И пусть впереди было ещё много вопросов, дел и дорог, впервые за долгое время каждый из них знал: рядом есть кто-то, с кем хорошо. Вдвоём. И надолго.

---

Эпилог

Прошло несколько месяцев.

Минги вернулся в Сеул. Насовсем. Токио так и не стал ему родным, сколько бы он ни пытался. Теперь у него был офис с панорамными окнами, рядом — Юнхо, а в голове — новые идеи, уже не отравленные прошлым.

Они больше не скрывались. Официально встречались, и Юнхо, кажется, до сих пор не верил, что это происходит с ним. Но каждый вечер, когда Ги обнимал его со спины, пока тот готовил чай, всё вставало на свои места.

Сонхва и Ёсан решили вести бизнес иначе. Без лишних способов подзаработать. Они легализовали его в Корее, перевели все дела в легальное русло. Это было сложно, но теперь они могли смотреть людям в глаза, не прячась. Особенно Сонхва. Он понял, что его бельчонок не уедет в Токио. Хонджун остался в Сеуле. И Сонхва, кажется, не мог покинуть его даже на несколько часов. Он ловил себя на том, что откладывает встречи, сокращает перелёты и всё чаще остаётся ночевать у Хона. А тот лишь улыбался, как довольный кот, и говорил: «Ну наконец-то ты понял».

Но однажды Хонджун заявился к Сонхва без предупреждения. Прошёл в номер, достал чемодан и молча начал складывать его вещи.

— Что ты делаешь? — растерялся Сонхва.

— Собираю тебя, — Хонджун даже не обернулся. — Ты переезжаешь ко мне.

— Я?.. — Сонхва моргнул. — А спросить?

— А надо? — Хонджун наконец повернулся, и в его лисьих глазах плясала та самая дерзкая нежность. — Ты всё равно без меня не можешь. Я без тебя — тоже. Так что хватит тратить время.

Сонхва хотел возмутиться, но вместо этого просто стоял и смотрел, как его вещи исчезают в чужом чемодане. И, как кролик, подчинился.

— Ладно. Только не помни рубашки.

— Конечно, помну, — усмехнулся Хонджун. — Зато жить будем вместе.

И Сонхва, кажется, был совсем не против.

Чонхо и Ёсан тоже много времени проводили вместе. Они гуляли, разговаривали, учились. Иногда Ёсан ловил себя на том, что улыбается без причины, а Чонхо — что звонит ему первым, просто чтобы услышать голос. Всё было неспешно, без клятв и спешки. Но именно так, как нужно.

Уён и Сан жили в небольшой квартире, где пахло кофе и тёплым деревом. Сонхва и Хонджун — уже в общей, и каждая их встреча всё ещё была похожа на пожар.

И, наверное, в этом и была суть: не победить, не проиграть, а найти тех, с кем можно просто быть. Вдвоём. И надолго.

Нина